Бедная Настя "Наваждение"

Ежедневно с последней встречи с Владимиром Анна ждала его прихода, но прошло уже больше недели, а любимый не удостоил её своим визитом. Конечно, он практически каждый день писал ей нежные любовные послания, в которых неизменно признавался в своих чувствах и интересовался здоровьем будущей мамочки и малыша. Но девушка все равно безумно тосковала по Владимиру и его присутствие не смогли бы заменить даже тысячи любовных писем, присланных любимым… Утром в день католического рождества Анна почувствовала небольшое недомогание: слегка ощущалась болезненность в области поясницы и иногда незначительно появлялась боль внизу живота. Девушка не придала особого значения этому, подумала, что такие явления обычное дело для беременных на поздних сроках. Причиной возникновения этих неудобств княжна посчитала возможное свое физическое и психологическое перенапряжение накануне днем. О дискомфорте в области живота и поясницы она никому из домашних не сообщила и терпела до полудня, пока боль была достаточно слабой и не доставляла особых неудобств, Анна могла по-прежнему заниматься домашними делами, распоряжалась по дому, проверяла похозяйственные книги. Затем Дарья позвала её к обеду. Девушка поела только любимый рыбный пирог и выпила чашку кофе, от остальной еды отказалась. За обедом Аня сильнее почувствовала недомогание и Даша отметила некоторую бледность в лице молодой княжны, поинтересовалась причиной плохого самочувствия. Барышня честно объяснила, что ещё утром почувствовала недомогание и подробно рассказала о нем. Горничная, стараясь не подать вида, чтобы лишний раз не волновать княжну, удалилась на кухню, где поведала о произошедшем кухарке, поскольку сама мало что понимала в вопросах беременности и родов - хотя возраст девушки уже перешёл границу тридцати лет, она была не замужней и не имела детей. Заведующая кухней Марья Антиповна - женщина зрелая, которая имела четверо детей, только узнав о появившихся у хозяйки симптомов, побледнела как стена и накричала на Дашу, назвав ту "бестолковой", немедленно отправив её за доктором Боткиным, объяснив, что у Анны Петровны начались роды. Пока Даша отсутствовала, кухарка аккуратно объяснила княжне причины недомогания и отвела девушку в спальню, помогла поменять нарядное платье на просторную ночную сорочку, уложила на кровать до приезда доктора и сама ни на шаг не отлучалась от роженицы. Узнав о серьёзности своего положения, барышня стала заметно волноваться и просила немедленно отправить экипаж за Владимиром. Марья Антиповна успокоила девушку, пообещав сразу послать извозчика к Корфам, как только привезут господина Боткина. Пока женщины ожидали приезда доктора прошло не более получаса, но им каждая тревожная минута казалась вечностью, особенно, учитывая, что схватки у Анны становились сильнее и уже доставляли ощутимый дискомфорт, который молодая княжна переносила не так легко. Молодая роженица поминутно беспокоилась за малыша, боялась за его жизнь, особенно пугало девушку отсутствие каких-либо толчков ребёнка, так как раньше младенец постоянно толкался ножками и ручками в мамин животик. Опытная кухарка объяснила Анне, что перед родами младенец, действительно, мало двигается и это нормально, попросила девушку не волноваться лишний раз и дождаться приезда доктора. С усилением схваток барышня ещё больше стала беспокоиться долгим отсутствием Владимира и кухарке приходилось снова и снова успокаивать хозяйку обещаниями скоро приезда молодого барона Корфа. Как только доктор Боткин перешагнул порог дома Репниных, экипаж немедленно отправили к Корфам за молодым Владимиром. В это время Виктор Александрович поднялся в комнату к Анне. Зайдя в комнату к княжне, нашёл её в кровати уже в достаточно серьёзном состоянии. Он попросил оставить девушку с ним наедине, чтобы спокойно осмотреть её. В ходе осмотра выяснилось, что роженица только вступила во вторую фазу родов и родоразрешится не раньше полуночи, поскольку ожидает первого ребёнка. После осмотра доктор успокоил будущую маму, пояснив, что родовая деятельность развивается нормально, с малышом все в порядке, он находится в головном придлежании и имеются все основания полагать, что роды пройдут без осложнений. Объяснения Виктора Александровича принесли успокоение княжне, но ненадолго… Доктор спустился вниз, пообещав осматривать роженицу каждый час, при этом указал не оставлять её одну и при необходимости звать его незамедлительно. Рядом с девушкой оставались Дарья и Марья Антиповна. Периодически они сменяли друг друга, когда по дому требовалось выполнить какую-либо работу. Княжна отказывалась от еды, просила пить только воду. Со временем схватки усилились и становились продолжительными по времени - по болезненно бледному лицу девушки непроизвольно читалось, что она едва сдерживается от мучительных стонов. Каждая минута казалось ей, длится вечность… В мыслях Анны вращался круговорот переживаний за младенца, любимого Владимира и постоянно молилась Богу, чтобы тот дал ей сил и не оставил в этот сложный момент. Больше всего девушку волновала причина столь долгого отсутствия Владимира - она не могла понять, почему он так долго не приезжает. Спустя полчаса с момента ухода доктора Аня позвала к себе Дарью: -Даша, где Владимир? - сквозь слезы спросила она. - Почему он не приехал? - Анна Петровна… - Даша старалась подобрать подходящие слова, боясь окончательно расстроить хозяйку, ведь ей сейчас нужна только помощь и поддержка, а лишние переживания барышне ни к чему. - он скоро приедет… подождите немного. - Марья Антиповна настрого запретила кому-либо из домочадцев рассказывать княжне об отъезде молодого барона Корфа, условившись говорить, что он скоро приедет. Большие часы в гостиной пробили шесть часов вечера. С каждым часом состояние девушки становилось тяжелее, Анна уже не могла сдерживать во время схваток глухие стоны от нестерпимой боли. После последнего осмотра доктора, княжне стали давать успокаивающие травяные настои, но роженица их мало пила, так как они были неприятные на вкус и ей вовсе не хотелось пить какую-либо жидкость. Марья Агаповна старалась не отходить от барышни, могла отлучиться только по крайней необходимости. Она как могла поддерживала Анну Петровну, сидела с ней рядом и молилась. За последние два года, как княжна поселилась в этом доме, она успела полюбиться опытной кухарке: девушка была всегда вежливой, спокойной, ни разу не сказала плохого слова находящейся в доме прислуге. Как радовалась Марья Агаповна, когда князь Михаил привёз в дом эту хрупкую белокурую девочку! Они всегда казались ей идеальной парой. Она знала Михаила с малых лет и, конечно, мечтала, что молодые будут всю жизнь вместе, но понимала, что сердцу не прикажешь и видела, как расцвела молодая девушка, когда встретила Владимира. Единственное, о чем сожалела Марья Агаповна - это скорое неминуемое расставание с барышней, ведь она должна находиться рядом с любимым мужчиной - отцом ребёнка, а остаться в доме князя в таких обстоятельствах будет совершенно невозможно. Сейчас находясь у изголовья молодой княжны, и наблюдая, как страдает девушка от каждой схватки, как она мечется по кровати от боли, сердце кухарки обливалось кровью, хотелось облегчить страдания роженицы, забрать эту боль себе… -Марья Агаповна… - едва слышно произнесла Анна. Она совершенно выбилась из сил долгими родами и даже на разговоры их едва хватало. - Где Владимир?... Почему так долго его нет? - Деточка… - женщина старалась успокоить барышню, нежно гладила её ладонью по шелковым светлым волосам. - Не переживай, пожалуйста… Он скоро приедет… Потерпи ещё немного. Скоро всё закончится. Осталось чуть-чуть. Ребёночек скоро родится… Уговоры и обещания скорого приезда молодого барона Корфа оказывались мало эффективными - Анна каждые пятнадцать минут спрашивала про Владимира. По щекам девушки непрерывно текли ручейки слез, вызванные долгим отсутствием любимого мужчины и Марья Агаповна понимала, что ещё не сможет долго "кормить" барышню обещаниями приезда Корфа - девушка была на грани истерики из-за неизвестности причин его долгой задержки, и в ближайшее время она будет вынуждена сообщить княжне об отъезде Владимира в деревню… Владимир не находил себе места последние несколько часов, как бегом заскочил в примчавшийся из столицы экипаж, на ходу надевая зимнее пальто… Известие о начале родов застало его врасплох в кабинете отца, где он уже третий день неотрывно сидел над бумагами. Молодой барин ещё не успел закончить проверку всех документов. По его расчётам, полная ревизия должна была закончиться только к завтрашнему вечеру… Не помня себя, Владимир выбежал на улицу, на дворе уже была кромешная темнота: солнце опустилось за горизонт час назад и небо стремительно потемнело. Полная луна едва виднелась за густыми тучами и практически не давала света. Экипаж двигался по проселочной дороге крайне медленно, движение осложняла плохая видимость и глубокий снег, который выпал накануне вечером. Извозчик, следуя приказу барина, как мог погонял лошадей, но боялся сбиться с дороги. Всю дорогу молодой барон не переставал мысленно ругать себя за несвоевременный отъезд из города. Теперь он понимал, что домашние дела могли подождать месяц-другой после рождения ребёнка. "Как же там без меня моя Анечка? Как себя чувствует малыш?" - два самых драгоценных человечка не покидали сознание мужчины, а в небеса непрерывно отправлялись его молитвы с одной единственной просьбой - уберечь любимую девочку и младенца. Воспаленное страхом за жизнь близких сознание рисовало перед бароном страшные картины - в такие моменты серые глаза наполнялись слезами от отчаяния и собственной беспомощности, и мужчина начинал усерднее молиться… Нынешняя дорога до столицы, казалось Владимиру, длится вечность. По подсчётам молодого человека экипаж должен был прибыть в столицу около десяти часов вечера, а стрелки на карманных часах неумолимо приближались к одиннадцати часам… Помимо мороза и рыхлого глубокого снега, поездку домой осложняла ещё и начавшаяся пару часов назад сильная метель, которая снизила видимость на дороге до минимума. Но Владимир решил - он должен во что бы то ни стало добраться к любимой, если понадобится, пойдёт пешком до столицы… В восемь часов вечера Виктор Александрович произвёл очередной осмотр роженицы и заключил, что девушка только вступила в третью - последнюю стадию родов. Анна уже мало воспринимала окружающую обстановку, схватки стали ещё протяженнее по времени и интенсивнее по силе. Боль мгновенно нарастала и пронзала тысячей острых игл поясницу и круглый животик, от этой боли не было никакого спасения. Громкие стоны и мучительные крики роженицы, казалось, были слышны во всем огромном особняке Репниных. Находясь в полубреду, Анна поминутно звала любимого, с её прекрасных губ не сходило имя Владимир. Девушка верила, что даже одно присутствие рядом любимого смогло бы облегчить её страдания… Лишь в короткие паузы между схватками, в которые будущей маме удавалось немного перевести дух, она непременно спрашивала, где Владимир и почему он долго не приезжает… Марья Агаповна больше не могла скрывать от барышни правду и на свой страх и риск решила рассказать девушке об отъезде барона. По подсчётам кухарки молодой Корф должен вернуться в столицу примерно через час, если поездка пройдёт без происшествий. Когда Анна в очередной раз спросила о Владимире, женщина ей пояснила: -Милая… Ваш барин скоро приедет… Только не волнуйтесь… - Пожалуйста, скажите, где он… Я уже перестала верить, что он вообще придёт… - тяжело дыша, произнесла Анна. - Анечка, он уже недалеко. Он едет сюда… - кухарка старалась подобрать слова, чтобы сильнее не расстроить княжну. - Владимир Иванович уехали в свое имение. У них там возникли неотложные дела… Но не волнуйтесь, он уже едет сюда… Скоро будет здесь, с вами рядом. - Боюсь, что я уже не дождусь его… - Анна не договорила мысль - сильный приступ боли охватил тело девушки. Громкий стон сорвался с губ молодой красавицы, отзываясь эхом от стен комнаты. … От нестерпимой боли и физического изнеможения, Анна окончательно потеряла счёт времени. Ей казалось, что время далеко перевалило за полночь, а Владимира по-прежнему не было. Сознание девушки давно стало отрицать возможность приезда любимого мужчины. В голове она уже распрощалась с ним, предположив, что он потерял к ней какой-либо интерес и просто придумал предлог, чтобы не приезжать сюда. Однако сердце Анны, по-прежнему, трепетно любило этого мужчину и преданно ждало его приезда - оно готово было ждать бесконечно, пока живёт само. Дарья ненадолго вышла из комнаты княжны, взглянула на часы в гостиной - одиннадцать часов вечера, а молодой барон ещё не приехал, хотя должен быть здесь уже пару часов. Конечно, все в доме понимали, что с наступлением темноты добираться до места назначения весьма сложно, а тем более, начавшаяся сильная метель прибавила хлопот ночным путешественникам. Домочадцы начали заметно нервничать долгим отсутствием экипажа из фамильного имения Корфов, но не выдавали своего беспокойства в присутствии барышни, понимая, что девушка в ослабленном состоянии и ей нужны силы для последних рывков рождения малыша. После последнего осмотра беременной в текущем часу, доктор пришёл к выводу, что ребёнок должен появиться на свет через два-три часа и объяснил это Анне Петровне. "Одиннадцать сорок пять…" - Владимир снова достал карманные часы. Всю дорогу молодой барон не находил себе места, каждые полчаса интересовался у извозчика, далеко ли до города и каждый раз получал односложный ответ: количество пройденных вёрст. -Барин, подъезжаем к городу! - закричал ямщик, обращаясь к Владимиру. Погрузившись в свои переживания, барон от неожиданности даже вздрогнул. Осознание того, что через каких-то полчаса он, наконец, увидит свою любимую Анечку, пришло вместе с бешеным стуком сердца, воздуха в лёгких мгновенно перестало хватать, а глаза налились непролитыми слезами. Колеса экипажа гулко застучали по каменной мостовой и Корф с облегчением понял, заехали в город. С этого момента он каждую минуту выглядывал в окно, хотя кромешная темнота в плохо освещенных участниках города не позволяла рассмотреть мелькающие дома. "Анечка, любимая, потерпи ещё немного… Я скоро буду с тобой…" - мысленно умолял Владимир. Оставшиеся минуты пути тянулись для него вечность, как загустевший мед… Вот уже за окном знакомый пейзаж квартала, в котором она живёт. Барон стал непрерывно смотреть в окно, чтобы сразу выскочить из кареты, как только покажутся ворота дома Репниных. Наконец, экипаж остановился в назначенном месте и Владимир выпрыгнул из него, побежал к дому. Он знал, что его непременно ждут в этом доме и ему было все равно на то, находится ли там сейчас князь Репнин - барон готов прорваться к любимой даже под дулом пистолета. Не помня себя, забежал по ступеням высокого крыльца и рванул на себя входную дверь, оказался внутри. До ушей сразу донесся приглушенный крик любимой, слетевший со второго этажа, где располагалась её комната. "Любимая, я здесь!... Слава Богу, успел!" - пронеслось в его голове. Лакей, не ожидавший такого рвения от гостя, только подбегал к двери, но, увидев, Владимира уже бежавшего вверх по мраморной лестнице, перепрыгивая сразу через несколько ступенек, смог только раскрыть рот, но не посмел что-то крикнуть ему вслед. Забежав на второй этаж, кинулся к комнате девушки, из которой только что вновь долетел громкий женский стон, полоснувший как ножом по сердцу Владимира. Дверь в её комнату оказалась открытой настежь, мужчина, преодолев большими шагами последние несколько метров, вбежал внутрь. Не медля ни секунды, подбежал к кровати, на которой лежала его хрупкая Анечка… -Любимая… Я здесь. Я здесь. - он упал на колени у кровати, обхватил ладонями её бледную ручку, прижался губами к горячей коже. - Владимир… - едва слышно произнесла Анна. - Я ждала тебя… Она освободила свою руку из мужских ладоней и медленно провела кончиками пальцев по его щеке, а затем погладила его шелковистым волосам, словно не веря в реальность происходящего. Встретившись взглядом с Владимиром, увидела непролитые слезы в любимых серых глазах. Барон вновь поймал рукой тонкое женское запястье, поцеловал пальчики, потом осторожно опустил хрупкую ручку на кровать и накрыл своей ладонью, чтобы любимая чувствовала, что он рядом. Владимир готов был всю ночь сидеть на коленях у изголовья кровати, главное быть рядом с Анной. -Прости, родная, что я сильно задержался… Я так волновался за тебя и нашего малыша! - больно было смотреть сейчас на измученное любимое личико - болезненная бедность покрывала тонкие черты, под глазами легли синие тени, мокрые белые локоны разметались по подушке и прилипли к лицу. - Я боялась, что больше не увижу тебя… - Ну что ты, милая… - он нежно поцеловал ручку Анны, - Я всегда буду рядом с тобой. Девушка тяжело дышала; долгие болезненные роды совершенно вымотали хрупкую барышню. Владимиру безумно хотелось оградить её от этих страданий, если бы он мог, то забрал бы себе мучения любимой девочки. Аня почувствовала приближение очередного приступа боли, нарастающего с огромной скоростью, который проникал в каждую клеточку, пока не стал нестерпимо сильным. Не в силах больше сдерживаться, Анна отвернулась в другую сторону, чтобы Владимир не видел её искаженное болью лицо и, повернувшись всем телом на бок, сдавленно закричала. У молодого барона в этот момент разрывалось сердце, было тяжело наблюдать за страданиями любимой девушки. Мужчина, чувствуя свою беспомощность, обхватил голову руками, оперся локтями на кровать, и просидел в таком положении несколько минут, пока Анна понемногу не успокоилась. В момент болевого приступа у неё, он словно сам испытывал сильную физическую боль. Аня затихла, но продолжала тяжело дышать, горячий воздух резко врывался в лёгкие, обжигая их изнутри. -Потерпи ещё немного, родная моя… Скоро все закончится. - он осторожно поглаживал ладонью по предплечью девушки, стараясь её успокоить. - Владимир Иванович, - обратилась к нему Марья Агаповна, которая смирно сидела на стуле недалеко от кровати роженицы. Владимир даже слегка вздрогнул, услышав её, поскольку в момент прихода не обратил внимание на то, был ли кто-то кроме него и Анны в комнате в этот момент и полагал, что находится здесь наедине с любимой, - Вам лучше подождать внизу… как всё закончится… Мужчинам не положено быть здесь. - барон не отвечал на реплику кухарки. Ему было больно и страшно оставлять Анечку в такой тяжёлый момент даже на одну минуту. - Доктор Боткин просил проводить вас к нему, как только вы приедете… - не унималась Марья Агаповна. - Хорошо. - сдержанно ответил Корф и обратился к Анне, - Милая, я ненадолго отойду… Хорошо? Я скоро вернусь… - девушка по-прежнему лежала в том же положении и не реагировала на окружающих. Он поднялся с колен и нежно поцеловал её в плечо. Затем вышел из комнаты. -Виктор Александрович, рад познакомиться. Барон Владимир Корф. - отрекомендовался он, подав руку Боткину для приветствия. - Прошу. - доктор пригласил молодого мужчину проследовать за ним к дивану, стоящему в центре кабинета. - Вы хотели поговорить со мной… - начал Владимир разговор. Сердце мужчины замирало в ожидании того, что желает ему сообщить служитель Мельпомены, жутко боялся услышать от него страшные известия о состоянии любимой. - Владимир Иванович, - скрестив у себя на коленях пальцы рук, начал Боткин, - вы не волнуйтесь, пожалуйста… Роды у Анны Петровны протекают согласно норме. С ребёнком тоже всё хорошо. - после этих слов доктор увидел, как мгновенно просветлело лицо взволнованного мужчины. - Хорошо. Спасибо вам. - Корф слегка улыбнулся уголком рта. - Но почему… всё так долго происходит? Долго ещё Анне мучиться? - как и все молодые отцы, недоумевал он. - Первые роды всегда длятся долго. Это нормально. Женский организм только подстраивается под новые условия… Я думаю, что малыш появится на свет через час или два. Наберитесь терпения, голубчик. - он участливо коснулся ладонью запястья мужчины. - Если хотите, можете оставаться со мной здесь, в этом кабинете… - Я бы хотел быть сейчас рядом с Анной Петровной… - Владимир Иванович, это совсем не обязательно. За барышней постоянно наблюдают слуги, её не оставляют без присмотра ни на секунду… Я тоже осматриваю девушку каждые полчаса. Поверьте мне, в вашем присутствии там нет необходимости… А впрочем, как вам будет угодно… Я не имею права запрещать вам быть с ней. Владимир молча поднялся с дивана и направился к двери. -Я думаю, вы понимаете, что как только ребёнок пожелает выйти наружу, мне придётся вас удалить из комнаты роженицы. - Да, я вас понял. - барон вышел за дверь. Дом вновь наполнился истошным криком Анны, который проникал глубоко в голову барона и отдавался во всем теле, словно он сам испытывал сильную боль. В такие моменты барону тоже хотелось кричать, но он понимал, что не должен поддаваться панике, так как в любой момент может понадобиться его помощь… Владимир вернулся в спальню княжны. Аня ещё мучилась от очередного приступа схваток. Он подошёл к кровати и сел рядом с девушкой, стал гладить её рукой по плечу. С этой минуты время для барона остановилось: перерывы между схватками стали намного короче, а их интенсивность увеличилась. Владимир ни на мгновение не оставлял девушку, в перерывах между приступами он непременно держал её за руку, успокаивал, говорил, как сильно любит её и как благодарен за будущего ребёнка, за все старания и ангельское терпение девушки. Наблюдая за мучениями любимой, он совершенно потерял счёт времени: казалось, что каждая минута длится вечность… Во время схваток, когда страдания Анны становились невыносимыми, мысленно ругал себя за то, что именно он стал причиной этого, зарекался в том, что больше никогда не заставит так страдать любимую, соглашаясь иметь всю жизнь только одного ребёнка, как и его отец… Мужчина упрашивал Господа, чтобы все обошлось, просил сохранить жизнь княжны и ребёнка, даже в замен на свою собственную, ведь он не сможет жить без них. Единственным, что грело душу Владимиру было скорое появление на свет его родного малыша… Барону казалось, что он сидит у изголовья кровати рядом с Анной не один час, а в несколько раз дольше. С каждой минутой состояние княжны становилось тяжелее: она практически не отдыхала между схватками, перерывы длились от силы пятнадцать секунд. В какое-то мгновение Аня начала истошно кричать от боли. Крики стали почти непрерывными. Марья Агаповна, которая по-прежнему была рядом, быстро выскочила из комнаты за доктором. Владимир в панике и испуге за жизнь любимой и их малыша, снова упал на колени перед кроватью: -Анечка… Анечка… Сейчас… Потерпи немного… Доктор уже идёт. В это мгновение в комнату вбежал Виктор Александрович, а за ним кухарка. -Владимир Иванович! - на ходу рапортовал Боткин, - Прошу вас немедленно выйти! Вам больше нельзя здесь находиться… Корф смотрел на происходящее испуганными глазами и словно впал в ступор - не мог пошевелиться: -Но… я не… - пытался возразить что-то Владимир, но на него никто не обращал внимание. Доктор подошёл к нему и, приподнимая за локоть, помог подняться, отстранил Владимира от кровати, освободив себе дорогу к девушке. Обессиленный барон мог только наблюдать со стороны, что происходит в комнате, помочь чем-то своей девочке он уже не сможет… Перед глазами все было, как в тумане, словно через мутную плёнку он видел, как Боткин подошёл к метавшейся по кровати от боли Анне и стал осматривать её круглый животик, а Марья Агаповна в это время убрала с девушки одеяло и, согнув ей ноги в коленях, широко развела их в стороны… Увидев такую жуткую сцену, Владимир сильно зажмурил глаза - ему было мучительно больно наблюдать за тем, как нарушается в такие моменты неприкосновенность женского тела. К этому телу считал мужчина, может прикасаться только он один! Тут кухарка обернулась в его сторону и словно только увидела, что Корф ещё не ушёл, а продолжает находиться здесь в неподходящий момент: -Ах ты, Господи! - всплеснула она руками. - Владимир Иванович! - женщина стала направляться в его сторону, - Прошу вас… Пойдёмте… - она взяла под руку ошарашенного происходящим барона и повела его к двери. Тот послушно шагал рядом, оглядываясь назад на кровать, не в силах ничего возразить ей. - Всё будет хорошо. Не переживайте. Вас потом позовут… - она вывела его в коридор за дверь и закрыла её перед ним изнутри. Владимир ещё несколько минут стоял в неподвижном положении и не отрываясь, смотрел на закрытую дверь, словно мог за ней рассмотреть что-то… Крики Анны не прекращались ни на секунду - сердце барона сжималось от дикой боли при каждом звуке её звонкого голоса. Мужчина даже не заметил, как к нему подбежала горничная: -Владимир Иванович! Не стойте тут, пожалуйста… Пойдёмте в гостиную… Там будет удобнее подождать, как все закончится. Корф посмотрел на неё стеклянными, не понимающими глазами и послушно пошёл следом. Дарья проводила его в гостиную, где на столике стояла бутылка красного вина, бокал, фрукты и свежие кексы. Видимо, вино поставили здесь специально, чтобы барон выпил и немного пришёл в себя… Присев на диван, он обхватил голову руками - женские крики из комнаты на втором этаже не прекращались. Горничная сразу удалилась наверх, пообещав помочь, если что-то понадобится. Сколько времени он здесь пробыл, не знает, казалось, что просидел в одном положении не меньше часа. За это время не притронулся ни к любимому вину, ни к еде - кусок не лез в горло. Владимир молился, чтобы все скорее закончилось, умолял Господа быть благосклонным к Анне и младенцу. Как сильно не хватало ему сейчас поддержки родных: отца и давно умершей матери, горячо им любимой. Он почувствовал себя отчаянно одиноким и никому не нужным. Сейчас понял, что кроме отца, Анны и будущего ребёнка у него больше никого нет, что это самые дорогие для него люди. Впервые в жизни он пожалел, что был единственным ребёнком в семье, не имел родных братьев и сестер… В таком задумчивом состоянии он вдруг понял, что сверху перестали доноситься женские крики, а вместо них стал слышен детский звонкий плач… Владимир, не веря в реальность происходящего, счастливо улыбнулся, а из глаз брызнули непролитые слезы. Хотелось немедленно бежать наверх к любимой, но вспомнил слова доктора о том, что его пригласят наверх, как всё закончится… -Владимир Иванович!... Владимир Иванович! - услышал радостные крики кухарки у себя за спиной. Обернулся назад, увидел, что она бежит вниз по лестнице в его сторону. Он сразу вскочил на ноги и бегом направился к лестнице. -Пойдёмте… Пойдёмте! - запыхавшимся голосом звала Марья Агаповна. - Мальчик! У вас мальчик! Такой хорошенький!!! Владимир добежал до места, где она остановилась и не задерживаясь ни секунды, побежал дальше, вверх по ступеням. В голове пульсировало: "Сын… Сын!", а сердце выдавало бешеный ритм… Не помня себя, он очутился на пороге спальни Анны и в нерешительности замер около двери, завороженный прекрасной картиной: на кровати полусидя находилась его любимая Анечка. В этот момент она напоминала светлого ангела, спустившегося с небес, волосы аккуратно прибраны, а её нежная улыбка и взгляд обращены к маленькому комочку, который девушка держала в руках. Увидев в дверях Владимира, княжна широко улыбнулась и протянула ручку, приглашая его подойти ближе. Барон шагнул внутрь на ватных ногах. Не веря своему счастью, он подошёл ближе, захватил в свои ладони обращенную к нему ручку и припал к ней губами, не в силах что-то вымолвить. Заметил, что Аня смотрела на него в этот момент пристально, а её синие глаза светились от счастья. Владимир присел рядом с любимой: -Спасибо тебе, родная… - взгляд мужских серых глаз был наполнен любовью и преданностью. Он потянулся к девушке и нежно поцеловал её в губы. - Смотри, какой он красивый! - Анна немного отодвинула ажурную салфетку, скрывающую лицо младенца, которого держала на руках. Владимир, волнуясь опустил взгляд на малыша: большие синие глаза, тёмные волосы и светлая кожа выигрышно выделяли ребёнка - гремучая смесь союза красавцев двух полов… -Какие маленькие ручки! - умилялся новоиспеченный папа, когда малыш крепко схватил его за пальчик крошечный ручкой. Барон опустился ниже и осторожно поцеловал его в розовый лобик. - Какое имя ты выбрала? - Владимир непременно хотел, чтобы первенца назвала сама Анна. - Алексей. - она посмотрела в глаза любимому с надеждой, что тот одобрит её выбор. - Да, милая. - улыбнулся мужчина. - Это хорошее имя. - Ну, привет, Алексей! - шутливо произнёс он, обращаясь к сыну. - влюблённые счастливо засмеялись, глядя друг на друга. Через несколько минут младенец блаженно уснул на руках молодой мамочки. Анна аккуратно переложила его в центр кровати между собой и Владимиром. Пока младенец сладко спал, влюблённая пара, воспользовавшись спокойствием, придались тихим разговорам. -Я так сильно люблю тебя… - глаза Владимира светились от счастья. Он взал её руку и нежно поцеловал. - Я тоже тебя люблю сильно-сильно. - она прижала к своей щеке мужскую руку. - Ты позволишь мне остаться сегодня? - Да… - немного смущаясь, княжна посмотрела в любимые серые глаза. - Я тебя больше никуда не отпущу… Только, пожалуйста, мы можем пока пожить здесь? - боясь, что барон не поймёт её выбор, отвела взгляд вниз, - Я пока не готова к переезду в дом твоего отца… - Я готов пойти на эти условия, но только до исполнения месяца Алексею. - после некоторой паузы ответил он. Вариант с покупкой или арендой собственного дома Владимир пока решил отложить, чтобы сегодня не беспокоить девушку - у неё итак был чрезвычайно тяжёлый день… В этот момент в комнату вошла горничная и переложила маленького барона Корфа в колыбельную, которую по просьбе Анны Петровны поставили рядом с барской кроватью. Княжна не шла ни на какие уговоры по поводу ухода за новорождённым, отказалась даже от кормилицы и не разрешила его унести в детскую на ночь, пояснив, что будет сама полностью заниматься ребёнком. После ухода Дарьи, новоиспеченные родители приготовились ко сну и блаженно уснули в объятьях друг друга. Усталость, накопившаяся за тяжёлый день, моментально увела обоих в царство морфея, не дав возможности насладиться общением друг с другом. На следующее утро Владимир проснулся от младенческого громкого плача. С трудом открыл глаза: в комнате ещё было темно, на прикроватной тумбе горели свечи. Мужчина взглянул на часы "О, Господи… Только 6 часов…" Обычно в своём доме он не просыпался раньше восьми утра. Недовольство от столь раннего просыпания мгновенно прошла, как его взгляд зацепился за полуобнаженную женскую спину - Анна сидела на краю кровати к нему спиной и кормила младенца грудью. Она сняла с плеча сорочку, обнажив грудь для кормления. Владимир осторожно приблизился к ней и нежно поцеловал голое плечо, обняв девушку руками за талию. Анна от неожиданности слегка вздрогнула. -Прости… Я не хотела тебя будить. - Я, кажется, выспался… - солгал барон. Нежные прикосновения и близость любимой, моментально пробудили в мужчине яркое желание: кровь бурным потоком прилила в голову, помутив сознание, а сердце гулко забилось в груди. Губы начали двигаться вверх по плечу к тонкой пульсирующей венке на шее девушки. В этот момент дыхание Анны сбилось, она стала глубоко дышать… Ещё немного и Владимир бы не смог остановиться, но остатки сознания взяли верх и мужчина отступил назад: он помнил из рассказов друзей, уже имевших детей, о том, что в первые недели после родов женщине нельзя иметь близость с мужчиной. Естественно, он понимал такую осторожность и не хотел причинить какой-либо вред своей любимой… Пришлось откатиться подальше на кровать и вынуждать свой разгоряченный организм успокоиться. Накормив ребёнка, Анна положила спящего сына в кроватку и вернулась к Владимиру. Она приблизилась к нему вплотную, крепко обняла, обхватив руками за талию и прижалась головой к сильной мужской груди: -Прости… Нам сейчас нельзя этим заниматься. - Я знаю любимая… Я готов немного подождать. - шутливо ответил он. - Какой ты у меня хороший. - Анна нежно коснулась губами обнажённой мужской груди… - Поспим до утра? - Угу. - согласилась девушка и блаженно улыбнулась, наслаждаясь близостью любимого мужчины. Так, в объятьях друг друга влюблённые снова заснули… Владимиру было неуютно просыпаться в чужом доме, особенно, учитывая, что он принадлежит сопернику. Однако барон готов терпеть эти обстоятельства ради любимой Анечки, но только первое время, пока она адаптируется к новой жизни молодой мамочки. Затем ему придётся вернуться к разговору о переезде в дом отца или в свой собственный… Молодая пара спустилась к завтраку: на столе их ждал свежий кофе с вкуснейшими булочками и круассанами. Марья Агаповна обратила внимание на то, как за трапезой Владимир нежно прикасался к руку Анечки своими длинными пальцами, как с обожанием в глазах смотрел на неё… Девушка в ответ скромно отпускала взгляд, но во всех её жестах отчётливо читалось, что она безумно счастлива рядом с этим мужчиной и искренне его любит… "Какая красивая пара!" - мысленно восхищалась кухарка, глядя на молодых. Она сожалела, что в ближайшее время им неминуемо придётся уехать в другой дом, поскольку барон Корф не сможет жить в чужом доме...