for your love ;

      Их первое «я тебя люблю» звучит, когда Вадим, отчаянно цепляя руками бедра Алтана, вжимает его в стол. Это уходит, забывается, пропускается мимо ушей — остается чем-то импульсивным и не соответствующим действительности, откладывается разве что на подкорках сознания, там, где ни за что не достать. Там, где беспокоить не будет, не будет всплывать перед сном нависающим грузом и быть неловкой паузой, мешающей слиянию двух тел. Алтан не отвечает «я тоже». Алтан заходится стоном и крепче прижимается грудью к столешнице.       Их второе «я тебя люблю» звучит, когда Дракон валится в кровать, насквозь пропитанный грязью, кровью и потом — он сгребает Алтана в охапку и долго-долго дышит запахом черных кудрей. Сладким, смахивающим на что-то ореховое и под ребрами, возле сердца, отзывающимся, как родное. — Меня сегодня чуть не прибили, золотце, — шепчет Вадим. Алтан притворяется спящим.       Их третье «я тебя люблю» звучит сквозь льющийся с обеих сторон яд. Как будто дешевая мыльная опера, ей-богу: оно прилетает на вопрос «почему ты, блять, все еще здесь?», с размаху бьет по щеке и скребет когтями по сердцу. Зависает в воздухе. Тонкими пальцами смыкается на шее. Алтан не может выдавить и слова, и Дракон уходит, оставив после себя только тяжелую разочарованную тишину.

***

Стук в дверь. [обычно Дракон не стучит]. Алтан дверь распахивает. Он непозволительно развязен, встречает наемника с бокалом вина и абсолютным подтверждением того, что этот — не первый. Говорит сухое «проходи» и кивает в сторону дивана, а у самого внутри жмется все. — Все сделано чисто, босс. Завтра будет в новостях. Алтан даже не помнит, что ему поручал и насколько это было важно. Он смотрит на Вадима, будто в трансе — затуманенным и тяжелым взглядом, и приходит в себя только тогда, когда за ворот того крепко держит и губы губами накрывает. Сначала жадно, голодно, а затем — совершенно несвойственно для них мягко. Интимно. Нежно? Алтана давно никто не любил, и Алтан давно не любил никого. Сначала осознание душевной привязанности возникает мелкой язвой в черепе и медленно, вместе с поцелуями разливается по всему телу. Он обнимает Дракона за плечи. Не отпускает от себя — боится, что тот оттолкнет, уйдет, оставит наедине с этой глупой искренностью [а она, естественно, синонимична слабости]. Но Вадим не отстраняется — жмет к себе крепче, по голове успокаивающе гладит, мол, не боись, я здесь, все хорошо. — Я тебя люблю, — шепчет Алтан, вздрагивая от правдивости собственных слов. Они давно сидели в глотке щекотным колючим комом, а в реальности звучат, как самое настоящее безумие. Потому что звучат честно. — Я тебя тоже, — отвечает Дракон. И тыкается носом в макушку.