Чарующее искусство Чон

А город всё не утихает, продолжая активно существовать и гудеть. "Одни сплетники", — мыслит про себя Тэхён, проскальзывая мимо массы крестьян, что в спешке пытаются пополнить быт новыми продуктами, при этом, успевая, гудеть обо всем, что скопилось у них за день. Невообразимые люди. Чханвон никогда не был тихим городом, но всегда был родным для Тэхёна, нагоняя ностальгию из-за длительного отсутствия, чему подсобила служба. Ким Тэхён — заслуженный воин Кореи, что забывает, как правильно держать хвандо*. Он был еще совсем молодым и неопытным, однако это никак не выгораживает его перед шуточками генералов. Вот же свиньи Хансонские*. Он несколько лет провел в столице Чосона* и должен был уже привыкнуть к постоянной суете, да и служба должна отдать свою стойкость, что она ему любезно предоставляла все эти годы, но, даже несмотря на это, рядом с Чхановон они не стояли. Город мало интересовался предстоящими войнами, властями и, в принципе, всем тем, чем интересуется Хансон. Здешнее население сильнее беспокоит, какой сбор урожая у них выйдет в этом году или какую погоду им предстоит испытать этой зимой. Но даже если до них и доносится высокопоставленная информация о положении Кореи, то все они остаются на уровне слухов, нежели пшено, которое вышло на гектар меньше, чем в прошедшем году. И тем ему так люб этот город. Даже забавляет нынешняя суматоха, никак не нагнетая. И вот он здесь, пытаясь улизнуть мимо настойчивых торговцев, что силятся всунуть ему яйца и бобы. Что вообще за непочтение к представителю королевской армии? Ах да, это же Чханвон. Тэхён уверен, если бы он представлял собой местного земледельца, в его сторону было заметно больше почета. Когда ему удается выскользнуть их вездесущей толпы, он угождает на окраину рынка, где стояла известная лавка живописца во всей провинции Кёнсан-Намдо*. По сути это даже и не лавка, а полноценный дом — Ханок с соломенной крышей, которая говорила, что люди, жившие в ней, были среднего класса, однако это не мешало им получать признание от более влиятельных людей и здешнего народа от их мастерства. Семья Чон столетиями занималась росписями посуды и создания живописных картин, что украшали практически каждый дом в южной части страны. Их стиль рисования был с собственной изюминкой, что всегда так изыскано радовал глаз. Узоры и техника рисования на первый взгляд была незамысловатой и даже примитивной, но стоит тебе начать разглядывать живопись, как твои глаза пускаются блуждать по резким узорам и росписям, которые завораживают, оставляя только догадки, что это может обозначать. Ходили слухи, что однажды королевская семья из Пусана, хотела нанять семью Чон, как придворных художников, но те отказались и причина тому до сих пор не известна. Мать Тэхёна всегда восторгалась мастерством Чон и грезила приобрести один такой расписной кувшин, но всё боялась приобретать, считая, что подобное изделие попросту не впишется у них в доме. Мама часто себя преуменьшала и считала, что не заслуживает всего этого дара, тем более у нее уже есть особый презент с небес - её единственный сын. Женщина, очевидно, его переоценивает, раз он успешно опозорился во всем войске. "Но маме это знать необязательно", — заключил для себя Тэ, кивнув самому себе. Oн будет отвратительным сыном, если вернется домой, вот так с пустыми руками, впрочем, матушка и так наверняка уже заждалась и место себе не находит. Какая беспокойная женщина. Но он должен хотя бы узнать, сколько стоит это изделие, что бы порадовать свою маму, не зря же она его из себя три часа выталкивала. Эта история всплывает каждый раз, когда Тэхён портачит. Но зато теперь в подобных ситуациях он будет каждый раз упоминать этот кувшин, что предстоит для начала купить. Тэхен незамедлительно поспешил к зданию, сразу заприметив вход, а точнее двери, что были расписаны завораживающими узорами, которые очевидно давнешенько не обновлялись, что было заметно по стертым краям и сползающей краски. Насколько припоминает Тэ, роспись так и не менялась еще с его детства. У него в голове не укладывается, как такое изношенное и старое до сих пор сохраняет очарование, каждый раз заставляя обратить на себя внимание, или это чувство ностальгии нагоняет его так думать. Что еще примечательно так это надпись, что вывесили на двери в честь пришествии весны - «ипчунтэгиль», если бы не надпись, он даже бы и не вспомнил, что недавно был день ипчун. Интересно, мама уже позаботилась об этом или специально дожидается Тэхена, дабы заставить его отгородить дом от дурной энергии и принести счастья в дом вместе с весной. Мама почасту об этом говорила и нарекала Тэ своим счастьем, что всегда приходил с прогулки, выплеснувший всю свою энергию на улице, принося лишь превосходное и чарующее его чувства или вещи, что он неоднократно таскал домой и складывал в углу своей комнаты. Тэхёну понадобилось несколько минут, чтобы освободится от чар искусства художников Чон, дабы зайти внутрь помещения и только догадываться, как его глаза будут заворожены, если он только от одной двери впал транс воспоминаний и прекрасного ощущения внутри, что вынуждало его трепетать. Ему не понадобилась много времени, чтобы обратно провалиться в ступор, прикованный взором к нагому мужчине, что неторопливо водил кистью по холсту, от чего крепкие плечи так пленительно заставляли смещаться лопатки на гибкой спине. Следы от краски смешивались с потом и с блеском и стекали по вытянутой шеи, пробегая меж лопаток, медленно высыхая. Солнечный свет, что пробирался сквозь щель крыши, дивно падал на творение искусство. Ким сам не до конца понимал, какое творение он имел в виду, тщательно стараясь определить, что из сего прекраснее: холст с такими известными и дивными рисунками или человек, что их создавал. Тэхён не раз слышал, что художники сходны на свои картины и в этом он сейчас не сомневается, раз столь дивное творение создает настолько завораживающий темноволосый человек, в чем мать родила. Толи это служба на него повлияла, что он сейчас в оцепенении неотрывно наблюдает за обнаженным мужчиной, чувствуя, как смущение отзывается красным оттенком по шеи, нагревая все его тело. Кажется, будто он стоит так несколько часов, а может и больше. Но на деле проходить не больше минуты, прежде чем его замечает художник, резко спохватываясь, ранняя деревянную кисть и черные краски, которые лужей разливаются на полу. И во всем этом беспорядке и смятении мужчина пытается натянуть на себя, видимо, давно забытый бриллиантовой синий ханбок*, что удается не сразу и в суматохе. -ты кто такой?! - выпаливает мужчина, справившись с нарядом, проводя испачканной от краски рукой по волосам в ужасном смятении, внимательно рассматривая Тэхена, ожидая объяснений всей этой ситуации. Киму потребовалось несколько секунд, дабы прийти в себя и резко выпрямиться, поставив грудь вперед, и тут же опустится в поклоне, чрезмерно громко говоря от смущения: -Представитель армии Чосон, полководец Ким Тэхен! Тишина - это одна из вещей, которая не обладает веса, но всегда остро ощущается её тяга, как в данный момент, когда Тэхен продолжает стоять в ступоре, практически согнувшись пополам. -Меня в армию призывают? - почти бесшумно и робко обрывает тишину парень, затягивая пояс еще туже на талии, глотая камень в горле. - Ким вмиг выпрямился, многозначительно смотря на растерянное лицо мужчины, не понимая, с чего он это взял… Ладно, вероятно, Ким Тэхён не был уж таким разумным мальчиком, как пророчила матушка, раз ему потребовалась минута, чтобы сообразить, чем он так напугал этого бедного художника. -нет, нет, я не за этим пришел! - тут же начал оправдываться Тэхён, пытаясь нормально сформулировать предложение, безумно двигая руками по воздуху. -Это все ровно не объясняет того, что ты здесь делаешь, – замечает парень, не двигаясь с места. -я… - Тэхен действительно на мгновение забывает, что он здесь делает, будучи очарованный слишком изысканным телом. "Армия все-таки дает о себе знать", - думает про себя Ким, оправдывая самого себя, пока вновь не встречается взглядом с бездонными карими глазами. - Я хотел спросить про цену вашего изделия, подарок маме. - А. - тупо произнес мужчина, нелепо моргая, не отрывая взгляда от Тэхёна. - Ким Тэхён значит, - самому себе произносит художник, расслабляя плечи и опускаясь на колени, чтобы убрать беспорядок под собой. -Да. - Тэхён встает напротив парня, медленно опускаясь на колени, принимаясь помогать с беспорядком, который и произошел по его вине - а ты Чон...? - Чонгук. Чон Чонгук. - мужчина кладет кисти в выставленную под них баночку, со вздохом вставая и уходя в другую секцию дома. - Чонгук. - повторяет Тэ, разглядывая, как от солнечного света переливается черное пятно на полу. Художник возвращается уже с ведром воды, кидая тряпку перед коленями Кима. - Давай убирай. - Чего? - перепрашивает Тэ, переводя свой взгляд с тряпки на Чонгука и обратно. -Ты случайно на службе слух не терял? Бери рвань и убирай этот беспорядок, что произошел по твоей вине, - деспотично произносит Чон, глядя на Тэхен сверху вниз, сложив демонстративно руки на груди. Вот же... Что он вообще себе позволяет? Он хоть имеет понятия, с кем разговаривает? Он ему кто? Слуга? Жена? Теперь Тэхен подумывает заявить о мальчишке Чосонской армии, она его уж точно научат себя вести. А разве самого Тэ не учили, что нужно показывать себя и не позволять с собой так обращаться? Он сейчас покажет этому художнечку свои годы в армии. Тэхен вскакивает с колен, сложив руки по бокам, громко и как можно влиятельно заявляя: - Ты хоть представляешь с кем разго... - С представителем армии Чосон, полководцем Ким Тэхеном, – дерзко перебивает его мужчина, своевольно на него смотря - тряпку в руки и убирай это все. - Я...- Не успевает выразить свое возмущение Ким, как в него прилетает влажная тряпка, наверняка оставив след на лице, намочив его новый ханбок. - Не выйдешь отсюда, пока не уберешь, - требовательно и отчетливо проговорил Чон, отступая на пару метров к стене от Тэхена, нетерпимо обводя его взглядом. Но если так подумать, что Тэхен, очевидно, редко делает, это и вправду его вина и упертость, с другой стороны, он тут же может вынуть свой клинок и угрожать парню. Но с убийством гражданского у Тэхена явно будут небольшие проблемы. Тем более мама до сих пор хочет расписной горшок. С таким выводом Ким Тэхен медленно опускается на колени, демонстративно выражая все свое недовольство, изредка испепеляя взглядом художника, что стоял недвижно около входа. - Что именно тебя интересует? - спросил Чонгук, облокотившись спиной на стену, все так же тщательно наблюдая за Тэхеном, что выжимал грязную тряпку, уже такими же грязными руками от чернил. - Чего? - переспросил Тэхен, не сразу поняв, о чем идет речь, в замешательстве таращась на Чонгука. - Армия тебя не только слуха лишила, но и разума тоже, - выпаливает Чон, отодвигаясь от стены. -Знаешь что, вообще-то не уважительно так разговаривать с полковником Чосонской армии, которая дает тебе жизнь и защищает от врагов. - Тэ встает на ноги, встряхивая мокрыми руками. - То есть поэтому ты решил, что пялится на незнакомого голого мужчину это более чем уважительно и приемлемо? - Чонгук выжидающе поднял бровь, не двигаясь с места. Тэ заставило это явно растеряться, от чего он тупо водил руками по воздуху в поисках объяснений, но, в конце концов, сдавшись, тягостно выдохнув и на секунду зажмурившись. - Извините, – всё, что смог из себя выдавить Тэ, отводя взгляд в сторону и опустив голову. Между бровей Чонгука возникла складка, что высказывала его смятение над всей этой ситуацией, с минуту разглядывая этого странного парня. - Ну, так что именно тебя интересует? - наконец переспросил художник, проходя мимо Тэхена, но тут же возвращаясь с чистой тряпкой, протягивая её Киму. - А. - взгляд Тэ тут же устремился на Чона, который стоял в пару шагов от него и терпеливо ждал ответа. Ким принялся тщательно оттирать мозолистые руки, предложенной ему тряпкой, направив свой взгляд на холст, которым недавно занимался ногой художник. - Слышал, вы фарфор расписываете. - Хоть это ты слышал, - тут же язвит Чонгук, и край его розовый губ дергается в ухмылке - Вот же! - возмущается Тэхен, презрительно взирая на слишком самодовольное выражения лица Чонгука. - Семь бронзовых монет чосон тамбо*, - невозмутимо отвечает Чонгук, не сводя глаз с карих, почти черных глаз Тэ. - Я так понимаю, прибавка цены за то, что вы, в чем мать родила, их расписываете? - саркастично возвращает ему Тэхен, уже блистая своей не менее самодовольной ухмылкой. Чонгук лишь пару секунд на него таращится, прежде чем его глаза становятся уже, губы кривятся, и он издает звук похожий на усмешку. Тэхен клянется, что сейчас его грудь не начинала пылать, а кислород резко не покинуло его тело. - Семь монет, - произнес Тэ, приковав свой взгляд к губам Чона. - Семь, - повторяет Чонгук, утвердительно показывая семь пальцев.