Ветер

Авторейвы (андроиды) (яп. オートレイヴ О:тоРэйву от англ. AutoLive — «автоматическая жизнь») «Когито» (лат. Cogito «мыслю», «думаю») — вирус, поражающий AI систему авторейва и приводящий его к самоосознанию * — Заходите, инспектор Рид, — голос авторейва был ровным и безэмоциональным, словно не было долгого ожидания в приемной, и Гэвина передернуло от злости. Но он не уронил честь семьи — спокойно вошел в распахнувшиеся двери и посмотрел на хозяина кабинета. Тот так и не поднял голову от планшета и приглашать Гэвина сесть не собирался, поэтому Гэвин пригласил себя сам. Собранный, кипящий негодованием, он сел в кресло напротив и закинул ногу на ногу. Хэнк Андерсон — нестарый еще, начавший рано седеть глава Бюро безопасности Ромдо — поднял на него глаза. — Вы не торопились, Рид, — сказал он холодно и активировал голопанель на столе. — Я вызывал вас еще утром. — Я должен оправдаться? — Гэвин едва не закипел и очень захотел спросить, с чего он тогда почти час проторчал перед кабинетом, но, конечно, сдержался. И легко соврал: — Я был на встрече с дедом и Советом. Расставил, — он качнул ногой, — приоритеты. — Что ж, — если Андерсона и задели его слова, то вида он не подал. — Тогда к делу, не будем терять время. Что вы можете сказать об этом иммигранте? Он как раз в вашей ведомости, — Андерсон пробежал пальцами по клавиатуре, и на голопанели появилось стандартное фото, что делали всем прибывшим и получившим вид на жительство в Ромдо. — Коннор Аркей. Он вам знаком? Гэвин не вздрогнул. И даже виду не подал, что этот… Коннор Аркей ему знаком, а уж тем более знаком близко. — Он что-то натворил? — спросил Гэвин вместо ответа. — Насколько я знаю, до сих пор проблем с ним не было, и он, — Гэвин подобрал слово: — никакой. — Я не спрашивал вашего оценочного мнения, — сказал Андерсон холодно. — И не думаю, что когда-нибудь спрошу. Мне нужны факты, а не домыслы, — он вскинул прозрачные голубые глаза, которые ничего не выражали — были мертвыми. — Даже от представителя такой семьи, как ваша. Гэвин стиснул зубы, сглотнул свою ярость и спросил: — Почему бы не прочесть память его авторейва? У нее информации на порядок больше, чем у простого инспектора Бюро расследований. — Мы, конечно, — Андерсон замялся буквально на миг, но Гэвин заметил, — прочли память авторейва. Но собираем всю возможную информацию. Из всех источников. — Тогда можете прочесть память моего, — Гэвин указал кивком за дверь. — Он знает ровно то же, что и я. Ложь еще никогда не давалась ему так легко, лилась, словно и была правдой. — Мы уже делаем это. — Без моего разрешения? — Гэвин не смог удержаться, даже вцепился пальцами в подлокотники этого ужасно неудобного кресла. — Да как вы!.. — Бюро безопасности разрешение на изъятие памяти какого-то авторейва не требуется! — рявкнул вдруг Андерсон, буравя Гэвина взглядом. — Принадлежи он хоть Донову Риду, вашему деду, клянусь, ради безопасности Ромдо я пойду и не на такое. Или вы, Гэвин Рид, не согласны? Семейные уроки даром не прошли — Гэвин медленно выдохнул и посмотрел в панорамное окно за спиной Андерсона. Там, далеко внизу, сплетались в огромном, почти фрактальном узоре белые ленты эстакад, нескончаемый поток машин нёсся по ним днем и ночью, освещаемый то солнцем, то ярким светом ночных огней Ромдо. Зеленые пятна парков перемежались синью озер, белые улья-дома вздымались ввысь, к самому куполу, и между ними носились маленькие легкие планеры. Жизнь созданного человеческим гением города была незыблемой уже несколько сотен лет и в то же время была хрупка, как купол над ним. — Я согласен, — сказал Гэвин, переведя взгляд на Андерсона. — Что вы хотите узнать? — Ваши впечатления от первой встречи с Коннором Аркеем. Вы стали куратором его группы. Почему? — Почему я или почему его группе понадобился куратор? — Все, что найдете в своей памяти, Рид, — ответил Андерсон, активировал запись — глазок камеры на столе замигал красным, — и откинулся в кресле так, что спинка скрипнула. А потом уставился холодным неживым взглядом из-под тяжелых век. Гэвин сумел сдержаться — как бы он ни злился на наглое поведение главы Бюро, тот не мог реально задеть его. После общения с дедом и Советом с его интригами и отговорками, попытки Андерсона цепляли, но больше все же вызывали недоумение. — Группа иммигрантов из Моска сразу была взята на контроль, — начал Гэвин. Факты он излагал полно, но сухо, а сам в то же время размышлял: зачем он здесь? Почему главе Бюро безопасности нужно расспросить его, Гэвина Рида, вживую, ведь все это отображено в документах и намного более полно, чем он мог рассказать. — Это были последние выжившие, и о том, что погубило их город, они могли сообщить слишком мало. У одних провалы в памяти, другие просто молчали, а третьи упоминали чудовище, разрушившее ту часть города, что еще функционировала. Коннор Аркей был из потерявших память. Однако это не помешало ему в короткое время получить работу в Центре Контроля авторейвов. Гэвин сделал паузу, но Андерсон ничего не спросил о том, какие именно навыки помогли потерянному человеку, попавшему в чужой город — нахождение в котором было все еще под вопросом, — стать в короткий срок одним из охотников на зараженных вирусом Когито авторейвов. * Первая встреча Гэвин помнил тот день. И дело было не в том, что транспорт с иммигрантами был редким событием в Ромдо. Нет, просто в этот раз из общей массы никчемных серых людей выделился один. Гэвин поначалу не запомнил его имя. К чему? Иммигрантов было слишком много, а если бы кто-то из них совершил преступление, его номера было бы достаточно для принятия решения о наказании. Но этот… встал как приклеенный и уставился на Гэвина щелками своих глаз. Прилизанный, ссутулившийся, всем своим видом он словно говорил: я простой, не смотри на меня, не запоминай, а сам глаз от Гэвина не отводил. А когда тот спросил его о возможных целях или предпочитаемой работе, только замычал что-то невнятное и стал переминаться с ноги на ногу, словно сломанный авторейв. Гэвин раздраженно дернул плечом. — Отвечай, — сказал он громко, оперевшись локтем о стол. — Не вынуждай меня повторять! — Меня зовут Коннор Аркей, — сказал этот невозможно глупый иммигрант и попытался улыбнуться. Словно Гэвину нужны были его улыбки. — Я не спрашивал твое имя, — Гэвин поджал губы. — Я спросил… — Да, я понял, — суетливо перебил его этот… Коннор Аркей, и Гэвин дар речи потерял от его наглости. — Чем я хочу заняться и не представляю ли опасности для Ромдо. Могу вас заверить: я не опасен, я просто, — он замялся. — Мы все здесь… — и обернулся на стоявших кучей потерянных людей. — Что вы? — спросил Гэвин и скрестил руки на груди. — Продолжай. Коннор Аркей вскинулся, раскрыл было рот, но сник и ничего не сказал. Только посмотрел, как показалось Гэвину, тоскливо. И тот едва не цыкнул в раздражении, на этот раз на себя. Что на него нашло? Все эти люди, конечно, жалки, и они наверняка уже никогда не найдут в себе силы подняться, стать равноправными гражданами Ромдо, но это не повод относиться к ним так — Гэвин вздохнул — высокомерно. «Как повел бы себя я, попади в такую ситуацию? Если вдруг Ромдо будет разрушен? Стану ли я таким же потерянным?» Гэвин оглядел иммгрантов, их мертвые лица и ссутуленные спины, и кривая усмешка сама выползла на его губы. Он никогда не станет таким! Даже если придется убегать из Ромдо и искать место в отравленном внешнем мире. Никогда не станет. Гэвин моргнул, спохватился, что не вовремя задумался, и быстро взглянул на Коннора, который так и бубнил что-то довольно тихо. Нет, не бубнил! Гэвин едва успел поймать его взгляд — тот слишком быстро снова сник, сощурил глаза в узкие черные щели и даже стал меньше ростом. Но Гэвин успел заметить и его острый взгляд, от которого холодок пробежал по загривку, и плечи, которые словно хотели расправиться, и осанку. Пусть на миг, но он вдруг понял — остро и ясно, — что Коннор Аркей, иммигрант из погибшего города Моска, совсем не тот, кем хочет казаться. Гэвин выпрямился, распахнул глаза и уже готов был сказать или спросить, но его перебили. Невысокий авторейв с планшетом в руках подошел практически неслышно. — Коннор Аркей, я ваш антураж — личный помощник и куратор, — зовут меня Дороти. Я помогу вам с работой и жильем. И вы станете полноправным гражданином великого города Ромдо. Потребляйте. Вы заслуживаете большего. Веселитесь. Тратьте больше. Будьте достойными гражданами Ромдо. Гэвин молча смотрел, как Аркея уводит авторейв, и не мог понять, что он чувствует. Знал одно — этот иммигрант был не таким, как все. Другим. * — Никаких нареканий его служба не вызывала. Средние показатели, — Гэвин посмотрел на Андерсона. — Обычный иммигрант. Тот моргнул, но даже не пошевелился. — Дальше. Когда вы увидели Аркея снова? — Понятия не имею. Но можно взглянуть на записи Игги. Так зовут моего авторейва, — пояснил Гэвин, когда Андерсон дернул бровью. — Мы сделаем это. — Прекрасно, — несколько раздраженно ответил Гэвин и тут же осадил себя. Чертов Андерсон! — В следующий раз я увидел Аркея, когда приехал в Центр Контроля, чтобы получить образец гиппокампа зараженного авторейва. Андерсон пошевелился. — И каким он вам показался после двух недель в Ромдо? Гэвин чуть не подавился эмоциями. Вот ведь муд… И время точное знает, и оценочные суждения ему не нужны, ага. — Чуть смелее. Чуть спокойнее. Но все таким же потерянным. — Потерянным? — Он не мог и двух слов связать, терялся и мычал. И до сих пор проводил свободное время со своим антуражем. — Почему вы общались именно с ним? Гэвин пожал плечами и ответил как мог более равнодушно: — Он первый попался на глаза. А если Андерсон увидит, что все было не совсем так, что ж, Гэвина это не волновало: он не идеален и мог забыть. Верно? * Встреча вторая — Все еще проводишь время со своим антуражем? — спросил Гэвин и непроизвольно улыбнулся, когда Коннор, вздрогнув, развернулся к нему и так сжал пакет в руке, что молоко плеснуло на стол и ручейками потекло на пол. Кроме него и Дороти в столовой больше никого не было. — Инспектор Рид? — Если хочешь стать полноправным гражданином Ромдо, ты должен больше общаться с людьми, Коннор Аркей. А твой антураж всего лишь авторейв. По коридору все время кто-то ходил. Гэвин спиной чувствовал, как Игги защищает его от ненужного внимания, но даже ему это не всегда удавалось. — Наследник Рид, — раздался сзади восторженный голос одного из главных техников, и Гэвин со вздохом обернулся. — Какими судьбами? Вам нужна помощь? Я всегда к вашим услугам, наследник. — Просил же… — Вам давно говорили не называть его так! — возмутился Игги и плечом постарался оттереть техника в сторону. — Безобразие, никакого уважения. — Все в порядке, не беспокойтесь, — Гэвин, не глядя, махнул технику рукой и снова обернулся к замершему Коннору. — Ну, так как? Ты уже выходил в город с друзьями? — Простите, — Коннор отступил на шаг и поставил смятую коробку на стол. — Но я… У меня пока нет друзей, — он вздохнул и ссутулился еще больше. — Так и не обзавелся? — Гэвин шагнул в столовую: его тянуло снова заглянуть в глаза Коннора, которые тот так успешно прятал. — Тебе будет сложно стать гражданином Ромдо, если ты не приложишь должных усилий. — Да, инспектор, — ответил Коннор и наконец посмотрел на Гэвина. И тот почувствовал разочарование: ему казалось, что он снова сможет уловить ту энергию, ту тайну, что была в Конноре Аркее в прошлый раз. Однако сейчас этот безликий взгляд был тусклым. Глаз — вот чего, — глаз не было видно, и наверняка он щурился специально. — У тебя болят глаза? Ты должен сообщить своему антуражу. Думаю, визит к врачу ты переживешь? Гэвин не мог удержаться, все время пытался развести Коннора на хоть какие-то эмоции, говорил со снисходительной усмешкой, хотел задеть чувства своим высокомерным участием, но этот невыносимый иммигрант Аркей просто проглатывал все обидные слова, как должное. То ли хитрец, каких поискать, то ли Гэвину в прошлый раз только привиделось в нем что-то, заслуживающее внимания. — Я здоров. Но… ночная смена, я просто устал. — Вот как, — Гэвину надоело играть. — Тогда показывай последнего ликвидированного авторейва. Мы теряем слишком много времени на пустую болтовню, — сказал он и круто развернулся. И едва удержал себя от того, чтоб повернуться снова — ему опять показался тот огонь. И ведь не понять, в чем он был: в том, как дернулись плечи Коннора? Как он вскинул голову? Сделал слишком быстрый и решительный для своего образа шаг вперед? Гэвин усилием воли заставил себя не оборачиваться. Все равно он его разгадает. Авторейв, которого показал Гэвину Коннор, был в ужасном состоянии. — Кто произвел ликвидацию? — раздраженно спросил Гэвин. — Я, — Коннор коротко посмотрел исподлобья и отступил на шаг от выдвижного стола. — Простите, зараженных Когито авторейвов сложно остановить. Мне пришлось… — Искрошить его, я понял, — Гэвин посмотрел на Коннора в упор. — Ты охотишься один? — Да. Гэвин обернулся к Игги. — Ты сможешь добыть информацию из, — он вздохнул, — этого? Тот взял из рук Коннора измочаленный, залитый внутренними жидкостями авторейва гиппокамп и с сомнением покрутил в пальцах. — Я попробую, Гэвин. Но обещать не могу. — Сделай это! — бросил Гэвин коротко, снова обернулся к Коннору и недобро прищурился. — Что это? Ты все еще носишь напоминание о Моске? Давно пора избавиться! Коннор быстро взглянул на грудь и схватил рукой цепочку, на которой висело плоское, сияющее голубым кольцо. — Это амулет. — Это то, что может стать препятствием на твоем пути становления гражданином Ромдо. Твоя работа очень важна, но не порть все своими же руками, Коннор Аркей! Гэвин ожидал, что тот смутится, сдернет свой амулет с шеи, выкинет или, хотя бы, уберет в карман, но Коннор с непередаваемым выражением на лице просто спрятал его под воротником своего темно-красного форменного комбеза. А потом посмотрел на Гэвина. В густом полумраке камеры хранения авторейвов перед утилизацией у Гэвина холодок пробежал по загривку. И ведь не мог поймать его взгляд напрямую, но эта складка у губ… или сдвинутые брови. Или ставшая жесткой линия челюсти. — Не получается! — вдребезги разбил напряжение Игги и сверкнул глазами, завершая процесс обработки. — Материал испорчен безвозвратно. Что будем делать, Гэвин? Тот разочарованно цыкнул и задумался. Убийства людей продолжались, и он не мог поставить все на случай, на удачу. Кто знает, в каком состоянии Коннор привезет в Центр следующего авторейва. — Решено! — сказал Гэвин уверенно. — Когда у тебя следующее дежурство, Коннор? Тот вздрогнул. — Сегодня. Заступаю в одиннадцать. — Сбрось мне свой адрес, я поеду с тобой. — Куда? Растерянность в голосе Коннора повеселила Гэвина. — На твою охоту, конечно. Лично прослежу, чтобы следующий образец был пригоден для исследования. — Гэвин, я против! Это совершенно недопустимо и опасно. Я сообщу твоему деду, — Игги выступил из-за спины, и глаза его вспыхнули синим — он устанавливал связь. — Запрещено! — приказал Гэвин жестко. — Завершить вызов. — Есть, завершаю, — отреагировал Игги. — Но… — Отключить речевой аппарат от центра Тьюринга. — Есть. Отключаю. — Чудно, — Гэвин повернулся к Коннору. — Так какой у тебя номер? Позже, когда они спускались в лифте на парковку, Гэвин взглянул на оскорбленное — если можно так сказать о маске авторейва, — лицо Игги и со вздохом разрешил: — Ладно, говори. — Ты неправ! — тут же запротестовал Игги. — Это безответственно и недопустимо. — Избавь меня от своих нравоучений. Мне и деда хватает. Но ты можешь пойти со мной, если захочешь. — Захочу ли я, — проворчал Игги. — Конечно, я пойду. Мало ли что может с тобой случиться. — Ладно, ладно, — закатил Гэвин глаза и снова уставился в планшет. — Ты заметил, как этот иммигрант на тебя смотрел? — Что? Гэвин дышал размеренно и спокойно. Спокойно. — Глаз не отводил. — Я не разглядел. — Поверь мне. Пялился всю дорогу. — Займись чем-нибудь полезным, Игги. Или я подумаю, что ты заражен Когито и обрел сознание сплетника. У Игги внутри что-то хрипнуло, и он замолчал, всем своим видом показывая обиду и неодобрение. А Гэвин вдруг задумался: с каких пор это стало ему так заметно? * — Ничего важного, я так полагаю? — скучающе спросил Андерсон, словно просто для галочки. — Я так и сказал в самом начале. Ничего выдающегося. И я до сих пор не понимаю… — Что случилось на дежурстве? — перебил его Андерсон, и Гэвин едва удержался, чтобы не скрипнуть зубами. — По информации с камер Коннор Аркей нашел авторейва и следующего за ним бота Службы надзора и убил обоих. А мы провели анализ гиппокампа. — И он не выказал никаких, — Андерсон покрутил рукой, — особенных умений? Не оказался вдруг необычно сильным? Или быстрым? Гэвин помолчал, перебирая воспоминания. Пожал плечами. — Нет. * Встреча третья Когда они подъехали к жилому комплексу, застроенному плотно стоящими высотными зданиями с ячейками комнат — на каждом уровне по сотне, не меньше, — Коннор уже ждал их внизу. Стоял у своего моторейва, уткнувшись в планшет, и нетерпеливо постукивал ногой. Игги остановил машину, и Гэвин, опустив стекло, хотел уже спросить, какие планы, но тут Коннор оторвался от планшета и жестко, коротко сказал: — Опаздываем! Камеры засекли его еще десять минут назад. Если из промзоны свернет в жилую, проблем не оберемся! Гэвин от возмущения только рот открыл, а Коннор уже сел на свой моторейв и газанул так, что шины пронзительно заскрипели по дорожному покрытию. — Нахал! — высказался Игги. — Что будем делать, Гэвин? Тот закрыл рот и внезапно рассмеялся. — А ты разве не слышал? Опаздываем, езжай за ним. Авторейв прятался среди свалки старых, отслуживших свой век баков для забора воды и технических жидкостей. Раз в неделю здесь активировали давители и измельчители, но сегодня было тихо. Когда Гэвин вышел из машины, Коннор уже активировал защитные свойства комбеза и надел выпуклые очки, по стеклам которых изнутри то и дело пробегали голубые отсветы. Он резко обернулся к Гэвину и сказал повелительно, без тени сомнения, что его послушают: — Оставайтесь за спиной, ваше дело наблюдать. Я возьму этого авторейва неповрежденным. — Гэвин лишь скептически поднял бровь, и Коннор добавил, немного сбавив обороты: — Насколько это будет возможно. — Действуй, Коннор Аркей. Покажи, на что способен новый гражданин великого города Ромдо. На миг Гэвину показалось, что Коннор сейчас скажет что-то резкое и вряд ли приятное, но тот через мгновение кивнул и молча отвернулся. И перестал быть Коннором Аркеем, потерянным иммигрантом из погибшего города Моска. Перед Гэвином стоял охотящийся хищник: мягкие и быстрые движения, оружие, словно родное скользнувшее в руку, и уверенная стойка. Коннор больше и близко не был похож на потерянного неумеху, и Гэвин невольно сделал шаг за ним следом. Игги остановил его. — Куда вы, наследник? — спросил он тихо, и Гэвин пришел в себя, дернул раздраженно плечом. — Он сказал вам ждать здесь. Пусть иммигрант делает свою работу, а мы проследим, чтоб был достаточный образец для анализа. — Ты совершенно прав, Игги, — ответил ему Гэвин, откинул полу плаща и вытащил свой пистолет, — но мы пойдем за ним. — Гэвин! — возмутился Игги, но тот быстро побежал в темный проход между нагромождением сваленных баков и цистерн вслед за Коннором. Авторейв не только убегал, но и сопротивлялся, и Гэвин застыл неподалеку, глядя, как Коннор сражается с ним и с непонятно как оказавшимся тут ботом Службы надзора. Тот тоже, кажется, спятил и то ли защищал авторейва, то ли просто вляпался в чужую охоту, но Коннору явно приходилось нелегко. Гэвин застыл за одним из баков и прицелился, но стрелять пока не мог — слишком уж быстро и кучно все двигались. Коннор плашмя упал на пол, уходя от свистнувшей над ним клешни бота, тут же вскочил и выстрелил в авторейва, который под шумок хотел сбежать. Попал, кажется, в бедро, потому что тот упал на бок, на одно колено и, перебирая руками, со скрипом цепляясь за рифленые металлические листы застывшего конвейера, попытался уползти. Коннор вскочил и рванул за ним, но бот был чуть быстрее — подрезал его, извернулся на предельном ресурсе шарниров и поддел клешней снизу, с огромной силой подкинул Коннора вверх. Тот сумел развернуться в полете, выстрелил в него максимальными боевыми, на миг ослепив Гэвина вспышками, и тут же, извернувшись, оттолкнулся от разорванного бока одной из лежащих на боку цистерн и сверху обрушился на авторейва, который, кое-как приноровившись к своему неподвижному бедру, пытался пролезть в щель между стиснутых и погнутых баков. Коннор с размаха ударил его по спине, и тот со стуком ударился головой об пол. Бот взвыл сервоприводами, дернулся в последних конвульсиях, и Коннор, прижав авторейва коленом, резво развернулся к нему, вскидывая оружие. Но Гэвин его опередил — он хорошо прицелился и одним коротким импульсом вырубил у бота систему контроля. — Игги, возьми и его начинку на анализ, — приказал Гэвин и подошел ближе к Коннору. — Еще живой? — он кивнул на авторейва, который пытался уползти и скреб руками по металлическому покрытию. Коннор молча смотрел на Гэвина через стекла очков и тяжело дышал. И казалось, что от него так и веет неодобрением и раздражением. — А вы, разве, пошли за мной? — спросил он наконец сдержанно. Гэвин откинул полу плаща. — Ты же не думал, что я останусь на трассе? — преувеличенно заинтересованно спросил он, выставив бедро и пряча пистолет в ременную кобуру. — Или думал? Коннор промолчал, а авторейв в это время попытался вырваться в очередной раз. Он дернулся, оттолкнулся от поцарапанного металла обеими руками и буквально выбросил себя вверх, пытаясь скинуть охотника. Коннор только прошипел сквозь зубы ругательство — Гэвин не разобрал, какое, — и навалился на авторейва всем телом, захватил его руки и вывернул назад так, что суставы заскрипели в пазах, скрежетнули и треснули. Авторейв взвыл и снова с размаха стукнулся головой об пол. — Вам еще нужен его гиппокамп? — спросил Коннор сдавленно. — Забирайте, или сейчас в нем произойдут необратимые изменения. Гэвин хотел сказать, что это, вообще-то, работа Коннора, но решил не испытывать судьбу — авторейв бился об пол все сильнее, дергал неповрежденной ногой, и стук этот эхом отдавался в гулкой тишине ночной заброшенной промзоны. Все время, пока Гэвин тянулся к затылку авторейва, Коннор мерцал на него голубыми всполохами своих очков, и, хоть глаз его не было видно, Гэвин был уверен, что тот не отводит от него взгляда. Хотелось бы, конечно, узнать точно и снять эти очки было бы отличной идеей, но Игги как раз закончил с ботом. — Гэвин. Гиппокамп у тебя? — спросил он из-за спины. — Надо срочно возвращаться в отдел. Мне не терпится заняться анализом. Гэвин сосредоточился, схватил авторейва за затылок и резким движением свернул шейный шарнир, отщелкнул затылочную панель и запустил внутрь пальцы. Щеку вдруг словно обожгло, и Гэвин замер, чувствуя тепло дыхания на своей коже. Он осторожно посмотрел на Коннора, скользнул по темным очкам, опустил взгляд ниже и остановил его на приоткрытых губах — сухих, рельефных и бледных. Влажно блеснули зубы, Коннор коротко вздохнул, и Гэвина снова опалило горячим выдохом. Он замер, сжимая в руке цилиндр, из которого торчала густая и словно живая бахрома гиппокампа, а потом медленно выпрямился, больше не пялясь по сторонам. — Игги! — коротко позвал он и, когда тот подошел, сунул ему гиппокамп. — Упакуй. И возвращаемся. Авторейв под Коннором вдруг мелко задрожал, выбивая своим телом дробь по металлическому полу, и неожиданно замер в полной неподвижности. Он был мертв. Нет, просто отключен. Гэвин отступил на пару шагов, потрясенно глядя на авторейва и Коннора на нем, а потом развернулся и быстрым шагом направился к повороту на трассу. — До свидания, инспектор Рид, — донеслось до него, когда он уже почти завернул за угол. Он не хотел останавливаться, но ноги сами замедлили ход, и Гэвин, не оборачиваясь, махнул рукой. И ушел. * — И это все? Коннор выстрелом обездвижил зараженного Когито авторейва и передал вам его гиппокамп? — Абсолютно верно. Вы же считали память моего авторейва? Андерсон нетерпеливо побарабанил пальцами по столу. — Мне доложили, что по тому инциденту информации мало — ваш авторейв все время стоял позади вас, и его камеры почти ничего не записали. — Да, Игги трусоват. Андерсон резко вскинул голову. — Что вы имеете в виду, инспектор Рид? — Вы про вирус Когито? Да нет, Игги не заражен. Просто дед выкрутил ему заботу и осторожность на максимум, — весело усмехнулся Гэвин, немного расслабляясь. — Приходится терпеть. — Вернемся к делу, — осадил его Андерсон, и Гэвин с улыбкой скрипнул зубами. — Расскажите, что произошло в заброшенном комплексе с нелегалами. — Я уже гору отчетов написал. И надиктовал. И отправил по всем Бюро, и в ваше в том числе. — Мне хотелось бы услышать еще раз. — Даже с учетом того, что здесь не будет упоминания о Конноре Аркее? — А его не будет? — тут же спросил Андерсон, и Гэвин прищурился — у этого человека была невероятная способность бесить его, это стоило признать. — Вот и я о том же, — он сцепил пальцы в замок. — Мы прибыли на место около двенадцати. — Почему именно по этому адресу? Гэвин тяжело вздохнул и сказал со скукой, потому что повторял это много-много раз: — Воспоминания и деятельность гиппокампа пойманного авторейва начинались именно в этом районе. И в этом же районе в последнее время погибали люди. Слишком много насильственных смертей, подозрительное совпадение. Мы с Игги отправились туда, по дороге он сделал доклад в ваше Бюро. — И после получения приказа ждать отряд из Бюро безопасности, вы нарушили его и провели самостоятельное расследование. — Ни в коей мере! — Гэвин искренне покачал головой. — Остались ждать отряд и просто полюбопытствовали, что там и как. — Неубедительно, Рид. Гэвин лишь пожал плечами. — Так мне рассказывать? И он продолжил после кивка Андерсона. * Встреча. Но не с ним Анализировать и вытягивать из образцов гиппокампа информацию Игги закончил только к утру. Наверняка, мог бы и раньше, но дед действительно поставил ему уйму всяких хитрых программ, основной задачей которых была гиперопека над Гэвином. Вот и теперь, пока тот дремал в своем кресле, Игги, кажется, стал совсем беззвучным, даже не мурлыкал под нос рекламные слоганы, как обычно. Гэвин много бы отдал за секрет, как утихомирить его болтливость, не отключая от центра Тьюринга. Но дед унес эту тайну с собой в Совет. Здание что снаружи, что изнутри выглядело безлюдным и полупустым, да и значилось заброшенным, но Гэвин знал, что оно заполнено как получившими гражданство, так и нелегальными иммигрантами. Как они проникали в Ромдо, он понятия не имел, но полученные им данные не врали: стоило ему с Игги за спиной войти в здание, как оно словно вымерло. Игги то и дело показывал на двери, за которыми слышал звуки, издаваемые людьми или авторейвами, но Гэвин не реагировал и поднимался все выше и выше. Пойманный им с Коннором… Пойманный Коннором авторейв был послан своим хозяином по небольшому поручению, и путь его проходил там, где вскоре было совершено убийство человека. Авторейв мог его увидеть, мог поддаться вирусу Когито и оказаться здесь. Ведь самые первые осознанные ощущения, которые Игги удалось отследить в гиппокампе, начинались именно в этом здании, на одном из верхних этажей. Гэвин искал, но ничего не происходило, хотя внутри все дрожало от предвкушения. Проверка документов у одного не вовремя высунувшегося жильца ни к чему не привела, и разбираться с ним Гэвин оставил Игги, а сам пошел дальше. Интуиция вдруг взревела дурниной, мышцы напряглись, адреналин плеснул в кровь, и, когда сверху раздался звон стекла, Гэвин был готов и вскинул пистолет. Чье-то тело заслонило свет, обрушилось сверху и жестким ударом отбросило руку Гэвина с пистолетом в сторону. Он развернулся, вывернулся из захвата этой твари и несколько раз подряд выстрелил, но она резво, на огромной скорости выскочила в окно, разбив его своим телом, и пули прошли мимо. Гэвин замер, понимая, что не успел: тварь была слишком быстрой, он едва ее разглядел, и до сих пор не мог поверить своим глазам. Одна надежда осталась на Игги, если он тоже ее видел… Разлетевшееся вдребезги окно сбоку стало огромной неожиданностью, Гэвин попытался развернуться, но не успел — тварь с огромной силой ударила его в бок и отшвырнула к стене. Удар вышиб из него дух, Гэвин с усилием втянул воздух и замер — тварь стояла над ним. Она молниеносно схватила его за шею и прижала к стене. Гэвин мог только смотреть, от удара у него подкосились ноги, и он вцепился рукой в белое, жесткое запястье. Гэвин смотрел, не моргая, и его мозг выхватывал яркие моменты, однако не воспринимал всю картину целиком.Тварь выглядела так, словно была человеком, собранным из частей белого и серого металла. Длинные и сильные руки и ноги, тело с сияющим источником энергии в груди, круглая голова с серыми полосами на щеках. Провалы глаз — в них тоже, очень глубоко, горело синее пламя. Узкие губы растянулись, показывая зубы, пока тварь, приблизившись, обнюхивала Гэвина. Она отпрянула и закатила сияющие глаза, замычала, и Гэвин подумал, что это все, на что она способна… Высокий лоб прорезали морщины, и в черном провале раны посередине что-то заискрило. — Откуда этот запах? — просипела тварь Гэвину в лицо, и тот вздрогнул в ее хватке. А она сжала руку сильнее, и он забился, пытаясь вдохнуть. — Где?! — заорала вдруг она ему в лицо. — Где?! И этот крик, почти оглушивший Гэвина, в то же время привел его в чувство. Сдохнуть здесь? Сейчас? Вот уж нет! Он крепко сжал рукоять пистолета, почти выскользнувшего из его руки, поднял его и, не размышляя, несколько раз нажал на курок, стреляя в упор. Но эта тварь снова ускользнула — невероятно быстрая, она вывернулась с линии огня, лишь когти скрежетнули по стене и разодрали плащ у Гэвина на плече, а сама она снова, перекувыркнувшись, выскочила в уже разбитое окно и скрылась. Гэвин трясло, и он, ошарашенно глядя твари вслед, прошептал: — Кто это был? * — Как вы думаете, кого эта, — Андерсон сделал едва заметную заминку, и Гэвин ее уловил, — тварь искала? Гэвин вскинул на Андерсона больные глаза и почти безразлично пожал плечами. — Я не знаю. Она орала мне прямо в лицо, и я не уверен, что себя-то помнил в этот момент. — Что-то еще? — Она меня, вообще-то, чуть там не придушила, — сказал Гэвин, прищурившись. — Если вспомню, вы будете первым, кому я позвоню. — Буду ждать, можете не сомневаться, — сказал Андерсон совершенно серьезно, в отличие от Гэвина. — Только хочу напомнить, что утаивание или искажение информации при даче показаний в Бюро безопасности, несет за собой серьезные последствия. Вы же в курсе, Гэвин? Могу я вас так называть? Вы еще так молоды. Сколько вам? Двадцать? Больше? — Можете называть меня инспектор Рид, — сказал Гэвин спокойно. — Я в курсе последствий, следующих за ошибочными действиями, — ответил он на том же языке директив и официальных бумаг, — и учту это. Сообщать Андерсону или деду об обнюхивании и найденном на нем тварью запахе он, конечно, не собирался. — Что вам сказал Совет по поводу нападения? Возможно, новая разработка авторейвов? Или военных ботов? — Спросите у них, — ответил Гэвин доброжелательно. — Думаю, они ответят. Если сочтут нужным. — Утаивание… — Скажите это Совету, господин глава Бюро безопасности, — сказал Гэвин твердо, — и они, возможно, снимут условие секретности на наши разговоры. — Андерсон явственно скрипнул зубами, и Гэвин едва сдержал улыбку. — К тому же, это именно вы отстранили меня от расследования. — Тогда продолжим, — сказал Андерсон, благополучно «не расслышав» слова Гэвина и не посчитав нужным их отрицать. — Вы виделись с Коннором Аркеем еще? Работали вместе? Гэвин помотал головой. — Нет, больше я дел с Центром Контроля не имел. — Может, неофициально? Глаза Андерсона так и блеснули из-под тяжелых век, но Гэвин не отреагировал, он смотрел в огромное окно за его спиной, на Ромдо, раскинувшийся далеко внизу. — Я? — изумился он слегка отрешенно. — С иммигрантом? И засмеялся. * Просто: встреча От расследования его отстранили. И это несмотря на личную просьбу, переданную главе Бюро безопасности, Хэнку Андерсону, через его помощницу-авторейва высшего уровня. Игги попытался связаться с ней напрямую, как личный помощник инспектора Бюро расследований, но внятного ответа так и не получил. Хорошо еще, что Гэвин успел осмотреть, а Игги отсканировать некоторые оставленные тварью — этим монстром — следы. Кровавые следы. Когда прибыл отряд из Бюро безопасности, один из бойцов направил на Гэвина идентификатор, и тот запищал, замигал красным сигналом. Находиться на месте преступления Гэвину было запрещено, но он просидел еще какое-то время в машине неподалеку. Подробностей не увидел, но вот несколько тел, упакованных в пластиковые мешки, разглядел — в здании нашли трупы людей. Гэвин на всякий случай послал запрос в свое управление, прося разрешение взять на себя расследование, но ему не ответили, только экран изменил цвет, а в полученном сообщении Гэвин прочитал, что его отправляют в отпуск на пару дней. В конце концов, когда Гэвин смог выражаться прилично, Игги по его приказу завел машину и вырулил на автостраду. — А я рад, что тебя отправили отдыхать, — заявил он, не отрываясь от дороги. — В последнее время ты слишком много работаешь. — Ты не понимаешь. Я должен докопаться, что это было! Или кто. — Но сейчас тебе надо расслабиться, все равно тебя не допустят к документам, Гэвин. Ты мог бы развлечься. — Как, например, — проворчал тот, уставившись в окно на плывущие вдалеке высотные дома с сияющей на них рекламой. — А помнишь, как ты любил ходить в клубы? Слушал там музыку, смотрел на свет. — Когда это было, — фыркнул Гэвин. — Этот свет вырубает мозги напрочь, Игги, — сказал Гэвин ворчливо и замер. Кажется, сегодня это именно то, что ему нужно. В первых двух клубах он, несмотря на гипноэффект, еще помнил, что конкретно его бесило. В третьем реальность стала расплываться, и Гэвин сидел злой уже абстрактно, на всех в целом. Свет: густой, плывущий вокруг и мерцающий в такт музыке, в какой-то мере защищал его от ненужного внимания, и он смог бы расслабиться, если бы был один. Проклятая дедова программа не давала Игги уйти, пока Гэвин тут не закончит! — Пошли уже, — наконец со вздохом сказал Гэвин, когда окончательно расстался с надеждой забыться и поднялся. — Все, домой. — Спать? Вот и прекрасно! — обрадовался Игги и шустро подхватил его под руку. Гэвин позволил вести себя, но ему в голову сквозь алкогольный туман пришла мысль о том, насколько же мало хорошего в том, что единственный, с кем он общается — это авторейв со специальной программой няньки. Еще и установленной дедом. Наверное, тот хотел позаботиться, но иногда это так напрягало! А он еще издевался над Коннором и спрашивал того об антураже. Смешно, право слово. До дома Игги домчал его очень быстро и уже собрался довести до квартиры, но Гэвин устало улыбнулся и похлопал его по плечу. — Езжай к себе, ничего тут со мной не случится, — Гэвин кивнул на камеру и пункт охраны. — Подышу, пока дойду потихоньку. — Тогда я поеду? — Да, да, — Гэвин отвернулся, махнул на прощанье рукой и пошел к дому. — Завтра отпуск, я позвоню. — Мне приехать? — тут же спросил Игги, и Гэвин повторил: — Позвоню. И остановился, едва шум машины затих вдали. Идти домой совсем не хотелось, и Гэвин повернулся лицом к городу, сияющему огнями и не спящему ни днем, ни ночью. Стоило провести с ним чуть больше времени. Все вокруг плыло и покачивалось, краски смазывались и переплетались, звуки рекламы привычно разносились вокруг, и Гэвин, как во сне, сел в подъехавшее такси. Внутри постепенно разливалось предвкушение. Гэвин то терялся и едва не засыпал, то снова приходил в себя и смотрел в окно на приближающийся район развлекательных заведений. Слишком рано Игги его вытащил домой, он еще не все рассмотрел. Толпа на улице в первый момент его ошарашила, он немного пришел в себя и огляделся — клуб был не так уж далеко. Гэвин целенаправленно шел среди толпы ярко одетых, довольных людей, сливающихся для него в одно неясное и неважное пятно, и сам не понял, как рядом с ним оказался Коннор. Коннор?! Просто в какой-то момент он посмотрел вправо, и расплывающийся мир обрел резкость, твердость, цельность и, как Гэвину показалось, даже смысл. Он остановился, словно наткнулся на стену, поднял брови и, потянувшись к лицу Коннора рукой, спросил: — Коннор Аркей? А ты здесь как оказался? — Так вы… — начал тот и сбился, когда пальцы Гэвина коснулись его щеки. — Мне на номер пришла локация, от вас, но вы двигались, и я долго ехал следом. И я подумал… — А вот это зря! — перебил его Гэвин, глядя на свою ладонь. Ему ничего не хотелось знать о том, как и почему он послал локацию этому конкретному иммигранту, и главное: какие слова могли ее сопровождать. — В такую ночь думать нельзя, — он оглядел Коннора с головы до ног и пожал плечами. — Пойдем, сегодня я покажу тебе, что значит быть настоящим гражданином Ромдо. — Я не в том виде… — Глупости, — отрезал Гэвин и усмехнулся. — Подними голову и делай вид, что ты идешь на маскарад, а на тебе просто костюм. Не слушая больше возражений, он бездумно подхватил Коннора под руку и вдруг замер, пораженный ощущением живого сильного тела под рукой. Тот вдруг стал осязаемым, близким, неотвратимо реальным. Коннор повернулся к нему, и Гэвин постарался сделать вид, что ничего особенного не произошло. Неподалеку сверкало огнями здание клуба, и он пошел в его сторону, разрезая толпу и стараясь не обращать внимания, что пальцы почти жжет. Коннор держал руку чуть на отлете, словно и сам был удивлен этим жестом, и не торопился, сдерживал шаг. Смотрел то на Гэвина, то вокруг, то на темное небо, или что там было вместо, и можно было заметить легкую тень улыбки на его губах. А толпа окружала, сжимала их. Люди куда-то слепо спешили, со всех сторон раздавались разговоры и смех, двери магазинов то и дело распахивались, звучали мелодичные звуковые сигналы: — «Покупайте! Веселитесь! Потребляйте! Будьте достойным гражданами великого города Ромдо!» Иногда откуда-то тянуло сладковатым дымом, иногда их осыпало блестками с баннеров, а чаще всего слепило слишком интенсивной рекламой. — Ой, смотри, какое! Я его хочу, — уверенно сказала девушка рядом с ними и пошла к сверкающей огнями витрине. Она стащила платье с манекена и там же, не заморачиваясь стыдом, переоделась. Коннор, кажется, покраснел. — Посмотри, как мне идет, — молодой мужчина, обогнав их, распахнул на груди рубашку и с гордостью продемонстрировал своей подруге сверкающие камни, вживленные в кожу груди. — Отдохнем сегодня, — попросила девушка, идущая навстречу, у подруги, в которую вцепилась, словно из последних сил. — Я после вчерашнего на пределе. — Да ты с ума сошла терпеть, — хмыкнула ее подруга и, едва не задев Гэвина плечом, полезла в сумочку на поясе. — На вот, выпей! Новейшая разработка: через пять минут будешь как новенькая. Коннор молчал, только головой вертел во все стороны, и Гэвин не мог понять, о чем тот думает. Наконец Коннор спросил, попытавшись изобразить улыбку: — Это ваш мир? Вам здесь нравится? — При чем тут я? — удивился Гэвин. — Этот мир только и ждет, чтобы стать твоим. Только руку протяни. Хочешь, научу? Коннор взглянул на него, потом вытянул руку вперед и внимательно рассмотрел свои растопыренные пальцы в красной перчатке. — Не думаю, — сказал он осторожно, — что меня тут ждут. Я всего лишь ремонтник. Или охотник. — Ты тот, кем захочешь стать, Коннор. Уж поверь мне. — А вы? Кто вы, инспектор Гэвин Рид? Гэвин с удивлением поднял брови. — При чем тут вообще я? — повторил он вопрос и вздернул подбородок. — Мое происхождение всегда делало меня не таким, — он вдруг замялся — понял, что просто не может выговорить все свое высокомерное дерьмо Коннору. — Давало привилегии, — закончил он скомканно и перевел тему, довольно сильно дернув Коннора за руку: — Смотри, там много всякой ерун… красивых вещиц! Сможешь выбрать подарок своей девушке. Но Коннор туда даже не взглянул. — У меня нет девушки, — сказал он тихо. — Тогда парню, — не растерялся Гэвин. — Идем? Коннор только помотал головой. — Не думал, что здесь это возможно. Встречаться с парнем, — пояснил он. — В Ромдо разрешено все, что не запрещено, — ответил Гэвин, поднимая голову и глядя, как сияют, пересекаясь, яркие огни, лучи прожекторов и летящая над городом светящаяся реклама. — Другое дело, что это мало кому нужно. — Почему? — вырвалось у Коннора. Гэвин кожей чувствовал его взгляд, поэтому снова двинулся по улице к клубу, осторожно перебирая пальцами у Коннора на руке. — Гены граждан Ромдо вычищены не один раз за сотни лет. Не осталось спорных моментов, обрывков генетических кодов, наследственных болезней. Люди Ромдо безупречны и идеальны, — и закончил очень тихо: — и неимоверно скучны. — Что? Гэвин продолжил, словно Коннора не услышал: — Именно поэтому никому… ну, почти никому такое и в голову не придет. — А почему тогда вам пришло? — Пришли! — обрадовался Гэвин и почти вытолкнул его на лестницу, ведущую к крутящимся дверям. Здание сияло и переливалось, купалось в ярких огнях, вблизи музыка гремела еще сильнее, и ритм ее басов задевал что-то внутри, заставлял сердце биться вместе с ним. Наверняка Коннор не горел желанием идти внутрь, но Гэвин впихнул его в двери, провел мимо охранников, показав свою золотую карту, и буквально втолкнул в зал. И отступил на шаг, любуясь эффектом. Музыка ударила Коннора в лицо и в грудь, прокатилась по телу дрожью и осела в ногах. Тот покачнулся, зашарил руками и безошибочно ухватился за Гэвина, а потом повернулся к нему с распахнутыми от шока глазами. Ослепительный яркий свет ударил Гэвина в лицо, ослепил и понесся дальше, меняя цвет и интенсивность, а когда тот проморгался, лицо Коннора снова было привычным. Обычным. Сбоку подскочил услужливый авторейв и повел их среди огороженных отдельных кабинок к свободной, на двоих. Вся затея вдруг показалась Гэвину очень глупой. И зачем, спрашивается, он потащил этого иммигранта в клуб, где тому не светило оказаться никогда. Даже получив гражданство, все эти сломленные люди не попадают туда, где кипит яркая жизнь или идет размеренная сытая. Нет, они оседают в периферийных районах, там, где каждый день длится их безрадостное серое выживание. И они сами в этом виноваты, ведь в городе Ромдо каждый урожденный гражданин может получить все, что захочет. Точно, урожденный. Очередной коктейль, сияющий в его бокале, помог не думать. Гэвин тянул его и смотрел вокруг, на полупрозрачные флуоресцирующие волны выбранной им легкой композиции — он не хотел пугать Коннора ударами света и музыки вот так сразу, — а потом все равно возвращался взглядом к сидящему напротив Коннору. — Пей, — сказал он наконец, подвигая тому бокал. — Я не пью алкоголь, — Коннор попытался отодвинуть его, но Гэвин подвинул снова. — Пьешь, просто не помнишь, — сказал он настойчиво. — Давай, Коннор. Со мной, — и качнул своим бокалом. Коннор замер на несколько секунд, а потом решительно взял свой коктейль и выпил сразу больше половины. Огляделся, зажмурился еще больше, когда неоновый свет из темноты ударил по глазам, и потянулся к Гэвину через стол. — А почему вам пришло это в голову? — спросил он снова. — Что? — спросил тот на автомате, и тут же понял, что Коннор продолжает их разговор на улице. — Предложить мне встречаться с парнем. — Предложить? — Гэвина повело, и он удивленно уставился на Коннора. — Я не об этом говорил. — Но это пришло тебе в голову, Гэвин, — сказал Коннор тихо и повторил слова самого Гэвина: — А ведь граждане Ромдо об этом не задумываются. Собственное имя ударило в голову, даже дыхание сбилось от того, как глуховатый голос произнес эти несколько букв. Гэвин замялся, щелкнул пальцами, и к их столу подошел авторейв с новыми полными бокалами. — Ладно, — наконец поднял он свой, сделал глоток и дождался, пока Коннор не начнет пить. — Я расскажу тебе. Мой генный материал получен специально от члена Совета. Штучное производство, — Гэвин засмеялся, голову вело. — Но, видно, в нем был изъян. То ли в материале, то ли в члене. Только никому не говори, — он облизал губы и снова сделал глоток. — Даже думать о таком опасно, ведь члены Совета непогрешимы. — Однажды ты тоже будешь в Совете? — спросил Коннор, и Гэвин не сдержал смех. Едва сумел успокоиться, откинулся на спинку дивана, но при взгляде на Коннора снова начал хмыкать. — Очень надеюсь, что нет, — сказал он наконец. — Слишком скучно. Когда бокалы опустели, Коннор вдруг, совсем незаметно, оказался не напротив, а гораздо ближе. — Гэвин, — начал он, осекся, но тут же решительно и как-то совсем отчаянно повторил: — Гэвин! Ты сказал, что всему меня научишь. — Я? — удивился тот и пожал плечами — сейчас, когда все вокруг плыло, его ничто не пугало. — Возможно. — Тогда, — Коннор придвинулся еще ближе, почти заслоняя свет, облизнул губы, и Гэвин замер, глядя на них, — научи меня целоваться. Дошло не сразу, и Гэвин нервно хохотнул. Потом осекся, отшатнулся. — Ты шутишь, надеюсь? — спросил он как мог строго, но сорвавшийся от волнения голос выдал его. Коннор медленно покачал головой. — Не шучу. — Нет. Лицо Коннора исказилось, по нему словно прокатилась горькая волна разочарования, смывая… надежду? Он хотел еще что-то сказать, даже рот открыл, но подошедший авторейв перебил его: — Световое шоу. Прошу вас наверх. — Что? — спросил Коннор потерянно. — Световое шоу, Коннор. Идем! — Гэвин вскочил, готовый бежать куда угодно. Но Коннор опустил голову. — Я не пойду. Подожду тебя здесь. — Простите, но это невозможно, — возразил авторейв, — все идут. — А я нет, — сказал вдруг Коннор жестко, сжав руку в кулак. — Но как же, — растерялся авторейв и посмотрел на Гэвина в поисках поддержки. — Но так нельзя… Гэвин стоял и не мог уйти. Кусал губы, злился и стоял. — Коннор, — позвал он наконец и чуть поднял руку: — Пойдем. И Коннор, помедлив, пошел. Наверху, в зале с открытой в небо стеной было слишком много людей, слишком шумно, слишком темно и тесно. Музыка давила и нарастала, тьма вокруг сгущалась, а лучи, разрезающие ее, сияли все ярче. Гэвин шел впереди, чувствуя Коннора спинным мозгом, всем собой. Да у него холодок бежал по шее, когда тот — Гэвин был уверен, — смотрел на него. А потом впереди громыхнуло, небо над огромным открытым балконом взорвалось огненным цветком, и люди с криками рванули вперед, к силовому ограждению. Гэвина толкнули, потом еще раз, поволокли за собой, и, когда он почти потерялся, твердая рука взяла его за плечо и потянула. Его толкнули было снова, но он ускользнул и прижался боком, а потом и спиной к черной бархатной стене. Коннор шагнул ближе, встал впереди и оперся руками о стену по обе стороны от Гэвина. Закрыл ото всех, склонился к его лицу и спросил, жестко и зло, словно они и не прерывались: — Значит, я недостаточно гражданин Ромдо для тебя, Гэвин? Рука его скользнула Гэвину на плечо, и он медленно сжал пальцы. А потом выдохнул сквозь зубы, горячо и шумно. Гэвин не мог отвести от него взгляд. Плечо горело под прикосновением, и совсем не от боли, в голове зашумело, и где-то глубоко внутри промелькнула мысль о том, что Коннор никогда не был таким высоким. Не был, не наклонялся, не смотрел свысока. Не смотрел… так. — Не в этом дело, — Гэвин пытался разглядеть лицо Коннора, его глаза, но у него ничего не получалось — тот стоял спиной к свету, и даже когда вспышки за его спиной полыхали в половину неба, Гэвин видел лишь тьму в провалах его глаз. — Тогда в чем? — Научить можно только тому, что умеешь сам. Коннор. Тот замер и замолчал, а потом хватка его разжалась, но рука не соскользнула с плеча, а поднялась выше. Горячие пальцы коснулись шеи Гэвина, и тот вздрогнул. И едва сдержал дрожь, когда ладонь накрыла его щеку. — А ты не умеешь? — спросил Коннор, и Гэвин многое бы отдал, чтобы увидеть его глаза. — Нет, — коротко ответил он. А потом Коннор нагнулся и его поцеловал. Прикосновение обожгло. И одновременно оно было сладким и мягким, и от него сердце замерло, остановилось, а потом понеслось, выбивая дробь в груди. Гэвин потянулся к Коннору, не веря собственным чувствам, не понимая, как это могло произойти в его скучной жизни, в скучном городе, со скучным… Он вдруг понял, что закрыл глаза и распахнул их. Коннор никогда не был скучным, Гэвину не удавалось уверить себя в этом раньше, а сейчас можно было даже не пытаться. Нежное касание, потом жаркое, жадное, и снова легкой лаской по губам. Коннор медленно отстранился, коснувшись губ Гэвина своими напоследок, и тот потянулся за ним вслед, а потом опомнился. Замер, глядя на свои руки на его плечах. И почувствовал, как подступают страх и паника. — Что? Гэвин? — прошептал Коннор со страхом в голосе — наверное, понимал, чувствовал, что с ним что-то не так. А Гэвин ничего ему не ответил. Все вокруг было, словно во сне, и он с усилием, очень медленно отодвинул Коннора от себя. Смотрел на него, пытался разглядеть лицо, губы, которые только что его целовали. Глаза. Как же он хотел увидеть хоть раз выражение глаз Коннора! Он дернул его за плечо, разворачивая к свету, но увидел лишь голубые мерцающие точки отраженного света в его зрачках. Они то разгорались, то ослабевали, а новые взрывы света раз за разом освещали далекое небо у него за спиной. Невыносимо было находиться рядом с Коннором — податливым, теплым, волнующим человеком, он так тянул, притягивал к себе, что Гэвин испугался и не нашел ничего лучше, чем сбежать. Коннор не пытался его остановить, лишь рука соскользнула с плеча. Обернувшись, Гэвин снова увидел маленького, упавшего духом человека, потерянного иммигранта, который неизвестно как оказался в яркой, шумной толпе и смотрел вниз, на пол. Хотя рука его все еще была протянута Гэвину вслед. Проснулся Гэвин от яркого солнца, бьющего в лицо. Какое-то время он пытался прикрыться рукой, но в ответ на это спина и шея неприятно заныли, а виски прострелило болью. Гэвин потянулся и замер, а потом распахнул глаза. Паника, захлестнувшая его на краткий миг, отступила — он увидел широкое окно во всю стену с некстати прозрачными жалюзи, строгий пустой стол с одинокой рамкой голопанели и серое кресло на стальной ножке. Знакомый до мелочей, его собственный кабинет в Бюро расследований. В памяти тут же всплыла вчерашняя ночь, и то, как он, сбежав из клуба, просто шел по улице, снова и снова переживая то, что произошло между ним и Коннором. А потом, когда сил и физических, и душевных у него уже не осталось, он огляделся и понял, что неподалеку его офис. Ехать домой он не хотел, поэтому и заснул вот так — в своем рабочем кабинете. Гэвин встал, потянулся и застонал сначала от дискомфорта, а потом и от картин прошлой ночи, которые снова встали перед глазами. Он замер, невидяще уставившись на трассу за стеклом, а потом закрыл лицо руками, и сам не смог бы честно ответить, почему. Было ли ему неприятно, стыдно или… хорошо. Оставаться здесь смысла не было, и он постарался незаметно выскользнуть из кабинета и, по возможности, из здания. И это ему удалось, вот только от Игги уйти не получилось. — Гэвин! — крикнул тот так громко, что Гэвин вздрогнул и обреченно обернулся. Он уже спешил к дороге, шаря руками по карманам в поисках коммуникатора, но голос Игги заставил его вздрогнуть и остановиться. — Гэвин, ты был на работе? А как же отпуск? А почему мне не сказал? И твой коммуникатор выключен! Вопросы из Игги так и сыпались, и Гэвин порадовался, что на них можно и не отвечать — Игги и сам справлялся. — Не можешь сидеть дома, да? А без связи, чтоб никто не знал, что ты снова на работе? А почему ушел? А, понимаю, как работать, если все документы заблокированы. — Заблокированы? — переспросил Гэвин словно невзначай. — Ну, — замялся тот, — не заблокированы, но работа с ними приостановлена. Я проверил на всякий случай. — Вот как, — Гэвин медленно кивнул. — А сюда зачем приехал? — Тебя искал, — тут же ответил Игги. — Где еще ты мог быть? Ты в последнее время только на работе и пропадаешь. Вот два выходных, а ты опять здесь. Гэвин не стал ему возражать, а просто молча порадовался, что беспокоиться о такси больше не надо. — Отвезешь меня, — он хотел сказать «домой», но потом передумал и замялся. — Покушать? — предложил Игги заботливо. — Ну, давай, — со вздохом согласился Гэвин и пошел к машине. * — Почему вы приехали в Бюро расследований в то утро? — Работать, глава Андерсон. Я приехал работать, но, к сожалению, меня отстранили. — Вам дали двухдневный отдых. — Интересно было бы узнать, зачем он мне, — сказал Гэвин, прищурившись, — только спросить некого. — Что было дальше? Вспомните все подробности. — Я повторял их столько раз, что не сосчитать. — А теперь расскажете еще раз, — жестко ответил ему Андерсон, и в глазах его блеснула сталь. Гэвин, который уже привык к его равнодушию, удивился, но виду не подал. То, что случилось в тот день ближе к вечеру, было самым ужасным, самым необычным, пугающим и интересным, что случалось с Гэвином за всю его жизнь. — Начинайте, — коротко бросил Андерсон и, сцепив руки на столе, уставился на Гэвина тяжелым взглядом. — Я приехал домой ближе к пяти… — Где вы были днем? — перебил его Андерсон, не меняя позы, и Гэвина внезапно едва не затрясло от злости. — Просканируйте Игги, — процедил он, сдерживая ярость, — где-то был, что-то ел. Название ресторана не помню! Андерсон сжал зубы так, что желваки заиграли, потом молча глянул на голопанель и едва заметно кивнул. Наверняка реально просмотрел информацию, вытащенную из Игги. А потом жестом предложил Гэвину продолжать. * Встреча, которой лучше бы не было Игги подвез Гэвина к дому действительно ближе к пяти и на этот раз не уехал сразу, а дождался, пока тот войдет в крутящиеся стеклянные двери. И только когда свет внутри вспыхнул ярче, и авторейв-привратник приветственно поднялся Гэвину навстречу, тот услышал, как Игги тронул машину с места. Гэвин на этот раз не стал противиться — послушно пошел домой. Очень хотелось в душ и лечь, а подумать о том, что случилось вчера, можно будет и позже. Раздеваться он начал от самой двери. Обувь полетела к стене, там же упал жилет, а запонки звонко зазвенели на серебряном подносе. Мятая рубашка комком легла перед креслом, Гэвин расстегнул брюки, снял их вместе с носками и оставил у двери в ванную. В теле чувствовалась усталость, и в то же время что-то бурлило внутри, какое-то волнение, и оно никак не успокаивалось. Гэвин включил душ и уставился на себя в зеркало, посмотрел прямо в глаза, словно чужому человеку. Не узнавал, не мог понять, что же изменилось, что горит внутри и ворочается, что не дает успокоиться и идти дальше. Не этот же!.. Гэвин прервал себя, оттолкнулся от раковины и решительно взялся за белье, обернулся к душевой кабине и… замер на месте. По спине прокатилась волна холода, он окаменел, не в силах поверить тому, что видели его глаза: на стеклянной запотевшей стенке душа кем-то было выведено слово «пробуждение». Гэвин резко обернулся: кем?! Грохот буквально оглушил его! Все вокруг содрогнулось, по потолку паутиной разбежались трещины, в миг почернели, разрослись, и куски бетона со скрежетом выломанной арматуры полетели вниз. Гэвин вскрикнул, отшатнулся, ударился спиной о стену и замер, не в силах вдохнуть, потому что из дыры в потолке спрыгнула тварь и встала перед ним. Еще одна, совсем не такая, как первая, но несомненно одной с ней крови. И в одежде цвета запекшейся крови. Белая расколотая маска закрывала ее лицо, и только глаза горели синим огнем из тьмы между острыми сколами. Верх маски закрывал лоб и разделялся на длинные ленты, которые путались в черных волосах и шевелились, словно живые. Длинные, они летели по ветру, которого не было. В глазах у Гэвина все плыло вместе с ними, а тварь наклонилась к нему, приблизилась, и Гэвин увидел, как налилась, засияла и, сорвавшись, побежала по темной щеке крупная слеза. А потом их глаза встретились. Тварь что-то сказала или прорычала — Гэвин ничего не понимал, — потянулась к нему, и ее обжигающе-горячий палец коснулся его губ, смял их, скользнул по кромке зубов, и ладонь легла на шею. И Гэвин не заметил, как из его глаз тоже потекли слезы. Все замерло вокруг на бесконечный миг. Свет, падавший из дыры в потолке, затмила огромная тень, тварь перед Гэвином рвануло в сторону — когти царапнули шею, — а на ее место встала та, первая, с белым лицом и черным провалом во лбу. Она оскалилась Гэвину в лицо и ударила, целя в горло! В уши Гэвина ворвался ее торжествующий смех… и с клокотаньем замер у твари в горле, когда огромная сила дернула ее в сторону, подальше от Гэвина. Белые всполохи ударов рук и ног мелькнули перед ним, оба чудовища сцепились в замок, на миг распались, и тварь в маске замерла, глядя на Гэвина, а потом другая дернула ее и отбросила к окну. Гэвин приготовился умереть, глядя, как снова летят к его горлу пальцы с металлическими сверкающими когтями, но тварь в маске дернула белую за собой с такой силой, что они обе врезались в окно, вынесли его вместе с рамой и куском стены и со звоном и грохотом пропали в ослепительном свете неба Ромдо — Гэвин жил на верхнем этаже. А потом этот ослепительный свет стал меркнуть, ноги у Гэвина ослабли, и он опустился на пол, не замечая бьющей из разорванных труб воды. И потерял сознание. * — Кто вас нашел? Гэвин ответил негромко: — Игги. Он… повернул назад и поднялся, когда я не ответил на звонок. — Мне кажется, что ваш авторейв слишком самостоятелен, — в голосе Андерсона не было и капли интереса, и Гэвин подумал, что весь этот допрос неимоверно его утомил. Он просто пожал плечами. — Я уже говорил, повышенная забота. Что-то в лице Андерсона едва заметно дернулось. — Вернемся к делу. Что случилось дальше? — Я пришел в себя, и меня сразу допросили в Службе безопасности Ромдо. И спрашивали об Аркее. О том, преследует ли он меня. Но это просто смешно! — Гэвина вдруг осенило. — Так вот почему я здесь. Думаете, на допросе я врал? Но я больше не видел ни его, ни тварей, если вас это интересует. Андерсон постучал пальцами по столу. — Да, нас это интересует, — сказал он наконец. — Что было дальше? Теперь была очередь Гэвина играть желваками. — После допроса я поехал на работу — расследование не терпело отлагательств, — Гэвин мрачно усмехнулся. — Но там меня ждал сюрприз. Моему начальству очень нужно, просто необходимо было получить бумагу о том, что я не сошел с ума. Андерсон держал каменное лицо. — И вы поехали в Бюро здравоохранения? — Да, — процедил Гэвин. — Расскажите о визите к главе Бюро здравоохранения Элайдже Камски. Гэвин прищурился. — Это не самое приятное воспоминание, меня не каждый день тестируют на вменяемость, — он уставился на Андерсона. — Спросите его сами. — Элайджа Камски весьма своеобразно относится к главам других Бюро. — Он вам отказал, — ухмыльнулся Гэвин. — Мы надеемся на сотрудничество. И вы не можете умолчать ни о чем. Не в этом кабинете. Гэвин какое-то время прожигал его взглядом, а потом пожал плечами и сказал: — Ладно. * Встреча. Но не с ним В светлом, большом кабинете с огромным панорамным окном Элайджа, глядя скорбно и с сочувствием, заклеивал царапины на шее Гэвина. — И как тебя угораздило? Сколько тебя помню, вечно во что-то вляпываешься, — он мимолетно коснулся шрама на носу Гэвина, и тот едва сдержался, чтоб не отшатнуться. Все же это был Элайджа, единственный, с кем Гэвин мог быть откровенен. Раньше думал, что мог, а сейчас… сейчас он сомневался. — Я боюсь, что и ты мне не поверишь, — сказал он наконец. — Ты, и чего-то боишься? — Элайджа улыбнулся. — В это я точно не поверю. А вот тебе, — он посмотрел Гэвину в глаза, — ты же знаешь, поверю всегда. Неприятное чувство в который раз охватило Гэвина: Элайджа никогда не скрывал, какие чувства к нему испытывает, но ответить ему тем же Гэвин не мог. Однако их давняя дружба пока держалась, и Гэвин сделал на нее ставку. Он коротко рассказал о том, что ему пришлось пережить прошлым вечером, и о том, что теперь его считают сумасшедшим. — Если это действительно так, если я спятил, — услышав это, Элайджа поморщился, — то что мне тогда делать? Может, проверишь мой мозг? — Мозг? — Элайджа посмотрел на своих авторейвов — медицинских помощников — и кивнул. — А давай. Исключим это сразу, и я подпишу тебе документ о том, что ты полностью вменяем. Гэвин хотел снова спросить, поверил ли ему Элайджа, но тот как раз встал, облокотившись о свой расширенный пульт управления, и нечаянно нажал какие-то кнопки. Не заметив этого, он кивнул Гэвину, прося его подождать, и вышел, а тот тут же уставился на экран и едва сдержал улыбку — Элайджа никогда и ничего не делал нечаянно. Только специально. Из открывшихся документов Гэвин понял одно — у них здесь была одна особь на исследовании, и ее изучение шло давно и очень медленно. Секретная разработка, причем неизвестно, кем созданная: ранних записей о ней и ее появлении не было. Огромная энергия и сила в нечеловеческом теле; никто не знал, как это оказалось здесь, в их городе. Глядя на размытые кадры существа с длинными белыми конечностями, Гэвин, чувствуя холодок на спине, думал, откуда же взялся второй — он посмотрел на заголовок, — Прокси. Последними были фотографии мертвых охранников — белая тварь сбежала. Он едва успел скрыть все документы перед приходом Элайджи и лишь коротко поблагодарил его, кивнув на экран с заставкой. — Пока еще не за что, — сказал тот с искренним непониманием, и любой бы ему поверил, кроме Гэвина, который за годы их знакомства изучил Элайджу лучше, чем кто-либо. Элайджа же молча сделал свою работу и тут же распечатал заверенную всеми возможными способами бумагу, подтверждающую полную вменяемость Гэвина. А когда он уже уходил из Бюро здравоохранения, многочисленные мониторы на стенах длинного коридора буквально взорвались беззвучными кадрами новостей из всем известного Центра развлечений. Гэвин сначала не понял, что это, а потом увидел и разлетающихся в стороны людей, и бегущие размытые фигуры, и кровь, густыми яркими пятнами расплескавшуюся по полу. Гэвин остановился, шокированный, но экраны тут же погасли, мигнули вместе, синхронно, и вновь засветились, запели известными голосами: — Гражданин Ромдо. Потребляй! Будь счастливым! Покупай, если можешь покупать. * — И Элайджа Камски изучил мой мозг, сделал свои выводы и дал мне справку о том, что совершенно нормален, — получилось недоброжелательно и сухо. — Я слышал, вы с ним дружите, — Андерсон прищурился. — Хотите задать этот вопрос ему? — Гэвин закипал, все это действовало ему на нервы. О, он был неправ в начале их разговора — сейчас он признавал, что Андерсон самый неприятный тип из тех, с кем он встречался. И он может вывести его из себя. — Сейчас я задаю их вам! — рявкнул Андерсон. — И я хочу еще раз напомнить об ответственности… — Да нахрен! Я все знаю об ответственности! Особенно когда моя жизнь так круто меняется. Что вы, Глава, знаете о моем отстранении от работы? — вырвалось у Гэвина, и он с огромным усилием взял себя в руки, чтобы не продолжить и не задать лишний вопрос. Вместо этого он процедил: — Воспоминания плохо на меня действуют, господин Андерсон. Могу я, наконец, идти? После недолгого молчания тот неохотно сказал: — Можете. И не забудьте сообщить, если вспомните что-то еще. — Безусловно, — старательно выговорил Гэвин. Игги ждал его снаружи, в холле, и Гэвин прошел мимо, не глядя на него. Доверия больше не было. Одно дело, когда дед ставит на Игги свои программы, и совсем другое, когда его мозги потрошат в Бюро безопасности. * Гэвин сел в машину и коротко приказал: — Домой. Игги начал было рассказывать, что ему говорили и что делали в Бюро, но Гэвин не желал это слушать. Возможно, все эти слова были вложены тому в голову, чтобы запутать Гэвина, чтоб следить за ним. — Отключить речевой аппарат от центра Тьюринга. — Слушаюсь. Показалось, или в голосе Игги была обида? Он не мог больше доверять ему еще по одной причине: исчезновение всей информации по делу о первом нападении твари, и вот это не на шутку Гэвина разозлило. Это выяснилось еще в кабинете у его начальника, тогда же, когда тот сообщил, что для работы Гэвину необходима справка о вменяемости. Ярость тогда вскипела у Гэвина в крови, и он тут же захотел убедить всех, что его подозрения небеспочвенны и расследование необходимо. — Игги, открой информацию о твари, которую мы встретили в здании с нелегалами! — Что? — Игии посмотрел на него с непониманием. — Какое нападение? Данная информация отсутствует. Гэвин онемел. Он был уверен, что это сделало Бюро безопасности, но как доказать? Он безропотно позволил вручить себе бумагу об отстранении и вышел из кабинета, сдерживая дрожь. Игги был взломан, и Гэвин не знал, что теперь делать, разве что бежать к деду и Совету, жаловаться, требовать ответы. Хорошо, что он сделал это не сразу, а только после визита к Элайдже. После него у Гэвина был заверенный документ о вменяемости и знание о Прокси — самое важное, что он узнал. Вот только разговор с Советом не оставил у Гэвина ничего, кроме злости и неудовольствия. Он произнес это слово: Прокси, и готов был поклясться, что они прекрасно знают, что это, слишком уж многозначительными были их паузы и запреты. Будь хорошим мальчиком, Гэвин, занимайся своими простыми делами и не лезь, куда не просят. Все предельно ясно. Старики недоговаривали, не хотели пускать Гэвина дальше определенных границ — весьма тесных, на его взгляд — и потребовали, чтоб он прекратил свое расследование. А иначе… — Поместите Гэвина под надзор Управления Администрации! И тогда он испугался. Понял, что ничто ему не поможет — ни родство с дедом, ни знакомство с остальными членами Совета, и если он сейчас не образумится, то жизнь его будет напоминать жизнь муравья под стеклянной банкой: прозрачно и душно. И, конечно, нельзя было спрашивать, кто взломал Игги. Гэвин вскочил. — Стойте! Дед! Далида! И он сумел их убедить. Покаялся, сказал, что будет хорошим и их не разочарует. А когда вышел из помещения Совета, то решил, что никто его не остановит и он узнает обо всем сам. Гэвин тогда, после визита в Совет, оставил Игги в предоставленной ему новой квартире, и сбежал, хоть и было очень неприятно — Игги был с ним столько лет, верный антураж, подарок деда. Но, во-первых, он не мог и не хотел больше выносить его вид — слишком привык доверять ему всю свою жизнь, а оказалось, что не только ему. В груди теснилась глухая ярость, но вот на кого? На деда? Совет? На Прокси?.. Смешно — Ромдо, еще недавно такой скучный и благополучный, преподносил свои сюрпризы. Пачками. А, во-вторых, Гэвин не хотел, чтоб кто-нибудь знал, куда он отправится. Вряд ли его прежнюю квартиру привели в порядок, а там могла быть хоть какая-то зацепка о том, кто такие эти Прокси. Ведь могла же? Казалось, что сюда никто не заглядывал с тех пор, как Игги вынес Гэвина отсюда на руках. Электричества не было, никто не убирался и даже трубы, из которых капала вода, не были перекрыты, и тонкой струйкой та уходила в сток. Гэвина охватило странное чувство, словно реальность пошатнулась, и все, что случилось, ему действительно привиделось. Он медленно прошел по почти целой гостиной и остановился у дверей в ванную, собираясь с силами, чтобы войти. Встретиться с кошмаром, разорвавшим его жизнь. Свет из дыры в потолке едва освещал разбитую ванную, вечер накатывал слишком быстро, и Гэвин заторопился, чтоб не остаться тут в темноте. Он вошел и огляделся: под ногами скрипела пыль, обломками было засыпано все вокруг, раковина, ванна и окно разбиты, только стекло душевой уцелело, и даже сейчас на нем можно было увидеть слово «пробуждение». Значит, все это правда! И тварь… Прокси действительно был здесь: стоял, нависая над Гэвином, горячо дыша ему в лицо запахом металла и раскаленной земли, трогал его губы и шею и плакал, глядя Гэвину в глаза. Ноги ослабли, как и тогда. Гэвин сел у стены и закрыл лицо руками. Это было почти невыносимо! Дыхание перехватывало, и он тянул, глотал воздух ртом, крепко зажмурившись. Гораздо позже, когда его отпустило, он открыл глаза и рассеянно огляделся. И в последних лучах света что-то коротко сверкнуло на полу. Он потянулся к этой искре, отбросил в сторону обломки бетона, нащупал тонкую цепочку, потянул и вытащил из стока сияющее голубым плоское кольцо. Такое знакомое и абсолютно здесь неуместное. — Коннор? — прошептал Гэвин изумленно, разглядывая крутящийся перед глазами амулет, совершенно точно принадлежащий Аркею. — Что это все значит?.. Коннор на звонки не отвечал. Его телефон отзывался короткими гудками и фразой: Абонент находится вне сети или его аппарат отключен. Раз за разом, час за часом Гэвин пытался узнать хоть что-то. На месте работы Коннора не было — Гэвин позвонил и туда, и даже его начальник не знал, где он. А на следующий день он получил приглашение на беседу с главой Бюро Безопасности Хэнком Андерсоном. Гэвин шел на нее со смесью злости и надежды узнать хоть что-то полезное, но узнал лишь одно — Андерсон почему-то очень интересуется Коннором Аркеем, он зол на него и готов на все, чтобы найти его, а заодно запугать Гэвина. Но для чего? Чтобы убедиться, что он не полезет, куда не просят? Что ж, Гэвин был готов рискнуть. * Остаток дня после визита в Бюро безопасности прошел тоскливо. Гэвин зашел домой и не впустил Игги, так и закрыл перед ним дверь, глядя в пол. А потом весь вечер метался по пустой гулкой квартире, не выпуская телефон из рук, как и накануне снова и снова набирая номер Коннора Аркея, иммигранта, который не был похож ни на одного человека, что Гэвин знал в своей жизни. Он садился, запрокинув голову, в стандартное эргономичное кресло, пытался думать, анализировать, ответить на вопрос: откуда в его квартире это? И снова смотрел на сияющее на цепочке кольцо, амулет, с которым Коннор не хотел расставаться. Как он попал в квартиру? Коннор приходил после нападения? Или Коннора убил Прокси? Только зачем? И почему именно его? Или Коннор как-то с Прокси связан, и именно поэтому Бюро безопасности так нужно его найти? Тогда Гэвину просто необходимо найти его первым! И он снова набрал номер. — Алло! — ответил ему детский голосок. — Кто это? Я Сумо. Алло. — Коннор? — Отдай телефон, Сумо! — послышалось в отдалении, и Гэвин закричал: — Коннор! — Инспектор Рид? — голос звучал потерянно и устало, но с какой-то отчаянной надеждой. — Поверьте, я не убивал Дороти! Я бы не смог. — Что? Дороти? Где ты? Гэвину не было дела до Дороти, но Коннор его словно не слышал. — Я нашел ее. Правда, это я ее нашел, но она уже была мертва, поверьте мне, прошу, — молил он, и в его голосе были страх и обреченность. — Мне больше не к кому обратиться, — сказал он, и Гэвин затаил дыхание. — Помоги мне, Гэвин. Пожалуйста. И снова свое имя словно ударило Гэвина поддых. Он сглотнул. — Что ты видишь, Коннор? Как мне тебя найти? Но Коннор на его вопрос не ответил, он словно забыл о Гэвине. — Что же мне делать? Что? — повторял он снова и снова. — Я должен, должен отсюда выбраться, — сказал он вдруг отчаянно. — Ромдо не для меня. Его голос заглушил шум, стих, и снова возник, и Гэвин безошибочно узнал свист наземного метро. Он открыл на планшете карту всей сетки и быстро пробежался глазами — в каком месте сейчас два поезда проскочили мимо друг друга. И нашел. — Вот ты где, — сказал он напряженно. — И совсем рядом. Коннор, ты что, идешь к воздушному шлюзу? — Я больше не могу, — услышал он обреченное, — если они хотят меня убить, лучше я сам выйду наружу. — Не глупи! — Гэвин очень надеялся, что его голос прозвучал жестко, а не испуганно. — Там ты умрешь, атмосфера убьет тебя в два счета. В трубке слышалось чужое тяжелое дыхание, и Гэвин замер, слушая его. — Прощай, Гэвин, — сказал вдруг Коннор так, что тот замер и даже дышать перестал. — Я так рад, что напоследок услышал твой голос. — Я сейчас приеду! Оставайся на месте! — закричал Гэвин, но его уже не слушали — в телефоне звучали гудки. Он мчался на предельной скорости, то и дело набирая номер Коннора, но тот больше ему так и не ответил. Зато на дороге его остановил пост Службы безопасности. — Еду на место преступления, — ответил он спокойно на вопрос, куда так торопится, и предъявил свою карту. — А где ваш антураж? Проверяющий был вежлив, но настойчив. — Прибудет через пятнадцать минут, — ответил Гэвин небрежно. — Опаздывает. Его пропустили без задержек, но он еще пару раз посмотрел в зеркало заднего вида, надеясь, что эта встреча ничего не значит. А потом сосредоточился на поисках. Он довольно быстро нашел нужный коридор, вот только Коннора на месте не оказалось. Гэвин оглядел вздымающиеся ввысь стены, изрезанные провалами, переплетенные трубами и мостиками, и закричал со злостью и отчаянием: — Коннор Аркей! Где ты? Ответь немедленно! Но никто ему не ответил — Коннора здесь не было. Гэвин сдаваться не умел и сейчас не собирался, поэтому он стал искать. Игги с его сканером рядом не было, поэтому он огляделся и пошел в ближайший туннель, набирая номер Коннора. Он услышал звонок раз на третий и не смог сдержаться: побежал на раздавшуюся в тишине трель. Телефон лежал на полу, указывая, что Гэвин идет правильно — неподалеку был один из шлюзов, — и он снова побежал, выкрикивая имя Коннора. И даже этого непонятно кого по имени Сумо. Да кто это вообще? Ему точно повезло, и он не заплутал в темных туннелях и узких коридорах. Помнил, где находится этот шлюз, вот только прямая дорога к нему была перекрыта каким-то хламом и осыпавшимися сверху мостками. Гэвин лихорадочно искал дорогу и нашел ее, наконец, когда надежда почти угасла. Он нагнал Коннора у самого шлюза. — Коннор, ты здесь? — закричал он в темноту, хотя был уверен, что только что слышал его голос. — Я пришел один. Послышался шум, и из-за угла вышел ребенок лет шести — так показалось Гэвину сначала, но потом он разглядел, что это детский молд авторейва в розовом костюме кролика. — Привет, — растянул тот губы в улыбке. — Я… — Сумо! — за ним выскочил Коннор, увидел Гэвина и отшатнулся назад, но ему было уже не уйти. — Вот ты где! — отчеканил Гэвин, когда повернул за угол и нагнал его. Не дав Коннору опомниться, он схватил его за грудки и с размаха припечатал к стене. И подавил удивление, что приходится смотреть на него снизу вверх, словно Коннор вдруг стал выше. Расправил плечи? — Гэвин? И опять невозможно было посмотреть ему в глаза, он как всегда щурился и отводил взгляд. — Почему тебя ищет Служба безопасности? Отвечай! И что ты делал у меня в ванной? — У тебя в ванной? — Коннор действительно был удивлен и замотал головой. — Я не мог, я не помню! На меня напали. — Рассказывай все, Коннор Аркей, — Гэвин встряхнул его и вытащил из кармана цепочку с кольцом — голубой отблеск пробежал по лицу Коннора. — Ну, что ты теперь скажешь? Коннор выглядел ошарашенным, он схватился за ворот комбеза и воскликнул отчаянно: — Откуда это у вас? — Не смей мне врать, — сказал Гэвин тише, впиваясь взглядом в лицо Коннора. — Как ты связан с этой тварью, с монстром? — Монстром? — кажется, Коннор что-то знал — он осторожно отвел взгляд в сторону. — Говори все, что знаешь. — Но я сам ничего не понимаю. Был монстр! Он напал на меня в магазине, и я бежал, бежал от него, — Коннор глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. — А потом кто-то убил Дороти, и за мной пришла Служба безопасности. Я не знаю, почему, Гэвин, это правда. Собственное имя задело что-то внутри, и Гэвин чуть ослабил напор, но все равно продолжал прижимать Коннора к стене всем телом. И спросил уже гораздо тише: — Ты видел монстра? Прокси? Он почувствовал, как Коннор вздрогнул и повторил вслед за ним: — Прокси? — Коннор Аркей! Это Служба безопасности Ромдо. Оставайтесь на месте! Прожекторы ударили сбоку, разбили сумрак узкого туннеля и почти их ослепили. Гэвин оглянулся, пытаясь сквозь бьющий в глаза свет увидеть, кто там… Коннор ударил его по руке, отшатываясь. — Вот как, инспектор Рид. Значит, вы пришли один, — в голосе была горечь. — Я не знал, Коннор. — Делайте то, что я вам скажу! — этот голос был Гэвину знаком — Хэнк Андерсон тоже был здесь. — Почему… — Гэвин, будь осторожен, это преступник! — крикнул Игги, но его заглушили. Послышались звуки сервоприводов, со стороны коридоров с грохотом приближались военные боты, звенели в гулких туннелях резкие приказы. Гэвин посмотрел на отступившего Коннора и протянул к нему руку. — Я не знал, правда. Возможно, тот и хотел что-то ответить, но в конце туннеля коротко щелкнуло, грохнули, расцепляясь, огромные механизмы, и тяжелая дверь шлюза стала раскрываться перед ними стальным цветком. Мелкий авторейв в кроличьем комбинезончике с торчащими розовыми ушами улыбнулся от пульта управления. — Наружу! — сказал он звонко. — Сумо! — закричал вдруг Хэнк Андерсон. — Что ты делаешь? Прекрати! И почему ты здесь? Авторейв по имени Сумо только насупился. — Папа позвал плохих людей меня убить, — сказал он сурово. — Прощай. И отжал рычаг до упора. Гэвин только ахнул, когда воздух со свистом стал вырываться в расширяющуюся дыру. Их с Коннором со все возрастающей силой потащило к шлюзу, Гэвин упал, скользя по металлическому полу, и едва успел вцепиться в ограждение, а потом извернулся и схватил Коннора за руку. — Держись! — крикнул он, с ужасом глядя в бледное лицо с заломленными бровями. Но сила тяги их расцепила, вырвала Коннора из рук Гэвина и потащила все ближе к шлюзу. Тот уже почти полностью распахнул свой зев, и там, за вихрями вырывающегося воздуха, виднелась густая оранжевая муть — атмосфера снаружи несла только заражение и смерть. — Коннор! — крикнул Гэвин и, не помня себя, оттолкнулся от заграждения и заскользил за ним вслед. — Гэвин, стой! — раздался сзади крик Игги. Но он уже ничего не значил. Гэвин вытянулся струной, чтоб скользить быстрее, и нагнал Коннора, да только слишком поздно — густой и плотный поток ветра подхватил их обоих и вынес за пределы Ромдо. Напрасно Гэвин снова попытался уцепиться за заграждение, за край шлюза — его рука отовсюду сорвалась, и теперь они, открытые всем наружным ветрам, лежали на узкой, шаткой платформе, нависающей над бездной. Гэвин сжал пальцы на руке Коннора, посмотрел со страхом и крикнул: — Задержи дыхание! — сам об этом забыв. Он хватанул жгучий воздух наружности, закашлялся, вдохнул еще раз: сипло и тяжело. Горло нещадно продрало, грудь сдавило тисками, и он с мольбой посмотрел на Коннора, чувствуя, как тяжело стало дышать. — Сюда! — закричал Коннор куда-то назад. Сбоку выглянуло обеспокоенное личико авторейва, а потом сильные руки Игги подхватили Гэвина и потащили назад, в Ромдо, сквозь закрывающийся зев шлюза. — Нет, — замотал он головой и потянулся за Коннором, но тот отцепил его руку и отодвинулся. Это было так больно. — Прощай, Гэвин, — сказал Коннор и впервые посмотрел на Гэвина темным жгучим взглядом. — Я никогда тебя не забуду. Гэвин очень хотел ему сказать, что если он сейчас же не вернется, то совершенно точно его не забудет, уж Гэвин об этом позаботится, но после еще одного глотка воздуха в глазах у него потемнело, а горло перехватило. Однако он успел увидеть, как Коннор встал, держась за тонкие ржавые трубы — ветер трепал его волосы, карие — да, карие! — глаза неотрывно смотрели на Гэвина, и взгляд их словно прожигал его насквозь, столько всего в нем было. А потом Игги потащил Гэвина быстрее, шлюз почти совсем закрылся, но он успел увидеть, как Коннор улыбнулся ему безумной улыбкой и разжал руки. И упал спиной в оранжевую густую муть. А потом Гэвин закричал и потерял сознание, и это было лучшим, что могло с ним случиться. * — Гэвин? Очнулся, наконец? — знакомый настырный голос тащил Гэвина из тяжелого забытья, не давал снова уснуть. — Эй, открывай глаза, у меня нет времени с тобой возиться. Гэвин прохрипел: — Раньше это тебя никогда не беспокоило. — Раньше ты не валялся полутрупом у меня на кушетке двое суток. Шаги приблизились, и прохладная ладонь легла Гэвину на лоб. Он открыл глаза, едва проморгался от слез и уставился в надменное лицо Элайджи. Знакомое выражение: тот был недоволен, устал и очень обеспокоен. — Я так и рассчитывал, что ты меня вытащишь, — сказал Гэвин, попытавшись улыбнуться и бросив это — треснула губа. — В следующий раз подумай, что однажды я могу тебя добить. Элайджа поджал тонкие губы и убрал ладонь — голова была тяжелой. Гэвин хрипло рассмеялся и медленно сел, с удивлением отмечая, что и головная боль проходит, и ничего не болит. — Как тебе удалось? Я думал, воздух снаружи Ромдо убивает, — он очень осторожно встал и на ослабевших ногах пошел к столу у окна, радуясь, что это не огромная приемная Элайджи. — Классная палата, — протянул Гэвин и потянулся к кувшину, звякнул стеклом о бокал, налил себе воды. — Это мой личный кабинет, — Элайджа наблюдал за ним, прислонившись бедром к столу, на котором теснились информационные блоки, система питания и огромный монитор. — А умирают не всегда. Нужна сыворотка, и она у меня была. Спасти тебя оказалось на удивление, — он замялся, — нетрудно. Ты словно сам выкарабкивался, — он цыкнул, — никак не желал помирать. Гэвин хмыкнул и прошел к шкафу в стене. — Одеться здесь можно? — он подергал полы халата.— Не очень приятно светить тут задницей. — Как всегда прямолинеен. — Ага. Расскажи мне все. Рассказать все у Элайджи получилось довольно быстро, управились под кофе. Гэвин потерял сознание, отрава подействовала на него очень быстро и сильно, так что, когда Элайджа его увидел, он был практически уверен, что с Гэвином покончено. Но первая же доза сыворотки дала такой прогресс, что вторую он вколол просто потому, что было надо — Гэвин практически выкарабкался. Но все равно прошло два дня, прежде чем он пришел в себя. — Значит, — заметно посвежевший Гэвин задумчиво постучал пальцами по столу, — он тоже мог выжить. Элайджа покачал головой. — Никто не смог бы выжить в аду снаружи Ромдо так долго. Под стенами города можно найти только его труп. Гэвин вскинул глаза. — Значит, я найду труп. — Ты спятил! Это запрещено. И, позволь напомнить: ты под колпаком у Службы безопасности. — Вот как, — протянул Гэвин. — И ты, гений современности, не можешь мне помочь? — Не втягивай меня в это! — резко ответил Элайджа и встал, поманил Гэвина за собой. — Идем, покажу тебе кое-что. Они долго спускались в лифте. На одном из бесчисленных этажей тот встал и снова стал двигаться только после того, как Элайджа приложил к сканеру свою личную карту. Потом лифт встал окончательно, и его двери раскрылись. Круглая комната находилась очень глубоко, защищенная и пугающая. В стеклянных колбах, освещенные целительным светом, в потоках питательной жидкости плавали раздутые силуэты. Гэвин всмотрелся. — Что это? Элайджа подошел сзади. — Место, где рождаются все жители Ромдо. Искусственное чрево. Мы тоже появились на свет именно здесь, Гэвин. Мы все одинаковые. Зачем тебе искать кого-то мертвого, если вокруг тебя есть живые. Те, кто ценит тебя. Дорожит тобой. Гэвин молчал и на Элайджу не смотрел. Он так не любил, когда разговор доходил до такого. — Что ты можешь рассказать о Прокси, Элайджа? — спросил он наконец, и дыхание у его шеи замерло. Элайджа очень медленно отстранился, сделал шаг назад. — Откуда ты… Ах, да. Идем, я тебе покажу. * Гэвин сбежал. Просто взял и нарушил все законы Ромдо, покинул его без специального разрешения, которое мог дать ему только Совет. Но старики никогда не пошли бы на это. Возможно, дед заботился о нем, а возможно, просто не принимал всерьез, и Гэвина это больше не интересовало. Эрго Прокси — вот, что занимало его ум. И какую роль во всем этом играет Коннор Аркей, иммигрант из Моска. — Ты поможешь мне? — спросил он, понимая, что просит больше, чем кто-либо мог бы ему дать. Но после долгого молчания Элайджа сказал: — Я дам тебе корабль. Но только если ты привезешь мне труп этого человека. — Зачем? Элайджа оторвался от монитора, на котором застыло изображение Прокси — белые длинные конечности, круглая голова, серые вставки на щеках, темный провал во лбу. — Хочу понять кое-что. Впрочем, неважно, — он встал. — Это мое условие, Гэвин. И вот еще, — он нажал пару кнопок на терминале, дверь открылась, и в комнату вошел Игги. — Гэвин! Ты в порядке. Я так рад тебя видеть. Гэвин не сдвинулся с места, только посмотрел на Элайджу так, что тот нахмурился. — Что? Ах, это, — наконец понял он подмигивания Гэвина. — Я поставил Игги такую же защиту, как своим помощникам. — Ограничил канал контроля? — До минимума. Можешь говорить спокойно, никто лишний тебя не услышит, ни дед… — …ни Служба безопасности, — закончил за него Гэвин. — И это подводит к вопросу. Зачем, Элайджа? Тот просто пожал плечами. — Ты возьмешь его с собой. И не спорь! — повысил он голос, когда Гэвин хотел возразить. — Защита. — Чрезмерная, — буркнул Гэвин, и Игги померцал глазами. В коридоре послышались шаги и шорох колес, и Элайджа выключил монитор. В комнату вошли несколько авторейвов с тележками, на которых стояли медицинские мини-блоки. За их спинами виднелись еще несколько. — Да, не спорь, Гэвин, — вмешался Игги. — Я могу защитить тебя. А может, и отговорить. Гэвин фыркнул. — Пустая затея, — сказал он. — Я должен его найти и выяснить, — он помолчал, — всё. — Тогда еще одно, — Элайджа хотел сказать еще что-то, но тут Игги встрепенулся, кинулся к Гэвину и заслонил его собой. Он встал на пути авторейва, который рванулся вперед, занося руку для удара. Дубинка Игги сработала, авторейва отбросило в сторону, но на его место тут же встал новый. Гэвин достал оружие, вскинул его и, не медля, выстрелил. И снова. И, перезарядившись, снова, почти в упор, потому что все пришедшие авторейвы атаковали без остановки. Им троим пришлось покрутиться, пока они смогли отбить атаку. — Вот черт! — Элайджа стоял на коленях у деактивированного авторейва и держал в руке его гиппокамп. — Они делают из вируса Когито оружие? — Кто? — начал было Гэвин, а потом заткнулся — все и так было ясно. — Я, наверное, должен рассказать деду, — неуверенно сказал он, потому что действительно не знал, будет ли это правильным решением, или же стоит исключить и деда, и Совет из своих планов, но тут Игги закричал, глаза Элайджи расширились в ужасе, и Гэвин, едва успев повернуться, дернулся — сильный удар заставил его покачнуться. Голова взорвалась болью, он упал, шокированный, и сквозь слезы мог только смотреть, как Игги бросился между ним и последним авторейвом, как он отбивал все его удары, а потом тот отщелкнул кисть, отбросил ее в сторону и стал орудовать предплечьем, заточенным и сверкающим разрядами. И Игги, как ни старался увернуться, пропустил удар, а за ним еще один. Он стал двигаться медленнее, и почти подпустил авторейва к Гэвину — тот сильным выпадом понизу едва его не достал. И тогда Игги бросился на него, не обращая внимания, что заточенная конечность пронзает его раз за разом. Он напрягся, схватил нападавшего за голову и с усилием провернул ее, а потом вдавил пальцы под затылком внутрь, корёжа и уничтожая, и вырвал его гиппокамп. Но в тот момент, когда авторейв затих с потухшими глазами, последним ударом в агонии он проткнул и голову Игги. Снизу вверх, вонзив руку ему под затылком и разорвав лицо на выходе. Гэвин дернулся к нему из последних сил, желая помочь, спасти, но мир вокруг потемнел, и он потерял сознание. Игги Элайджа, конечно, не спас, да еще и посмотрел странно, когда Гэвин, придя в себя, расстроился до слез. — Тебе другого подарить, что ли? Он просто хорошо сделал свою работу, это же авторейв, — сказал он непонимающе. — Ты лучше подумай, что будешь делать дальше. Кому планируешь рассказать обо всем этом. Донову Риду? Гэвин задумался. И конечно, никому ничего не рассказал: ни деду, ни Совету. И даже Элайджа согласился, что в такой ситуации уйти из города на какое-то время будет лучшим выходом, потому что тягаться со Службой безопасности не мог себе позволить даже он. — Не уйти, а сбежать, — педантично поправил его Гэвин. Он лежал на кушетке, но только на этот раз не в кабинете Элайджи, а в темной тесной комнате, которая освещалась тусклой лампой и светом небольшого монитора. Даже окон здесь не было, а ведь Элайджа не мог без окон. — Где мы? — спросил Гэвин, с отвращением чувствуя слабость. — В подземелье? Элайджа поднял голову. — Нижний уровень. Не бери в голову. — Без проблем, — Гэвин сел. — Мне только интересно, почему Андерсон охотится за мной? — Думаю, это не за тобой, — Элайджа повернулся к нему, и Гэвин увидел, как он осунулся, потемнел лицом, под глазами залегли тени. — Андерсону нужен Аркей. Я смотрю, — он усмехнулся, — он всем нужен. Гэвин пропустил это мимо ушей. — А зачем ему Коннор? Аркей? — тут же добавил он. Элайджа пробежал пальцами по клавиатуре, повернул монитор. — Смотри. На экране была запись с камер наблюдения. Известный Центр развлечений: люди, музыка, спокойная обстановка. Реклама. И тут раздались первые крики. Гэвин вгляделся в изображение до рези в глазах и увидел, как среди толпы бежит Коннор — в своей униформе, испуганный и узнаваемый, он бежал, со страхом оглядываясь назад, а за ним неслась, не разбирая дороги, та самая первая тварь. Белая, высокая, страшная. И она бежала прямо сквозь толпу, рассекала ее, как нож масло, и там, где она пробегала, раздавались крики ужаса и боли. Люди отлетали в стороны, на пол плескала кровь, и они умирали или же продолжали кричать, раненые. Элайджа тихо сказал: — В этой толпе были жена Андерсона и его ребенок. Разрешенный и только что полученный из Бюро здравоохранения мальчик. Они оба погибли. И теперь ему нужен Аркей, а уж зачем, я и знать не хочу. Экран давно погас, а Гэвин все сидел, не говоря ни слова. А потом кивнул, подтверждая свои мысли. — Я найду его и задам все вопросы, и пусть только попробует не ответить, — сказал он наконец тихо, но Элайджа услышал. — Надеюсь, ты найдешь его труп и привезешь мне. А если он еще жив, — он взял со стола коробочку и протянул ее Гэвину. — Здесь то, над чем я работал долгое время. Выстрели, и Прокси погибнет меньше, чем за минуту. — Что это? — Гэвин разглядывал странные светящиеся патроны. — Они не причинят вреда человеку. — А монстра убьют? — усмехнулся Гэвин. Элайджа встал и подошел к нему, коснулся пальцами щеки и дождался, пока Гэвин на него посмотрит. — Не монстра. А Бога. У Гэвина перехватило дыхание. — О чем ты вообще, Элайджа? — Мы долго изучали его, и это не человек. И уж тем более не монстр. Он — это сила, которая нужна нашему миру, чтобы существовать. Поэтому Прокси — Бог этого мира. Пальцы Элайджи мелко подрагивали. — Прокси? — Гэвин посмотрел на две пули, лежащие внутри. — Но зачем они мне? Ты думаешь, я встречу Прокси там, снаружи? — Именно к этому ты и стремишься, — Элайджа вскинул брови и отступил. А потом бросил на стол ключи и карту от корабля. — Держи, Гэвин. Запасы воздуха и еда на максимуме. А я буду ждать. И теперь Гэвин, которому многое стало понятней, а еще больше так и осталось тайной, вылетел из Ромдо, не представляя точно, что же он будет делать дальше. И поможет ли ему то, что Элайджа объявил его мертвым, чтобы Служба безопасности прекратила на него охоту. Стена города круто обрывалась вниз, ветра попытались было закрутить корабль, но двигатели взревели, и он выровнялся, а потом начал спуск по дуге, чтобы охватить довольно большое расстояние — Коннора мог подхватить ветер, и кто теперь знает, куда он упал. И даже глядя на землю с этой неимоверной высоты, Гэвин почему-то был уверен, что Коннор жив. Ведь кольцо, которое он постоянно держал в руке, перебирал пальцами, все еще сияло, словно живое. Искал он довольно долго. Несколько раз пролетал вдоль темной, неприступной стены, кружил над свалкой, куда из огромных труб в стене города падал мусор. Но ничего не видел. Иногда Гэвину казалось, что он улавливает движение, но стоило направить туда свое внимание, как все опять было неподвижным и неживым. Он уже почти отчаялся и собирался разделить все здесь на квадраты, посадить корабль и искать Коннора на земле самому, как увидел вдалеке, над свалкой, вспышки. Это был не свет, это были трассирующие выстрелы старого оружия. Он тут же направил туда корабль и увидел, что там, где он пролетал несколько раз, кружат военные беспилотники. И очередями стреляют вниз, в кучи хлама, наваленные целыми холмами. И из этих холмов им отвечают! Конечно, не таким же плотным огнем, а отчаянными, одиночными выстрелами, но все же отвечают живые люди. Гэвин увидел несколько человек: оборванные и худые, они выбежали из своих замаскированных домов и с отчаянием на лицах отстреливались от летающих машин. Он мог улететь, он хотел это сделать, но что-то повернулось в его душе, и Гэвин отщелкнул предохранительную полосу с атакующего модуля. Перед ним на экране тут же загорелась мишень и побежали колонки цифр, сообщающие о ветре, расстоянии, боеприпасах и о многом другом. А потом, когда первый беспилотник попал в прицел, Гэвин нажал на пуск. И испытал взрыв радости, когда машина-убийца вздрогнула, завертелась и расцвела огненной кляксой. Он уничтожил их все, встречая каждый взрыв криком радости, потом спустился ниже, с изумлением глядя на живых людей, которые явно жили тут, вне стен Ромдо. Дед и Совет так много врали ему, что в какой-то момент Гэвину стало все равно — они и их ложь уже не могли его задеть. Лица внизу были полны надежды и радости — визор прекрасно их приблизил: изможденные, но счастливые, — и Гэвин снова неуверенно сжал штурвал. Куда дальше? Может, сесть и задать им пару вопросов? Случайно он заметил, как несколько человек машут руками куда-то вдаль, словно указывают направление. Терять Гэвину было нечего, и он направил корабль туда. И не прогадал. Сначала он не видел ничего, кроме темной безжизненной долины. Ветер летел вперед, подгонял корабль, а замершая, бесплодная земля стелилась до самого горизонта, терялась в густом сумеречном мареве. И уже не были сюрпризом заблестевшие вдалеке огни выстрелов. Четыре беспилотника упали вокруг древнего песчаного корабля, который, распустив большие паруса, несся по воле ветра куда-то вдаль. Пыль клубами поднималась от его следа, и медленно опадала вниз. Гэвин подумал, что никого живого на нем не осталось, но тут маленькое розовое пятно зашевелилось, авторейв в кроличьем комбинезончике встал на палубе во весь рост и замахал рукой. А потом сердце Гэвина стукнуло у него в груди и ухнуло в воздушную яму, потому что снизу на палубу поднялась фигура в темно-красном комбинезоне. Коннор, с бьющимися на ветру черными волосами, вгляделся в небо, а потом, словно узнав Гэвина, тоже махнул рукой. Сесть перед его кораблем было делом нескольких минут. Выйти наружу и посмотреть в глаза Коннора, замершего на палубе, оказалось сложнее, но Гэвин справился. И даже заговорил первым: — Ну, вот я тебя и нашел, Коннор Аркей. Правда, Гэвин не знал, что еще добавить. Поехали со мной в Ромдо? Так ему самому нечего было там делать, не везти же Коннора к Элайдже. Тогда что? Коннор спрыгнул с борта своего древнего корабля на землю, и Гэвин проследил, как облачка пыли уносит ветер, а потом поднял взгляд и встретился с Коннором глазами, которые тот уже не прятал. И только сейчас ему стало ясно, что это и есть конец его пути, и теперь совершенно неважно, куда ехать, главное, что с Коннором. — Гэвин? Ты, — по лицу Коннора скользнула неуверенная улыбка, — здесь? Как? Почему? — Расскажи мне все! — потребовал вдруг Гэвин и сжал в кармане амулет, с которым не расставался все это время. Лицо Коннора исказилось, словно от боли, и Гэвин непроизвольно сделал шаг вперед. И замер, когда Коннор ему ответил: — Может, тебе хватит главного? — глаза его на миг вспыхнули голубым. — Я — Прокси. Ты за этим меня искал? Гэвин замер, ошарашенный его словами, и очнулся, когда острый край амулета впился ему в ладонь. Он вытащил цепочку с сияющим голубым светом плоским кольцом, повертел его в пальцах и неожиданно кинул Коннору. — Ты уверен? — спросил он задиристо. — Может, он просто появляется с тобой рядом? Я не прощу, если ты мне врешь. — Не совсем, — замялся было тот, но вскинул голову, сжал кольцо в руке. — Да нет, уверен. Я еду в Моск: там мое прошлое, там я все вспомню. Спасибо, — он показал кольцо, — думаю, это важно. — А потом умолк и долго смотрел на Гэвина. — И прощай. А тот шагнул вперед, оттеснил Коннора со своего пути плечом и взялся рукой за ржавую лестницу, ведущую на борт. — Думаю, я прогуляюсь с тобой вместе. И если ты Прокси, — он помолчал, прищурившись, смерил Коннора взглядом, — возможно, я тебя убью. Или нет, я еще не решил, — он поднялся на борт и уставился на авторейва-кролика. — А ты кто? Впрочем, неважно. Иди, помоги Коннору перенести запасы с моего корабля. — Я Сумо! — крикнул авторейв, и Гэвин пожал плечами. — Как скажешь. Ветер наполнял паруса, и они, трепеща и поскрипывая, туго натягивались под его порывами и несли корабль вперед. На темном горизонте не было просвета, долина была все так же безжизненна, но для Гэвина это не имело никакого значения. Коннор стоял у штурвала, и Гэвин не смотрел, совершенно точно на него не смотрел. Сумо сидел на палубе, держась за ногу Коннора, и выводил простую мелодию на своей игрушке. Гэвин, закутавшись в куртку и сунув нос в опушку капюшона, сначала пытался понять, правильно ли он поступил, потом думал, что ждет их впереди, и что ему делать, если Коннор действительно окажется Прокси. А потом он поднял голову и увидел, что Коннор на него смотрит. И он перестал беспокоиться, прислушался к музыке Сумо и к своему сердцу и впервые почувствовал, что сейчас он действительно на своем месте. И никакие сомнения его больше не тревожат.