Темно и холодно

Будучи простым деревенским парнем Дазаю часто приходилось слышать от своих суеверных соседей и знакомых странные россказни про нечисть и подобный, как он считал, бред. Когда речь заходила про мистику, он начинал шутить, а иногда даже издеваться над собеседником. Юноше в самом деле это все казалось смешным. Ему с детства пытались вбить в голову веру в приметы и духов, но маленький Дазай только смеялся. "Если эти ваши демоны и вправду существуют, то пусть хотя бы один из них сейчас явиться ко мне и покажет, на что способен. Эй, нечистая сила, вы слышали что я говорю?" – сказал как-то одинадцатилетний Дазай, после чего как обычно громко захохотал и получил нехилую такую оплеуху от матери. А когда по деревне стал ходить слух про поселившегося там призрака, Осаму узнал об этом самым последним, но, как обычно, только немного потешился над этим, и сразу забыл. Дазаю на это все было наплевать. Он только раз задумался: "А если это и правда, то чего они так беспокоятся, если тот "призрак" ничего им не сделал? Ну, максимум напугал. И вообще, бред это все. Люди так любят придавать излишнего значения простым вещам, которые их внимания даже не стоят!" Это все он обдумывал, сидя на холодном полу, со связанными запястьями и щиколотками, в темном и незнакомом до сих пор помещении. Осаму проснулся несколько минут назад, и за это время все случившиеся в последние дни события быстро промелькнули в его сознании. Не придя ни к какому заключению, Дазай стал оглядываться по сторонам. В комнате было темно и холодно, судя по всему, дом (если это все же дом, а не подвал или какой-нибудь особняк) не отапливался. Не то, чтобы там была кромешная тьма, но все что он увидел, это деревянный пол, старая дверь напротив и стены. По тому, насколько далеко были от него эти стены, он заключил, что комната была маленьких размеров. Судя по тому, как руки и ноги затекли и уже начинали болеть, Дазай понял, что в таком состоянии пробыл довольно долго. Но он не боялся. Странный, однако, он был парень: уснул, как обычно, в своей кровати, а потом проснулся в незнакомом помещении без отопления, связанный по рукам и ногам, а страха не ощущает. Всё что волновало юношу, это дискомфорт от сдавливающих кожу веревок и скукота. Настолько ему было скучно, что он был готов вновь заснуть прямо в этой комнате. Осаму увидел странный черный силуэт, проползший под дверью, по полу прямиком к нему. А потом из этой непонятной черной тени вырос... Человек? Нет, то был явно не человек. Больше напоминал куклу, сделанную по образу человека. А как он нарисовался перед Дазаем, он и сам не объяснил бы. Просто медленно стали вырисовываться его странные черты: темные глаза, лицо (внешность у него была скорее всего, европейская), одежда (Осаму предполагал, что какая-нибудь русская традиционная), темные и растрёпанные волосы - и вот, стоит уже перед ним этот незнакомец, словно приведение, с белым, будто снег, лицом. – Здравствуйте, сэр. – неожиданно прервал тишину "призрак". К слову, говорил он с русским акцентом, на английском языке. Этот язык Осаму знал далеко не идеально, но все самое главное понимал. Дазай уже достаточно понял, что перед ним явно не человек. Он прекрасно увидел, что тот появился буквально из тени, да и внешность у него была странная. – Я сошел с ума? – спросил больше у самого себя, нежели у незнакомца он. Сказал он это на японском, но бледный призрак его понял. – Прошу, поверьте мне, вы сейчас полностью в своем уме, глупо даже чуть-чуть сомневаться в этом. – спокойным голосом сказал он. На его белом лице была приветливая улыбка, но не было понятно, какую эмоцию на самом деле он испытывал. Голос его звучал бодро и даже весело, но казалось, что он лишь притворялся, что находится в весёлом расположении духа. В этом он слегка напоминал самого Дазая. – Да вы врач, сэр. – Прошу, давайте начнем со знакомства. –бледное существо село на пол, напротив Дазая. — Демон Фёдор Достоевский к вашим услугам. – Фёдор протянул руку шатену. Рука его была такая же белая, как и лицо, да ещё и костлявая, словно у больного. А пальцы выглядели ужасно: ногти покусаны, а заусеницы оторваны. Осаму, наверно, не пожал бы этому мужчине руку, даже если бы мог (да и не зачем всяких непонятных существ трогать). Фёдор держал руку в воздухе несколько секунд, и все это время издевательски улыбался. А потом, взглянув на руки Дазая, торопливо извинился, притворившись что случайно забыл, что тот был связан. Издевается. – Демон? – переспросил Осаму, не предавая шутке собеседника значения. Фёдор оскалился. Вдруг Дазаю показалось, что глаза Достоевского стали красными... Нет, алыми. И вскоре шатен понял, что ему не показалось. Беззаботность мгновенно исчезла. – Оу, какое у тебя напуганное лицо. Я ожидал, что ты будешь непоколебимым даже в этой ситуации, Осаму Дазай. А ты вот как. – Фёдор пристально смотрел на юношу, и от его взгляда становилось некомфортно, даже страшно. Дазай пребывал в недоумении. Глаза у него широко раскрылись, испуганный взгляд упал на пол. – Не можешь собрать мысли в кучу? Сейчас я всё объясню: ты попал в плен к русскому демону, который уже знает как тебя зовут и что ты ел вчера на ужин. Да, я давно увидел тебя впервые, и ты мне сразу понравился. Даже очень... – с веселой улыбкой, но холодным взглядом сказал Фёдор, сильно приблизившись к беспомощному юноше. – Ты... За мной следил... – Дазай отстранился, упёршись к стене спиной. Его голос дрожал. Сложившаяся ситуация уже начинала его пугать. – Зачем? Просто зачем? Достоевский положил руку парнише на грудь, ничего не ответив, а затем положил обе руки ему на плечи и приблизился к нему лицом, как будто собирался поцеловать. Дазай даже забыл, каково это – бояться или пугаться. Теперь вспомнил. – О чем ты беспокоишься, Дазай? – игнорируя вопрос своей жертвы, спросил Фёдор. Тем временем улыбка медленно сползала с его лица, и он гладил шатена по волосам. – Ты боишься за свою жизнь? Да, нормальные люди в такой ситуации боялись бы за свою жизнь. Но я сомневаюсь, что ты "нормальный". Нет, ты точно не "нормальный". – Фёдор погладил Дазая по рукам, именно по тем местам, где у него шрамы от самоповреждения. Осаму сглотнул. – Да, я следил за тобой, и я видел что у тебя под рукавами. Это странно. Если ты хочешь умереть, то почему боишься смерти? – Я и не боюсь смерти. Я был бы рад, если бы ты просто меня убил... – шатен замолчал. Никто больше ничего не говорил. У Дазая были удивительно правильные черты лица. Русые, растрёпанные волосы обрамляли его лицо, и каждая черта этого юноши идеально сочетались с другой. Темные, карие глаза особенно зачаровали Достоевского. Даже когда Дазай улыбался (то есть почти всегда), этот взгляд выражал глубокую печаль. А его фигура... Тонкая шея и выпирающие ключицы были столь изящны, что Фёдор просто удивлялся, что такая эстетика вообще существует где-то, кроме искусства. А крепкий торс, жилистые руки(хоть и в шрамах)... В общем, Дазай был просто прелестен. Стоп. Это Фёдор-то сходит с ума по какому-то деревенскому симпатичному парнише, как маленькая наивная девочка? И это он же похитил его для удовлетворения собственных потребностей, как это часто делают мерзкие, не способные себя контролировать мужики? Достоевский впал в ступор, когда осознал это. Но от этих мыслей он быстро отвлёкся. Его идеал сидел прямо перед ним, беззащитный и слабый, даже не пытающийся сопротивляться. Это то, чего он долгое время желал. И абсолютно плевать должно быть на то, насколько глупым он был в тот момент. – По деревне ходил слух про призрака... – Дазай поднял жуткий взгляд на демона. – Я даже подозревать не мог... В помещении вновь повисла гробовая тишина, которую не нарушало больше ничего. С пол минуты мужчины сидели неподвижно, будто бы оба не были живыми людьми. А потом Достоевский начал реализовывать свой давний план. Вновь приобняв шатена за крепкие плечи, он подарил ему неуклюжий поцелуй в губы. Дазай, естественно, на него не ответил, ведь едва сдержался, чтобы не блевануть. Губы и язык у демона были совсем не приятные, а холодные, как снег, как и его же руки. Дазай как-то в детстве пробовал на вкус снег и лёд, и хотя в подробностях он этого не помнит, но сомнений нет, что те ощущения были похожи на то, что он испытывает сейчас. Не только рот и руки Достоевского были холодными, все его тело напоминало лёд, и даже теплая зимняя одежда не спасала ситуацию. Дазаю было так противно, когда тот прижимался к нему всем телом и трогал... А потом это странное существо залезло ледянными руками под халат. Мерзость. Достоевский вновь прильнул к уже потрескавшимся от холода губам. На этот раз Дазай не поленился ему ответить – сильно укусил его за нижнюю губу. Фёдор тут же оттолкнул его, в изумлении вытер стекающую по подбородку кровь и взглянул сначала на свою окровавленную ладонь, а потом и на Дазая. Тот лишь улыбался. – А ты... Нравишься мне... Все больше и больше. – русскому пришлось приложить усилия чтобы произнести это. Боль он все ещё чувствовал, а кровь текла ручьём. Кровь медленно переставала течь, и скоро рана волшебным образом исчезла. Регенерация. Как Осаму и ожидал. – Физические атаки не приносят мне вреда. Если хочешь сражаться со мной, то тут нужен экзорцизм, магия. – Фёдор опять притронулся к щеке Дазая. – Но если тебя это утешит, боль я все же чувствую. Ласки ледяного тела и собственная беспомощность приносили отвращение и боль. Дазаю были отвратны любые прикосновения, даже когда любимый человек просто дружески хлопал его по плечу, ему было просто неприятно. Но сейчас он непонятно где, связанный по рукам и ногам, зимой, в темной и холодной комнате, вместе с демонической сущностью, в которую он всю жизнь не верил. И это самый настоящий демон сейчас вытворяет с ним отвратительные, просто омерзительные вещи, от которых хотелось блевать и плакать. Но Дазай не плачет. Дазай никогда не плачет.