От Воронежа до Питера

      Первое сентября было далеко не первым в жизни Арсения Попова. Вернее, оно было последним школьным Первым сентября. Одиннадцатый класс как-никак. Последний год с лучшими друзьями в ненавистном Воронеже. Парень уже ждёт не дождется, когда переедет в Питер и поступит на актера. Он готовился к этому долбаному ЕГЭ по литературе целых миллион лет. И вот прямой рубеж. Последний год и сдача экзаменов. Арсений любил курить Бонд на балконе. Арсений любил театр. Арсений любил литературу. Арсений любил друзей. Арсений не знал, что в него влюблена Аня. Арсений ненавидел Воронеж. Арсений хотел в Санкт-Петербург.       Попов жил вместе с бабушкой, был соседом Позовых. У них один балкон на две квартиры. С перегородкой. Он часто видел Аню на балконе. Слышал, как она поет и играет на старенькой гитаре, которую ей подогнали парни на ее двенадцатый день рождения. Для Арса она казалась крохой. Ей в сентябре исполнится только пятнадцать, а ему следующей весной уже восемнадцать. Разница в три года всего. Голубоглазый видел в ней скромную девочку из четвертой квартиры, которая коллекционировала маленьких фарфоровых куколок в красивых костюмчиках и платьицах, которая любила барбариски и старые песни. Жил, кстати, он неплохо. Бабушка работала учителем русского и литературы в их школе. Его мать и отец жили заграницей, там же и работали. Присылали неплохие деньги на жизнь. Аня любила рисовать. Аня любила брата. Аня любила друзей, ведь их у нее особо не было, кроме Ирки и Юльки из параллльного класса, но и с ними она редко общалась. Аня любила Арсения. Аня ненавидела сестру и родителей. Аня любила гитару и читать на балконе.       Девочка только перешла в девятый класс, а уже не видела будущего. Да и ненавидела его. Ее постоянно сравнивали с Дашкой. Даша Позова — примерная студентка МГУ, спортсменка и просто умница. А Аня — младший ребенок семьи Позовых, слабое звено, как когда-то выразился отец. Димка был старшим братом Ани, он ее всегда защищал и помогал. Позова младшая каждое лето проводила на даче вместе с бабушкой и дедом. Там же общалась с Иркой Кузнецовой, которая по уши влюблена в Антона. А Тошка дурак любит совсем другую, но с Аней не делится. Об этом никто не знает. Даже Димка и Серёга. Даже Сенька, как любила его дразнить Позова младшая. Антон любил шутить. Антон любил Ротманс. Антон любил друзей. Антон любил маму. Антон любил Аню.       Жизнь Шастуна была самой обычной из обычных. Отца у него не было. Мать всегда говорила, что он военный и на секретном задании. До восьми лет он верил. Но однажды Антон подслушал разговор мамы с ее подругой. Женщина рассказала, как видела его отца с другой женщиной в Москве. Мама плакала. Антон сделал вид, что не в курсе, чтобы не расстраивать маму. Она и так его тянет на себе. Работает на двух работах. Когда Антону исполнилось тринадцать, он начал подрабатывать. Клеил объявления, раздавал листовки, даже официантом как-то работал, разгружал продукты в ларьке дяди Ашота, где подрабатывал Серега в каникулы.       Сергей мечтал создать что-то свое, очень хотел помочь своим бабушке с дедушкой, которые жили в пятиэтажке злополучного района Воронежа, да и он жил вместе с ними. Мать его бросила спустя неделю после рождения. Отец попросту спился и умер. Вот и была у него семья из прародителей, этих трех болванов и Аньки. Матвиенко хорошо разбирался в электрике, потому что дед его научил. В каникулы и выходные парень всегда подрабатывал в ларьке, что был во дворе их дома. Денег платили так себе, но иногда удавалось порадовать бабушку красивым платком, а деда чем-то из инструментов.       Дима был смышленным парнем. Его уважали учителя и одноклассники. Он любил сестру и защищал ее. Хотел стать врачом. Лечить людей. Старшую сестру не то, чтобы любил, но уважал. Она ведь закончила школу с золотой медалью и красным дипломом, учится в МГУ на филолога. Родители его были самые обычные люди. Отец работал на заводе, мать была администратором в самом обычном отеле города. Димка в каникулы занимался репеторством, за что получал неплохие деньги. Иногда курил вместе с Антоном на берегу реки, чморил всегда его Ротманс. Но ничего другого не было, поэтому хоть криви носом, хоть не криви, кури что дают.       Вся эта компашка из брата и сестры Позовых, Матвиенко, что живет в соседнем подъезде, Шастуна, который живет этажом выше Позовых, и соседа Попова дружила с самого первого класса, а то есть одиннадцать лет.       Первое сентября ему всегда не нравилось. Даже, вернее сказать, бесило его. Вечная суета. Ряженные люди. Сегодня у них линейка вместе с первыми, пятыми и девятыми классами. Благо одиннадцатых классов было всего два. В «А» учились Серега и Димка, а в «Б» учился сам Арс. Шастун только в десятый переходил, так как был младше парней на год. Аня же в девятый. Попов был старше всех. Кое-как встав с теплой постели, Арсений поплелся в ванную комнату, дабы навести марафет. Бабушка на кухне готовила оладья из кефира. День был пасмурным. По небу гуляли грозные тучи. Вроде, обещали даже дождь, подумалось брюнету. Умывшись, парень позавтракал, оделся и пошел вместе с ребятами в школу, так как бабушка ушла раньше, пока он завтракал в школу. Все шли без цветов. Традиция была такая у них. Да и зачем, если учителям и так надарят кучу? — Че, Арс, опять не выспался? — спросил Серёжа. — Да, читал до поздна, — кивнул друг. — Сегодня тусовка будет у Кузнецовой, она всех звала, — заговорщески начал Димка. — Не, я не пойду, — сразу же отказался Матвиенко. — Мне сегодня работать надо и все выходные. Поэтому без меня. — Шаст пойдет? — спросил Арсений. — Да, наверное, — пожал плечами Поз.       Аня все шла молча. Витала в своих мыслях. Только этим летом вернувшись от бабушки, девчонка поняла, что просто не может жить без Арсения Попова. Пускай с ним они не особо общались, но лишний раз позалипать на первого красавчика школы, девочка была не против. — Можно я с вами пойду? — проговорила Аня. — И что ты там делать будешь? — насмешливо поинтересовался Арс. — Просто не хочу дома сидеть, — пробубнила она. — Вот и я тоже не пойду туда, пусть Поз и Шаст идут, — начал брюнет. — А ты можешь ко мне прийти. У меня пластинки новые появились. Вчера только посылку забрал, родители отправили. — Правда? — глаза Позовой засияли.       Надо было сказать, что пристрастием обоих были виниловые пластинки. Это была одна из немногих вещей, которая их объединяла как собеседников, например, как литература. Они всегда спорили на тему того, хороша ли русская литература и почему зарубежная фуфло.       Арсений довольно кивнул. Нечего делать крохе в куче пьяных и накуренных тел, подумал парень.       Они дошли до школы. Зашли во внутренний двор, где толпилась уже куча школьников. Встав на свои места и подождав несколько минут, линейка началась. «Праздник» прошел как всегда и как обычно. Все разбрелись по своим классам на классный час. Через некоторое Арсений уже валялся дома на кровати, слушая свои пластинки. Нет, ну плеер у него был, да и телефон тоже, но там музыка не та, настроение не то. То ли дело винил. В шкафу с книгами стояла стопка пластинок. На подоконнике проживал старенький проигрыватель. Балконная дверь была приоткрыта. Ветер мягко трепал шторы и плакаты, что висели над кроватью. На прикроватной тумбочке стояла совместная фотография ребят со дня рождения Попова. В дверь позвонили. Парень медленно встал и поплелся к ней. Это была Аня. В ее руках была какая-то пластинка и пакет с песочным печеньем, которое так любил Арсений и его бабушка. Кстати, о бабушке. Она должна была только вернуться поздно вечером. — Привет, — смущенно пролепетала девочка. — Проходи, — улыбнулся голубоглазый и пропустил подругу внутрь. — Будешь чай?       Девочка кивнула. Попов поставил кипятиться электрический чайник. Сел напротив Ани за стол. — Что за пластинка? — поинтересовался он. — Да вот у бабушкиной подруги была, — пожала плечами русая. — Даже не знаю что там может быть. Подумала, что ты тоже захочешь узнать и принесла. — То есть ты не проигрывала ее? — удивился выдержке подруги парень. Аня отрицательно поматала головой.       Только сейчас он заметил какие у нее длинные ресницы и глаза. Цвета такого необычного. — У тебя глаза ореховые, — задумчиво произнес Арсений. — Ну, в смысле орехового цвета.       Девочка стушевалась. Никто никогда не говорил ей такого. — А у тебя глаза хамелеоны, — вдруг ответила она. — Почему это? — Ну, они то теплые серые, как сейчас, то холодные голубые, как когда тебе скучно или когда злишься.       Попов задумался. — Чайник вскипел, Сень. — Да хватит меня так называть, — надулся парень. — А мне нравится. Это как-то по-домашему и мило, — улыбнулась девочка.       Арсений не сдержался и тоже улыбнулся. Спустя полчаса чаепития они переместились к нему в комнату. — Ну давай эту свою пластинку, — парень убрал винил в упаковку и поставил на полочку к остальным.       Аня протянула пакет. Он достал пластинку. Внимательно осмотрел. Ни единой надписи. Ничегошеньки абсолютно. Поставил. Опустил иголочку. Запустил. Из динамика полились красивые звуки. Пела гитара. Пела о любви. Хотелось медленно танцевать. Лампа тускло светила. По стеклам начал барабанить дождик. Как и обещали, подумалось ему. — Не хочешь потанцевать? — А я не умею. — А я тебы научу. Там все просто. Как ты потом будешь со своим парнем танцевать? — Позова пожала плечиками.       Арсений притянул к себе девчушку и закружил в медляке. Разница в их росте мешала не особо, хоть и он был выше ее на полторы головы. Она пахла осенью. Пахла корицей и ягодным чаем. Пахла печеньем и новыми книгами. Пахла приятно. Вскоре музыка закончилась. Пластинка остановилась. — Я же говорил, что там все просто, — мягко улыбнулся Арс. — У тебя все получилось. — Просто у меня хороший учитель, — также улыбнулась она.       Около часа они проговорили о литературе. Потом столько же слушали какую-то оперу, название которой Аня не запомнила, потому что слишком внимательно глядела на парня. Взяв какой-то листок и карандаш на письменном столе она принялась рисовать Попова. Он же просто лежал на своей кровати и прикрыв глаза болтал ногой под такт какой-то песне группы Продиджи. Портреты у девочки получались хорошо. Не зря же окончила музыкальную школу пару лет назад. Позова прорисовала все веснушки и родинки на лице Арсения. Жаль у него нет цветных карандашей, подумала она с тоской и спрятала в томик Булгакова этот портрет. Дождь все сильнее и сильнее барабанил по окнам. Сверкнула молния. Аня ойкнула. — Точно, ты ведь грозы боишься, — Арс сочувственно посмотрел на нее. — Можем фильм посмотреть, если хочешь. — Хочу. — Какой? — А можно мой любимый? — несмело произнесла она. — А какой твой любимый? — Простушка. — Кажется, смотрел, но давно, поэтому не помню о чем там, — улыбнулся он.       Парень включил ноутбук и установил его на прикроватной тумбочке. Спустя некоторое время ребята смотрели фильм. Где-то на середине девочка уснула на плече Попова. Зная, какой у нее чуткий сон, он не стал шевелится и тоже вскоре заснул. Через пару часов фильм закончился и компьютер перешел в спящий режим. На улице уже было темно. Хлопнула входная дверь. Пришла бабушка. Женщина в приоткрытую дверь увидела сопящих в обе ноздри друзей и усмехнулась. — Вот это любовь, — пролепетала старушка и удалилась к себе в комнату.       Вскоре проснулась Аня и дабы не будить друга тихонько вылезла из его объятий. Немного засмотрелась на его спокойное лицо. Такой красивый, подумала она. Набравшись смелости, девочка оставила невесомый поцелуй на щеке парня и удалилась, попутно здороваясь с его бабушкой и отколняя предложение поужинать. Сердце чуть не вылетало из грудной клетки. Хотелось петь и танцевать. Ничего не боясь, она зашла в пустую квартиру. Мать с отцом сегодня на ночной смене, Димка на тусовке Ирки вместе с Антоном. Поэтому можно было не прятаться и довольно скакать по квартире, намурлыкивая под нос какую-нибудь песенку. Взяв свой блокнотик, она все записала. После пошла на кухню перекусить чего-нибудь.       Серёжа сидел за прилавком в магазинчике. Листал какую-то газетку уже в который раз. Обычные новости. Ничего нового. Ему было хоть и скучно весь день, но радио из угла хоть как-то разбавляло задумчивость парня. На улице уже потемнело. Вдруг звякнул колокольчик, сообщая о новом посетителе. — Привет, Серый, — проговорил старый знакомый. — Дарова, Макар, — они пожали руки. — Какими судьбами? Ты ведь вроде в Нижний поступил. — Да, как-то передумал, — почесал затылок он. — Понятно. — А ты все работаешь у Ашота.       Матвиенко кивнул. Макар, а вернее, Илья Макаров, был бывшим одноклассником и коллегой Серёжи. Только вот Илья уехал еще года два назад, после окончания девятого класса в Нижний Новгород. — Продашь Ротманс? — Да без б.       Кстати, из-за него Шаст и любил Ротманс. — Как остальные поживают? — Да, нормально. — Ирка все еще за Шастуном ухлестывает, а он ничего не замечает?       Серёга кивнул и рассмеялся. — Сегодня у нее тусовка. Дима и Шаст пошли на нее. — Ты понятно, а Граф че? — Он дома сидел и пластинки с Аней слушает.       Макар многозначительно хмынкул. — Ладно, бывай здоров. — И тебе не хворать.       Илья ушел. Снова со своими мыслями наедине. Снова треск радио. Ну ничего. Скоро закрытие. Потом рассчет. Но это буквально на десять минут. И домой. Спать. Завтра снова на работу. Потом послезавтра. А потом школа. Пять дней учебы. Два дня работы. Спасибо Ашоту, что разрешает по выходным работать, подумалось уже в который раз ему.       Ира танцевала в куче пьяных тел. Антон курил на балконе. Дима сидел разговаривал с Пашей на кухне. Вечеринка проходила как обычно.       Хлопнула балконная дверь. — Антон, — тонкая ручка Кузнецовой легла на плечо парня.       Шастун не повернулся даже. — Антош, пойдем ко мне в комнату, — девочка обняла его сзади, утыкаясь носом в спину. — Отстань, Ирка, — раздраженно сбросил ее руки с себя парень. — Но почему? — в глазах Кузнецовой застыли слезы. — Потому что ты мне не нравишься. Я люблю другу. Все. Отвали, — грубо ответил Шастун и вышел с балкона.       Ирина начала плакать навзрыд. — Я домой, Дим, — крикнул другу Антон и покинул квартиру. Позов пожал плечами и продолжил обсуждать с Волей какое-то кино. Шастун шел по темным улицам приближаясь к своему дому. Вдруг он остановился и посмотрел на давно знакомые окна. В них горел свет. Антон увидел Аню. Она весело помахала ему с балкона. — Вечеринка уже закончилась? — поинтересовалась девочка. — Да там кое-что случилось, вот я и ушел, — пожал плечами друг. — Расскажешь? — чуть ли не вываливаясь из-за перегородки спросила Аня. — Да, только так не вылезай, — кивнул он и зашел в подъезд.       Аня уже стояла на пороге своей квартиры, с нетерпением выглядывая из-за двери. Антон весело улыбнулся, завидев ее. Девочка пустила его. Они прошли в ее комнату. Шастун свалился на диван, на котором спала Аня. — Ну, давай, рассказывай, что там произошло, — законючила Позова, прыгая на часть дивана у стены.       Сердце Антона пропустило удар. Она так близко, только руку протянуть, подумал мальчик. — Ну Тоша-а-а, — Аня ткнула его в бок. Он рассмеялся.       Болотные глаза смотрели на него с интересом. Слишком близко. Дыхание сбилось. Сердце плясало румбу, сальсу, танго и другие танцы, которые только были. Антон перевел взгляд на ее пухлые губы. Парень убрал выбившуюся прядь за ушко. — Ну, так ты расскажешь мне, что случилось? — прошептала почему-то Позова. — Ирка мне призналась, — перевернулся он на спину, переведя взгляд на потолок. — А ты ей что ответил? — девочка так же повернулась на спину. — Правду. — Что тебе нравится другая? — Угу. — Но ты же говорил, что ей другой нравится. Почему бы тебе с Ирой не попробовать? — Смысл?       Аня непонимающе уставилась на него. — Она только за меня обрадуется, — пожал плечами Шаст. — Знаешь, я домой пойду лучше. — Как хочешь.       Уже стоя в прихожей в кроссовках Антон решил либо сейчас, либо никогда. Парень прижал подругу к стене. Впился своими сухими губами со вкусом Ротманса в мягкие девичьи губки. Позова просто стояла. Она не умела целоваться. Но по рассказам Ирки, примерно знала как это делать. По этому поддалась и приоткрыла рот. Ее сердце упало в пятки. Это казалось таким приятным и неправильным. Антон отстранился от нее. Кинув короткое «пока» ушел, хлопнув дверью. Позова простояла около минуты трогая свои губы пальчиками. Это был ее первый поцелуй. Щеки покраснели. Она дышала глубоко. — Это в меня он влюблен что ль? — спросила девочка в пустоту квартиры.       Антон брел по ночным дворам. Он курил. Опять курил много. Он все-таки смог это сделать. Была на душе его радостная грусть. Но она же ответила на поцелуй. — Значит, не все потерянно. Я смогу ее завоевать, — поклялся себе Шастун. — Теперь можно и домой.       Дима шел домой. Глаза уже слипались. Парень подошел к подъезду. На лавке сидел Сережа. — Че сидишь тут? — спросил Позов друга. — Да не спится, — пожал плечами он. — Понятно. — Макар в городе. — Да ну?       Матвиенко кивнул. — Ладно, спокойной ночи, — сказал Дима. — Спокойной.       Позов вошел в подъезд. Поднялся на второй этаж. В квартире было тихо. Аня уже спала, свернувшись калачиком, в гостинной на диване. Дима укрыл сестру пледом. Он ушел к себе в комнату и только его голова коснулась подушки — уснул.       Сергей посидел еще минут пятнадцать и ушел к себе домой. Бабушка с дедушкой уже спали. Поэтому он тихо прокрался к себе в комнату. Не включая свет, парень стянул с себя одежду и лег на кровать. Занавески качались на ветру. Было не холодно. Даже странно. Пока он сидел на лавке, немного продрог, а дома просто было свежо. На телефон пришло сообщение. Юля 01:34 Спишь?

Сережа 01:34 Нет еще. Что-то случилось?

Юля 01:35 Да нет, ничего. Не хочешь завтра прогуляться?

Сережа 01:35 Я работаю. Если ты не занята в часов десять, то я всеми руками за.)

Юля 01:36 Так поздно меня не отпустят (((

Сережа 01:36 Я зайду за тобой и отпрошу у твоих родителей. Хорошо?

Юля 01:37 Буду ждать: *       Сергею нравилась Юлька. Пускай она и была младше его. Он познакомился с ней благодаря Ане. Юля тогда стояла смущенно поглядывая и улыбаясь. Топольницкая была очень воспитанной и начитанной девочкой. Любила рисовать. Постоянно поправляла свои округлые очки. Матвиенко довольно улыбнулся. Вот теперь сон взял верх над ним. Сережа уснул.