Cyberdisorder

2074 год

      Уотсон — один из беднейших и самых неблагополучных районов Найт-Сити. Когда-то корпорации делали на него большие ставки. В Уотсоне было всё: высоченные небоскрёбы, ревущие клубы, медицинский центр, а на севере — даже свой собственный промышленный микрорайон Нортсайд. Но война внесла свои коррективы. Сейчас от былого величия остались только усиленные блокпосты, чтобы грязь из низов особо не рвалась к огням верхушки.       Бельфегор поправляет лацканы пиджака, выбираясь из арендованной машины где-то на задворках Уотсона. Он оглядывается и демонстративно морщится, спеша ступить с грязной дороги на не менее грязный, но хотя бы сухой тротуар, брезгливо отмечая тёмные капли на своих идеально-белых кедах.       Скуало любил выбирать для встреч скрытые от глаз места, но конкретно это явно было ярким примером параноидальной скрытности. Он окидывает взглядом безвкусную, сочащуюся неоном розовую вывеску, и усмехается. Мотель No-tell, несомненно, оправдывал своё название — он управлялся искусственным интеллектом, так что, если встреча требовала максимальной конфиденциальности — Вы по адресу. Бел точно помнит, как кто-то из его бывших коллег обронил, что мотель «No-tell» — тихое место. Вопросов не задают. Бывшим коллега стал, к слову сказать, после одной из сомнительных сделок в этом самом мотеле, так что Бел иллюзий не питал.       Он быстро находит дверь с табличкой «210» и коротко стучит четыре раза и ещё два спустя пару секунд. Скуало и его паранойе точно следует показаться мозгоправу.       Дверь открывает Леви — извечный помощник и сторожевая собачка. У Бельфегора была теория, что тот нашёл Суперби младенцем где-то в лесу и сам его вырастил, выкормил и научил убивать; других предположений, почему этот неразговорчивый бугай был так слепо предан одному из лучших наёмников в Найт-Сити у него не было.       — Леви, детка, давно не виделись! Как дела? Качаешься?       — Ага, — хмуро отвечает он и отходит от двери, открывая вид на короткий коридор и безвкусные шторы из розовых бусин, закрывающих обзор на комнату.       — О, я тоже, — заинтересованно кивает он, — боксирую. А что-нибудь экзотическое практикуешь? Кэмпо? Ниндзюцу?       — Ага, — с выражением вселенской усталости на лице отвечает мужчина, захлопывая дверь у него за спиной.       — А меня бы уложил? Как думаешь? — он почти смеётся, уверенный, что Скуало, слушая этот разговор, уже минимум два раза закатил глаза.       — Завали ебало, Бел! Я думал, в Арасаке все пунктуальные, — Бельфегор проходит в комнату, брезгливо убирая кончиками пальцев ленты из бусин. Кажется, на уровне головы он успел заметить брызги крови.       — Я тоже безумно раз видеть тебя здесь ровно в двенадцать часов, в самый разгар моего рабочего дня, — закатывает глаза Бел, оценивая обстановку. Суперби расположился в кресле (Бел даже представлять не хочет, сколько голых задниц побывало на этом кресле. А чужих внутренностей — тем более), расслабленно закинув одну ногу на подлокотник.       — А как долго перед моим приходом ты обычно придумываешь эффектную позу? — интересуется он, скептично приподняв бровь, и почти уверен, что успел увидеть тень улыбки на лице Леви.       Скуало кидает на него раздражённый взгляд, но позы не меняет. Бел с живым интересом наблюдает, как тот перекидывает длинные волосы так, что те касаются грязной обивки кресла.       — Не боишься подхватить блох? Или клещей? Или что ещё может быть в этом чудесном любовном гнёздышке? — он встаёт посреди комнаты, жалея, что не имеет возможности воспарить ещё и над полом.       — О, прости, нужно было назначить встречу в твоём кабинете в Арасаке? — приторно интересуется Скуало, насмешливо наблюдая за переливами розового цвета на дорогой ткани форменного арасаковского пиджака.       — Я бы предпочёл встретиться в «Углях», но вряд ли бы ты зашёл туда с парадного входа, — отбивает он, страстно желая оказаться хотя бы в «Облаках», где персонал минимально знал значение слова «уборка».       — Это тебе понадобилась моя помощь и «не телефонный разговор», так что выкладывай.       — Леви, детка, не сочти за недоверие, но…       — Леви, закрой дверь с той стороны, — садится в кресле Суперби, и, когда дверь захлопывается, вопросительно поднимает взгляд.       — Ты просмотрел досье, что я тебе скинул?       — Это было до или после фото твоего члена? — уточняет он.       — Ох, так вот куда оно ушло! — притворно-удивлённо распахивает глаза Бел. Впрочем, Скуало этого не видит — он сверлит взглядом плотно уложенную на глазах чёлку. Когда-то, ещё в начале их знакомства, он сказал Белу, что у того слишком добрые глаза для корпората. Он, кажется, воспринял это слишком буквально, и с каждым продвижением по карьерной лестнице, блондинистая чёлка сильнее отрастала, пока полностью не скрыла глаза. Либо топовый стилист Бела решил, что этот кошмар ему пиздец как идёт — такую версию тоже нельзя было отвергать.       — Так и что скажешь?       — О досье или о твоём члене?       — Ты слишком много думаешь и говоришь о моём члене, мы поэтому выгнали Леви? — Бел тяжело вздыхает, разглядывая словно специально призывно расставленные ноги, и морщится, — не-а, нет. Если ты думаешь, что я опущусь на колени в этом клоповнике, на этот пол... это что, чей-то зуб? То ты сильно ошибаешься.       Он подходит ближе, опираясь ладонями на бёдра мужчины, и резко сводит их вместе, привычно усаживаясь на его колени, всё же позволяя себе коснуться дорогой тканью брюк обшарпанного кресла.       — Я ценю и такие жертвы, — он перехватывает его за торс, проникая ладонями под застёгнутый на две пуговицы пиджак, раздражённо дёргая их из петлиц.       — Не смотри на меня так, это называется нормальная одежда, — парирует немое недовольство Бел, упираясь ладонями в его плечи, обтянутые кожаной курткой.       Касаться руками чего-либо ещё в этой комнате он точно не планирует, с него хватит и испорченных брюк, которые он точно выкинет сразу по приезде домой. Возможно, чуть раньше, чем зайдёт в квартиру.       — Как же ты любишь выёбываться, — восхищённо шепчет Скуало и целует его легко, едва касаясь губ частыми поцелуями, пальцами сдвигая чёлку с глаз.       — Ты не поверишь, но ебаться в этом клоповнике я тоже не буду, — категорично заявляет блондин между поцелуями, пересекаясь открытым взглядом с серыми изучающими глазами. К его удивлению, Скуало смеётся.       — Если бы ты согласился, я бы точно начал думать, что здесь что-то не так, — говорит он куда-то в шею, и Бел почти стонет.       — Ты странно себя ведёшь, — заявляет он, чувствуя очередной укус на нежной коже шеи.       Скуало отстраняется, оставляя руки на его боках, моментально становясь серьёзным.       — Ты заказываешь мне убийство впервые за время нашего сотрудничества. Не могу не признать, что это возбуждает, — говорит он с привычной усмешкой, но Бельфегор видит за ней неприятную тень.       — Это не мой приказ. Дженкинс решил избавиться от своей начальницы, пока это не сделала она. Обычные офисные игры.       Суперби сверлит его взглядом, словно ждёт чего-то, но Бел не понимает.       — Что ж, если ты уверен... Оцени, — он вытаскивает из внутреннего кармана куртки чип, второй рукой подталкивая его, чтобы тот поднялся на ноги.       Бел принимает чип, вставляя его в разъём на шее. Информация быстро подгружается в систему, и он присвистывает, опираясь одним коленом на выступ кровати — брюки всё равно уже побывали на кресле.       — Да уж, досье от Дженкинса по сравнению с этим просто ничтожно. Где ты это нарыл? — Скуало встаёт и обходит его со спины, задевая пальцами заднюю часть шеи и вздыхает.       — Бел, ты же корпорат, должен знать, — говорит он ровно в тот момент, когда в голову бьёт невыносимый жар. Бел видит перед глазами сообщение об ошибке и спешно запускает диагностику. Цифры перед глазами плывут, а жар заполняет голову полностью. Он стремительно поворачивает голову, и это единственное, что он успевает сделать перед тем, как система истерично мигает и затухает. Бельфегор понимает, что не способен пошевелить ни одной конечностью, словно импланты отключили, а тело заморозили. Перезапустить систему также не получается, словно её и никогда не было в этом теле.       — Должен знать, что в Найт-Сити нельзя доверять никому, — Скуало аккуратно касается его подбородка, заглядывая в застывшие серые глаза, — мне жаль. Но иногда слишком многое стоит на кону. В чипе вирус, он потеряет силу через пятнадцать минут — моя доработка, ребята из Арасаки изначально передали с гораздо худшими последствиями. Если цепные псы Арасаки не прибудут раньше, получится выжить.       Он последний раз проводит большим пальцем от подбородка к бледной щеке и направляется в сторону выхода. Дверь захлопывается, а в ушах, кроме безответной тишины, раздаётся только раздражающее позвякивание ударяющихся друг о друга стеклянных бусин.

2077 год

      Бельфегор берёт для вылазки в Пустоши угнанную в соседнем от его дома квартале машину — свои на расстрел везти не улыбалось, особенно, залюбленую Порше. С момента их небольшой перепалки с М.М. прошло достаточно времени, чтобы он успел оценить ебейшие риски. Они собираются угнать военный милитеховский танк «Василиск», охраняемый двумя специальными отрядами, а перевозку организовывает старший менеджер по операциям в корпорации «Милитех» Хибари Кёя.       Наёмник уверен, что при перевозке они его не встретят — слишком мелкая для его статуса работа, но пизды они все получат точно. М.М. не была глупой, но по мнению Бела слишком сильно рассчитывала на его благосклонное отношение к Дино. Никто доподлинно не знал, что связывает фиксера из Делового Центра и ужасающего менеджера Милитеха, но Хаято божился, что он краем глаза видел их переписку и там точно был дик-пик. Чей именно не уточнялось.       Дино на месяц лишил его своих заказов, так как сразу после этой пикантной информации Бельфегор на пару с Франом в стремлении унять своё любопытство, атаковали его телефон и ноут взломами, которые, увы, не увенчались успехом. Но заинтересованный нетраннер подметил, что слишком сильная защита девайсов даже для элитного фиксера. И при всём неуважении к Дино заявил, что у того на такой лёд точно мозгов не хватило бы.       Бельфегор недовольно косится на вырубившегося на пассажирском сидении Хаято, подумывая выкинуть его на ближайшем перекрёстке и скинуть координаты Такеши.       — Я в полном порядке! — Орал он, подскакивая на диване в клинике рипера, когда Бел наотрез отказался брать его с собой на эту вылазку. Ямамото недовольно хмурился, удерживая того за запястье в сидячем положении, косясь на крепко перетянутые бинтами грудь и торс.       Запретить что-то Гокудере Хаято — это всё равно что пытаться подрочить тому, кто против — попробовать можно, но в итоге всё равно получишь пизды. Ещё и обматерят.       — Останешься на железнодорожной станции с Чикусой, — сдаётся М.М., которая явно с самого утра была на взводе и точно была не в настроении для конфронтации с Гокудерой, — будете следить, чтобы состав не сошёл с рельс и дорога была активна.       Ямамото смотрит недовольно, явно не одобряя, и молча собирает им аптечку. Обменивается с Белом напряженными взглядами и наёмник кивает.       — Верну его тебе живым, — обещает он, когда Хаято отправляется в туалет, и взгляд рипера теплеет.

Х Х Х

      Когда они доезжают до железнодорожной станции, солнце только кренится к закату — на подготовку они взяли времени с запасом, но Бел надеялся разобраться с древней техникой до темноты.       Заброшенная станция №12 «Корп-бад» всем своим видом кричала, что заброшена она была давно и крайне основательно. Чикуса отметил, что с расположением повезло: старенькое здание в отдалении от города в наименьшей степени подверглось нападкам вандалов и бомжей. Бел с удивлением обнаруживает, что даже замки не взломаны, а на путях, как и обещала М.М. — старенький, но надёжного вида локомотив «Уралкомбинат», на котором и строилась бо́льшая часть плана. Осталось эту древность запустить.       М.М. до последнего матерится, хмурится, глядя в сторону небоскрёбов Найт-Сити, и тихо надеется, что Скуало всё же передумает участвовать в их авантюре. Просто смешно, что вообще он хочет здесь увидеть?       — Если бы я хотел сдать вас корпорациям, вы бы лежали мордой в песок ещё в секунду, когда эта мысли пришла к тебе в голову, — холодно отвечает на её громкие возмущения Суперби и обрывает вызов.       — Не переживай, — радостно вещает Дино, когда звонит узнать точное время и точку сбора, — он сам Милитех недолюбливает, да и с Кёей у них были некоторые сложности... — фиксер резко одёргивает себя, видя, как заинтересовалась девушка, — в общем, есть свои причины!       М.М. скептично поджимает губы — кто бы что ни говорил, её это не убеждало, свои причины, как же. Она медленно выдыхает и поворачивается в сторону громких ударов со стороны станции.       Одна из «своих причин» методично пыталась выбить старую металлическую дверь ногой, отпихивая Гокудеру, который уже готов был шарахнуть по ней динамитным зарядом.       — Я помню твой небольшой заряд! — методично нанося удары по проржавевшему местами, но всё ещё крепкому металлу, кидает Бельфегор, — надо было просто гараж вскрыть, и уехать с грузом: в итоге ни груза, ни машины, ни, блять, гаража!       Надежды наёмницы не оправдываются, когда ровно через десять раздражающих ударов по металлу, к их импровизированному лагерю подъезжает блестящий Арчер Кварц, мягко шурша по песку новыми шинами. Позёр.       С пассажирского сидения выпрыгивает Дино, светясь как самая яркая вывеска на чпок-стрит, словно не им предстоит бессонная ночь и опасная конфронтация с Милитехом через каких-то несколько часов. Скуало лениво выползает с водительской стороны, ровно в тот момент, когда дверь станции с грохотом отлетает в стену, и Бел демонстрирует свой самый довольный оскал. Дино радостно машет ему рукой и помогает Скуало разгрузить из багажника запечатанные ящики с эмблемой Милитеха, с любопытством заглядывая в документацию.       — Где мне найти такого мужчину, который чтобы привлечь моё внимание, будет обносить военные конвои, — М.М. наигранно вздыхает, а Бел смеётся. Он бы тоже от такого не отказался.       Девушка обходит Суперби за километр, опасно щуря глаза, но не отрицает, что без него они бы гораздо дольше провозились со старой и едва ли не разваливающейся техникой — тот сканирует старенький генератор, коротко объясняет Кену и Чикусе, в чём проблема и, выёбисто откинув волосы назад, поднимается на вышку. Бел тенью следует за ним, с любопытством оглядывая компьютеры явно времён настолько древних, что порт для соединения он ищет минут десять.       Кен снизу кричит, что генератор запущен, и пока Скуало ищет нужную перфокарту среди давно заброшенного хлама, Бел подключается к системе, выявляя ошибки и технические неисправности.       — Бел! — кричит М.М. снизу, опираясь ладонью о бок старого видавшего жизнь локомотива, — ну как, эту махину сможем сдвинуть?       — Если Скуало найдёт древнюю перфокарту времён его молодости, то сделаем без проблем! — свешивается он из окна, и только благодаря этому металлическая полка, вырванная из ближайшего шкафчика, пролетает выше головы, с грохотом вылетая на улицу, едва не задев Дино.       — А если нет?       — Сделаем, но с проблемами!       Он поворачивается к фиксеру, который сосредоточенно перебирал содержимое взломанного сейфа, и косится на старенькие компьютеры. Без перфокарты будет тяжко, Бельфегор даже не был уверен в назначении половины местного оборудования.       — Нашёл, — наконец говорит Скуало, протягивая ему странного вида пластиковую карту, — вставляй в ридер.       Бел приподнимает бровь.       — Ты ведь прекрасно знаешь, что я понятия не имею, что из этого всего ридер, да?       Фиксер усмехается, кивая, и обходит его, вставляя карту в разъём, который сам Бел никогда бы не идентифицировал как ридер. Он тянет ручку на себя и снизу раздаётся натуженный скрип.       — Получилось! — радостно кричит М.М., когда грязно-жёлтый вагон сдвигается с места, освобождая путь.       — Паровозик, который смог, — улыбается Бельфегор, опираясь на разбитое окно поясницей, с интересом наблюдая, как Скуало со знанием дела склоняется над старыми процессорами. Мышцы на открытых предплечьях красиво напрягаются, и Бел спешно переключается на поиски сигарет, чтобы не жрать его глазами так очевидно, — итак, что ты здесь делаешь? — Интересуется он, прикуривая.       Суперби отрывается от техники, стирая тыльной стороной ладони пот со лба, оставляя едва заметную полоску грязи, и откидывает волосы. Мимолётно ловит себя на мысли, что Бел в своей кочевнической кожаной куртке в такую жару, выглядит поразительно комфортным.       — А что, вариант с социальной помощью убогим уже не рассматривается? — фиксер поднимается на ноги, задвигая ногой загоревшийся наконец зелёным светом процессор.       — Кто угодно, но только не ты. Скорее Сабуро Арасака приедет подсбить с починкой генератора, — смеётся Бельфегор, и тут же фыркает от попавшего в глаза дыма сигареты, вновь затягиваясь. Скуало хмыкает и подходит ближе, опираясь плечом о уцелевшую раму, и выхватывает у него сигарету почти у самых губ. Глаза Бела забавно распахиваются, когда он ощущает губами почти фантомное касание пальцев. Он шумно втягивает воздух носом, ощущая лишь запах дыма, пыли и, кажется, горелой кожи — видимо всё же что-то коротнуло, когда Скуало возился с техникой. Белу кажется, его самого сейчас закоротит, так сильно он чувствует возникшее напряжение.       — У меня личный интерес, — наконец говорит Скуало на выдохе и дым красиво вырывается между губ, — нужно кое-что проверить. Ничего с твоими дружками не будет, даже наоборот. Дино сюда тоже не для красоты приехал.       Он возвращает сигарету в онемевшие пальцы, вскользь задевая ладонь, несколько томительных секунд вглядывается в глаза, и резко разворачивается, направляясь к лестнице.       Сквозь шум в ушах Бел слышит только скрип проржавевших ступенек и отдалённые разговоры внизу. Истлевшая сигарета больно опаляет пальцы и он с матами её выбрасывает. Мотает головой, прикуривает новую и спешит вниз, налёт всё ещё никто не отменял.       Работы на этот вечер им ещё хватает. Кен с Чикусой с огромным энтузиазмом калибруют привезённую технику — оно и понятно, давненько не попадалось ничего, что не нужно было бы чинить, собирать из остатков старой техники или создавать с нуля. А тут вот оно — новенькое, красивое, в заводских упаковках Милитеха. Красота.       М.М. лезет на свой огромный Тортон разбираться с вечно заедающей пушкой на крыше. Дино вызывается ей помочь, за что Бел ему благодарен — в прошлый раз девушку коротнуло таким зарядом, что весь дальнейший заказ пришлось добивать в соло.       Сам наёмник усаживается на прогретой палящим солнцем земле и подключается к камерам склада Милитеха, методично и аккуратно проверяя, что его долгое присутствие в их системе этой ночью никто не засечёт. Работа не тяжёлая, но изматывающая и нудная, куда больше ему понравилось утром вскрывать милитеховскую подсеть с помощью Болта — потрясающий бот. Наёмник уже представляет, как будет с руками его выдирать у Кена, который такую находку точно не захочет отдавать.       В себя он приходит только через несколько часов, когда Гокудера дёргает его за руку и тянет на место, где все уютно разместились у большого костра, на который не поскупился Кен. Бел садится на широкую балку, которой тут определённо раньше не было, рядом с М.М., принимая открытую бутылку пива и наконец расслабленно вытягивает ноги. Разговоры то набирают обороты, то затихают, прерываемые тихим звуком гитары. В какой-то момент Кен, допивая четвёртую бутылку, салютует ей и с коротким «‎за нас, и за выебанный Милитех!» соприкасается стеклянным боком с бутылкой Спаннера.       — За Бела и за то, что прикрывает нас от Мукуро! — поднимает бутылку М.М., и все смеются и повторяют действие. Бельфегор скептично приподнимает бровь, — о, прекрати! Дай мне отблагодарить тебя нормально хотя бы сейчас, в этот чудесный момент! Если бы не ты, сомневаюсь, что мы бы смогли это провернуть. Он бы отследил нас ещё на выезде из лагеря.       — Мы ещё ничего не провернули, — качает головой Бел, — и Рокудо никогда больше не допустит меня к своим нетраннерским секретам, после того, как я снял системы слежения с ваших тачек. И о заказах в Пустошах можно забыть.       — Это мы решим, Бел, — перебивает его Кен, приканчивающий четвёртую бутылку пива, — мы не самые сентиментальные люди, М.М. права, мы редко благодарим тебя за то, что ты делал для нас, так что прими хотя бы это!       Бельфегор закатывает глаза, немного отодвигаясь, чтобы М.М. было удобнее положить голову ему на плечо, и приобнимает её за оголённую не по погоде талию.       — Я и без вас знаю, насколько я хорош, но я ценю это, — салютует он бутылкой и делает глоток, не имея возможности ни на секунду расслабиться под давящим знакомым пристальным взглядом.       — О, ты мой скромник, — девушка довольно хихикает, — ты не был таким, когда подставил своё начальство в Арасаке, чтобы нашим людям не расплавили мозги за грандиозный проёб.       — Если ты не забыла, благодаря этому убили моего мудилу-начальника, и я занял его место.       — Или когда он полез на базу стилетов практически в одиночку, чтобы вытащить Рокудо, ещё и отказался от денег, — флегматично вспоминаете Чикуса, отбирая у Кена пятую бутылку.       — Я забрал вашу лучшую винтовку, — Бел трясёт головой, чтобы чёлка закрыла хотя бы один глаз и часть щеки.       — О, а когда ты эффектно разъебал мусорщиков, помните? Я думал, нам пиздец! — смеётся Спаннер, — «это я тогда перебил твоих дружков в Уотсоне. Прямо как в тире. А теперь посмотри на меня. Внимательно. Я тебя пущу в нарезку раньше, чем ты успеешь спустить курок». Я на всю жизнь это запомнил!       — Эти уроды до сих пор палят из всех пушек, едва узнают нас, — сетует Хаято, довольствуясь кактусовым соком. Ямамото алкоголь категорически запретил, пока не затянутся раны.       — Если бы кто-то не постарался, они бы и не узнали, что это мы, — раздражённо говорит Бельфегор.       — О да, это позёр расплавил мозги примерно пятнадцати уродам, отследив их по камерам, пока мне не надоело сидеть в засаде.       — Ну да, посидеть в укрытии ещё десять минут для великого подрывника же не представляется возможным!       — Бел, ты называешь укрытием вонючую туалетную кабину прямо на улице! Да я ни с кем никогда не был так близок, как с тобой в тот момент!       Все смеются, а Бел стонет — он и так прекрасно знал, насколько он охуенный наёмник, ему не нужно было подтверждение. Блондин опускает взгляд, проверяя, не уснула ли М.М., но та явно была настроена на задание больше, чем вся остальная команда, и остановилась ещё на первой бутылке, и сейчас прожигала взглядом пространство перед собой.       Бел поднимает голову, встречаясь глазами со Скуало, удобно устроившимся на капоте угнанного Белом семейного универсала. Где-то на заднем сидении он точно видел детское кресло. Смысла брать свою машину не было никакого — у них с М.М. давно был идеальный тандем — она рулит (Бел никогда не признает, что он бы никогда не сел за руль её несоразмерно огромного нелепого торнтона, который она нежно называла тортиком), он подключается к турели и разъёбывает всё, что мешает ей рулить.       Бел не отводит глаза, и ему кажется, то ли от ярких бликов огня, то ли его хвалёный кироши сбоит, что такой взгляд он видит впервые. Скуало смотрит изучающе, заинтересованно, с какой-то несвойственной ему толикой любопытства. Жалко, что глазные импланты ещё не дошли до того, чтобы определять эмоции, ему бы жилось гораздо и гораздо легче.       Бельфегор мягко хлопает М.М. по оголённой коже, показывая, что хочет встать. Она с прищуром смотрит в сторону универсала и с громким недовольным, явно демонстративным, вздохом поднимает голову. Бел правда благодарен ей хотя бы за молчание. Ребята переключились на обсуждение военной техники старых лет и, либо были слишком заинтересованы темой, либо в кои-то веки в клане появилось такое слово, как «тактичность», но его уход никто не комментирует.       Универсал был припаркован близко к огню, чтобы доходило тепло от костра и можно было спокойно слышать приглушённые ночной тишиной разговоры, но достаточно далеко, чтобы не втягиваться в активную беседу.       — Я угадаю, если предположу, что ты и сюда припёр своё мега дорогое элитное пойло, — опирается он на капот рядом с мужчиной, отбирая у того потёртую ржавчиной флягу. С войны, понимает он.       — Не слишком ли выёбисто, Бел? — интересуется Скуало больше по привычке, чем на самом деле был возмущён.       — Перестань, — он делает глоток и удивлённо приподнимает брови, — текила?       — Предпочтёшь пить моё элитное пойло?       — Моя любимая текила, — констатирует Бел, всё же усаживаясь на капот. Ему на секунду кажется, что он видит проблеск замешательства в ледяных глазах. У костра раздаётся взрыв смеха, но парень не вникает в суть разговора, подмечая краем глаза резко покрасневшего Гокудеру и нахмурившегося Дино.       — Видимо, речь всё же зашла о том взрыве в Кабуки, когда наркопритон взлетел на воздух вместе с наркоманами, притоном и наркодилерами. Дино тогда несколько месяцев разгребал это дерьмо, — зачем-то говорит он, откидываясь на капот полностью, упираясь головой в лобовое стекло.       — Я помню его. Каваллоне сам виноват, знал ведь, что одним оборудованием он не ограничится, — почему-то отвечает ему Суперби, и в его словах не чувствуется ни доли сарказма, — в досье на тебя не было ни слова про твой альтруизм, — внезапно говорит он, не отводя взгляд от медленно затухающего костра.       — Досье, ну конечно. Даже не знаю, должно ли мне это льстить.       Бел старается говорить тихо, чтобы не нарушить это необычное спокойствие и какое-то нерациональное понимание между ними. Со Скуало никогда не было спокойно или понятно.       Хаято поправляет одно из свалившихся брёвен, и в воздух поднимаются искры, на секунду делая ночную темноту ярче. Огонь быстро перебирается на ещё не прогоревшую древесину, уютно потрескивая, и становится жарче.       Бельфегор пользуется возможностью и поворачивает голову, рассматривая чёткий профиль и играющие на нём отблески огня, впитывая новый образ в память.       Отвлёкшись на секунду, он ловит мрачный взгляд М.М. и пожимает плечами. Вот уж кто точно в любую секунду готов снести голову Суперби одним точным выстрелом.       В конце концов, именно она, Ямамото и Альдекальдо выхаживали Бела долгие месяцы, залечивая тело, по кусочкам вынимая из плоти более нефункционирующие арасаковские импланты. Именно она, почти насильно и под прицелом, заставила Ямамото, который Бела тогда знать не знал, освободить всё своё расписание и несколько недель не отрываться от искалеченного, выломанного долгими пытками арасаковских солдат, тела.       Бел сейчас и не вспомнит, орал он тогда, потому что анестезия в виде просроченного Кибердекса и полбутылки текилы, влитых в горло насильно, давали херовый эффект для проводимой операции (Ямамото как раз вытягивал долго и тягуче медленно опоясывающие мышцы ног укреплённые сухожилия). Или потому что перед глазами вместо залитого его кровью бетонного пола он видел стальной, почти участливый взгляд, а на шее фантомно ощущал нежные прикосновения, проверяющие, крепко ли вставлен чип.       Вообще, тот период он помнит крайне смутно — Ямамото был тогда не так известен в риперском мире, лишь недавно переехав из Атланты, поэтому горло стабильно саднило от крепкого алкоголя, а руки были аккуратно исколоты анестезией, на которую хватало средств. Гокудера до сих пор припоминает количество своих заказов, которые он брал почти беспрерывно, чтобы оплатить замену хотя бы базовых имплантов.       Такеши тогда работал над ним почти сутками, вкладывая свои эдди, в ноль тратя тщательно хранимые медикаменты и пакеты с кровью, которые доставлял Гокудера с очередной вылазки в больницу.       — Ты друг Хаято, — ответил он почти нежно на заданный Белом вопрос, вымученно улыбаясь, зашивая теперь чистую от имплантов руку, — успеешь ещё всё вернуть, когда встанешь на ноги, а я буду лучшим рипером Найт-Сити, договорились?       Бельфегора трясло в лихорадке, сознание, такое ненадёжное и эфемерное, словно утекало сквозь пальцы, которые до сих пор отказывались слушать своего владельца — Такеши собирал их буквально из осколков костей и хрома. В редкую минуту просветления он наблюдает из риперского кресла, как Ямамото отточенными аккуратными движениями укладывает Гокудеру, который вырубился сидя на старом диване после безумного дня заказов, в удобную позу, и мягко убирает пряди со взмокшего лба. Ямамото оборачивается, сталкиваясь с ним взглядом, и качает головой. Бел понимает.       Когда он начинает ходить самостоятельно, Ямамото поражённо и с облегчением смеётся, выпуская всё накопленное за недели работы напряжение. Гокудера, не церемонясь, с размаху опускает твёрдую ладонь на его плечо.       — Заебался отдыхать, мудак? — улыбается он, — ничего, сейчас введу тебя в наёмнический мир и пахать ты будешь за двоих, усёк?       Бел усёк. Тему его увольнения из Арасаки не поднимали — Гокудера сам крайне удобно однажды заявил, что не знает, как и почему Бел проебался, но для таких последствий проёб должен был быть грандиозный. Вот уж точно.       М.М. узнаёт сама, оперативно присвоив себе роковой чип, как только Ямамото извлёк его из дымящегося разъёма на шее. И прямо так, с остывающей кровью Бела на руках и горячим металлом, прожигающим пальцы, отправилась в родной клан, с которым на тот момент не общалась более полугода. Бел до сих пор шутит, что она осталась ему должна за счастливое воссоединение. Девушка отфыркивалась и кричала, что раз ему так нравится убирать последствия корпоративных игр Мукуро, то она готова отдать своё место второй главы клана. Бел в такие моменты плавно сливался с темы, а иногда и с места, предпочитая молчаливое общество Рокудо, который явно занизил стоимость за то время, что Бел отнял у него и у клана.       — Информация — вот главный козырь в наше непростое время, — говорил он, в очередной раз подключаясь к Белу, проверяя его софт (тот уже почти не дёргается), — чип, что из тебя извлекли занятная штука, а? А главное, как Скуало был беспечен, когда менял протокол Арасаки, столько наследить нужно уметь...       Упоминание Скуало резало по ушам, отдавалось ноющей болью в каждом оставленном на теле шраме и дрожью в искалеченных пальцах.       Бел долгое время избегает вставлять новую кибердеку, предпочитая решать проблемы, полагаясь исключительно на физическую силу и оружие. Он отшатывается при попытках нетраннера Альдекальдо проверить его, пока Мукуро не усаживает его в кресло насильно, припечатывая голову к спинке за волосы на загривке, грязно кидая скрипт, обезвреживающий его простенькую оптику, и перед глазами встаёт пугающая темнота.       — Ты не принесёшь нам пользы, если умрёшь на элементарном заказе. Либо я вставляю тебе в порт и ты заново учишься работать со скриптами, либо просто вставляю, хоть какой-то прок будет.       От столь щедрого предложения наёмник отказывается, позволяя подобрать себе новую кибердеку и действительно вставить себе в порт. Дека оказывается лучше и практичнее той, что была у него при Арасаке, а набор скриптов от Рокудо настолько удовлетворяет его запросы, что в первый момент использования действительно хочется бонусом расплатиться натурой. Кочевник смеётся, подмигивает ему, но не берёт. Значительно позже Бельфегор сам приходит к нему за помощью в нетраннерском мастерстве, и в этот раз Мукуро точно не ошибается в цене.       Через полгода он впервые просит Ямамото поставить себе имплант, понимая, что без этого он не поднимется выше паршивых заказов в Пасифике, а устранять наркоманов и шлюх он, честно говоря, подзаебался. Тогда же они выясняют, что после всего пережитого реакция на собственную кровь у Бельфегора неоднозначная. Он тяжело дышит, сжимая в побелевших пальцах ручки риперского кресла, едва сдерживая истерику, отбрасывая от себя оружие как можно дальше, настолько сильно хотелось всадить нож поглубже в сердце рипера. Они это не обсуждают, но для установки новых имплантов Такеши крепко завязывает ему глаза и просит Гокудеру страховать его, на всякий случай. Про наркоз рипер почему-то не вспоминает.       — И когда ты планируешь рассказать ему про свой «‎всякий случай»? — красноречиво смотрит на него Бел после установки себе смартлинка в ладонь (крови, к слову сказать, почти не было, так что Хаято откланялся на этаж выше, в эзотерический магазинчик Хром). Ямамото смотрит на него обиженно и заламывает ценник за работу в два раза.       — Мукуро в восторге от резкого взлёта Скуало по карьерной лестнице. И от информации, кто именно ему в этом помогает, — говорит М.М. в один из спокойных вечеров, лёжа на капоте недавно рандомно угнанной Хеллы, открывая пиво о ржавый выступ.       — Мне всё равно, — отвечает Бельфегор и откидывается на спину, поднимая руки в воздух, рассматривая недавно установленные клинки богомола, с таким трудом раздобытые Ямамото. Плавные линии хрома и стальные лезвия полностью перекрывают старые шрамы и дышится как будто бы легче.       М.М. называет его ебанутым психом, когда он впервые берёт заказ для нового владельца Посмертия. Мукуро странно хмыкает, когда он отказывается от его заказа в угоду заказу Скуало, что был в два раза сложнее и оплачивался хуже. В конце концов, они смиряются: о прошлом напоминают только крики Бела по ночам, когда фантомные боли пробираются в пальцы и судорогой сводит ноги.       Он не чувствует злости, совсем. Когда он встречает Скуало спустя три долгих года он вообще не чувствует ничего, только сердце загнанно бьёт по ребрам и где-то в горле, и подрагивают так и не восстановленные пальцы левой руки. В тот вечер он смеётся и отпускает себя, устраивая кровавую баню в пристанище Мальстрёма, вспоминая Ямамото каждый раз, когда лезвия клинков без сопротивления рассекают плоть и вшитый хром. Блять, он бы реально ему дал из бесконечного чувства благодарности — на подобное заявление Такеши заливисто смеётся, отрицательно мотая головой, и тоскливо смотрит на недавно принесённый ему Гокудерой стаканчик с синтетическим кофе. Вот уж где точно нездоровая зависимость прописалась. Но та зависимость была другой: красивой, нежной, пропитанной заботой и лучшим обезболом из тех, что удавалось найти в Найт-Сити. Светилась в каждом зашитом под кожу импланте, в долгих часах, которые Гокудера проводил на риперском кресле, в швах, спрятанных так технично и аккуратно, как Белу не всегда делали риперы верхушки.       Зависимость Бела названия не имела. М.М. закатывала глаза и называла это стокгольмским синдромом. Бел не называл это никак. Ему не нужно было определение своей непрекращающейся одержимости, его всё устраивало без ярлыков, потому что с ними всё станет значительно сложнее. Он продолжает смотреть. Волосы, обычно свободно спадающие до поясницы, собраны в тугой хвост, на шее всё так же блестит серебро хрома, и Бельфегор признает, что если долго на это смотреть, становится значительно жарче, несмотря на затухающий костёр.       Он отмирает, только когда понимает, что Суперби уже давно не гипнотизирует огонь. Он ловит на себе его взгляд и, разморённый то ли теплом, хоть капот и холодил спину, то ли текилой, которой было выпито от силы глотка три, сипло произносит.       — Я бы засосал тебя прямо сейчас, если бы не эта толпа.       Скуало скептично приподнимает уголок губ.       — А я уже было испугался, что твоя внутренняя поблядушка исчезла.       Бельфегор рывком садится на капоте, прижимаясь губами к холодному металлу фляжки, делая два больших глотка, ловя на себе заинтересованный взгляд. Согнутым коленом он ощущает жар чужого бедра, а холодные пальцы неожиданно касаются его лица, отводя выбившиеся пряди с глаз. Скользят дальше, по линии хрома у виска, продолжая её до затылка. Бел вздрагивает, ощущая, насколько близко знакомые руки были от его шеи, где находились надёжно вшитые порты.       — Бел, есть сигареты? — слышит он самый мерзкий сейчас прокуренный голос. Холодные пальцы пропадают так же быстро, как появились.       — Иди нахуй, Хаято, — бросает он.       — А спать пойдёшь?       — Разумеется, а потом мы проебём всю операцию, — он стучит пальцем линии хрома на виске, ближе к глазу, и Гокудера бьёт себя ладонью по лбу.       — Прости, забыл, — сонный разговор у костра продолжается, но их атмосфера явно была глубоко проёбана. Хотя Бел бы точно был не против, если бы глубоко проёбано было нечто другое.       — О чём речь? — интересуется Скуало. М.М. хоть и смирилась с его нахождением в их компании, наотрез отказалась посвящать его в подробности плана. «‎Твоё дело — ехать и отстреливать Милитех, в идеальном сценарии — ловишь головой пулю и умираешь, понял?» — твёрдо сказала она, глядя фиксеру в глаза.       — Я контролирую систему камер Милитеха в реальном времени. Если они решат начать перевозку раньше, мы об этом узнаем.       — Мощно, — оценивает Скуало. За такую работу нетраннеры брали немалые деньги, Фран не стеснялся выставлять ему крупные счета за несколько часов такой работы, — правда можешь обезвредить пятнадцать человек за пятнадцать минут из туалетной кабинки на улице?       — Мне хватило десяти. По минуте на человека — не мой уровень, — говорит он спокойно, устремляя взгляд перед собой, явно изучая изображения с камер слипающимися глазами.       — Бел, — говорит Чикуса, правильно понимая взгляд М.М., — я перехвачу на пару часов, утро будет сложное, поспи.       Бельфегор вяло кивает, устраивая подбородок на согнутом колене, и передаёт ему управление камерами, гипнотизируя догорающий огонь. Последнее, что он чувствует, как голова послушно склоняется вправо под лёгким толчком, и он расслабляется, падая на спину, ощущая носом тепло чужого тела и знакомый стальной запах нового хрома.