Самая высокая башня Хогвартса

Ночь. На небе звезды. Красиво, но человек, стоящий сейчас на самой высокой башне Хогвартса не замечал эту красоту. Не замечал, но очень хотел. Очень хотел просто быть нормальным. Жить в нормальной семье, с нормальными уставами, в нормальном доме, с нормальными соседями. Но судьба распорядилась по-другому, и поэтому человек, стоящий сейчас на самой высокой башне Хогвартса смотрел на красивые звезды пустым взглядом. Смотрел и думал, что будет, если он прямо сейчас прыгнет вниз. Несомненно, высоты хватит, чтобы умереть. Человек, а именно Драко Люциус Малфой, это прекрасно понимал. Всё, чего он сейчас хотел — получить шанс прыгнуть. Тогда бы все безумие закончилось. Но такого шанса нет. Конечно, можно обыграть все как несчастный случай, но вот только новообретенного соседа Драко это не остановит. Если слизеринец не выполнит задание — и не важно, какие на то будут причины — его семью убьют. Отца Драко не жалел. Он ему больше не отец. Отныне Люциус Абракас Малфой для Драко являлся просто мужем его матери. Мать Драко — прелестная женщина, добрая и красивая. Сейчас на вершине Астрономической башни слизеринца удерживала только призрачная надежда выполнить свое задание и спасти мать, она не должна расплачиваться за ошибки мужа. Это сделает Драко. Сделает это не для себя, он выполнит поручение ради Нарциссы. Конечно, Малфой слишком самонадеянный. Слизеринец это понимал. Понимал, что мало кто способен убить величайшего волшебника, а тот, кто на это способен, явно не шестнадцатилетний Драко Малфой. Но, увы, это никого не интересует. Поручение Лорда в рядах пожирателей — закон, а за несоблюдением закона следует наказание. В случае Драко, это наказание — смерть его и Нарциссы. Из мрачных мыслей Малфоя вытащил такой родной, до боли знакомый аромат. Аромат вишни с корицей. Этот запах Малфой узнает из тысячи других, и не нужно оборачивается, чтобы узнать кому он принадлежит, Драко и так это знал. Знал, потому что был безоговорочно и навсегда влюблен в обладателя аромата вишнёвой шампуни. Влюблен безнадёжной и всепоглощающей любовью. Как так получилось? Подобный вопрос Драко задавал себе несколько раз, но ответа так и не нашёл. Всё началось на третьем курсе, когда Гермиона Джин Грейнджер ударила Драко по лицу. Весьма сомнительные обстоятельства для влюблённости. Всю безвыходность ситуации слизеринец осознал, когда осматривал ещё красный след на щеке в зеркало. Странно, верно? Но любовь — вообще странное и непонятное чувство. Для каждого она имеет разный смысл. Для Драко, например, это когда понимаешь, что готов пойти на все что угодно, лишь бы она посмотрела на тебя. Её взгляд, как воздух в открытом космосе — так необходим для жизни. Любовь — это когда понимаешь, сила притяжения работает на тебя не так как на нормальных людей. Потому что ты ненормальный. И сила притяжения притягивает тебя вовсе не к Земле, не давая улететь высоко в небо, а к ней, даря возможность свободно витать в облаках. Только у Малфоя эта любовь была не только всепоглощающей и безумной, у Малфоя она была ещё и безнадёжной. Куда ему, пожирателю, до Гермионы Грейнджер. Она — член Ордена Феникса, подруга Гарри Джеймса Поттера — человека, рождённого, чтобы убить недорептилию, которой Драко вынужден поклоняться. Поэтому Малфой твёрдо решил, что Гермиона никогда не узнает о его безумных чувствах. Они ей не нужны, а о ненужном лучше не знать. Ещё на четвертом курсе, когда Волдеморт вернулся, стало понятно, что все шансы у парня пропали. Поэтому Малфой унесёт тайну с собой в могилу, а, учитывая сложившиеся обстоятельства, в могилу слизеринцу придётся лечь скоро. Если, конечно, от него что-нибудь останется. Невесело улыбнувшись, Драко сфокусировал взгляд на подошедшей Гермионе. Широкая лиловая толстовка по колени, мешковатые спортивные штаны и потрепанные кеды — вот наряд Гермионы на сегодняшний вечер. Или ночь. Драко совершенно потерялся во времени. -Чего тебе, Грейнджер? — опустошенно и бесстрастно. -Ты можешь мне все рассказать. Наверное, я говорю полную глупость, но ты можешь мне доверять. Всё останется между нами — голос был похож на колыбельную. Такой мягкий и приятный. До этого момента у гриффиндорки и слизеринца не было ни одного нормального разговора. Малфой не хотел портить такой момент, но вся правда ведь обязательно дойдёт до Поттера. План Драко и так был обречён на провал, а с участием шрамоголового шансы полностью обнулятся. -Шпионишь для Поттера? — прозвучало тихо, на грани слышимости. -Нет. Я уже сказала, что все останется между нами — вопрос был риторическим, но слизеринец получил ответ. Драко был не против. Главное, пусть голос не утихает. Мечты. Все это - несбыточные мечты. -Уходи, Грейнджер — прозвучало не так уверенно, как хотелось слизеринцу, но Драко было все равно. Вместо того, чтобы уйти, Гермиона подошла ещё ближе к Малфою. -Я знаю, как ты ко всему этому относишься, но, поверь, тебе нужна помощь. Даже если она будет от меня — с этими словами девушка обняла парня. Этого шестикурсник не ожидал, он вздрогнул от неожиданности, невольно затаив дыхание, слыша сумасшедший стук своего сердца в ушах. Малфой так давно мечтал о любом прикосновении сокурсницы, а теперь она обнимает его. Парень легонько коснулся талии девушки, а затем притянул к себе, обнимая, словно плюшевого мишку с детства. Слизеринец чувствовал горячие руки девушки на своём теле, которые поселили в его пока ещё целой душе чувство спокойствия и безопасности. Драко, зная, что сейчас никто не видит его лица, все равно старался сохранить бесстрастную маску, хотя в душе переживал ураган эмоций. Грейнджер, похоже была удивлена такой реакцией на свои действия: сквозь ткань его рубашки и её толстовки отчетливо слышался бешеный ритм сердца гриффиндорки. -Я не стану настаивать. Не хочу насиловать тебя, Драко — Гермиона впервые назвала его по имени. От этого желудок парня сделал кульбит, вытесняя сердце в район глотки — Но я думаю, что тебе нужно выговориться. -Таким не делятся с людьми, которые ненавидят тебя. -С чего ты взял, что я тебя ненавижу? — нахмурилась. -А разве не так? — ответил вопросом на вопрос. -Нет. — Нет? Серьёзно? Неужели после всего, что слизеринец сделал, Грейнджер будет положительно к нему относиться? — Ты хороший человек, Драко. Просто сам этого в себе не видишь. Хотелось рассмеяться над такой глупостью, но Малфой не смог. Слишком велико было удивление. Девушка по прежнему крепко обнимала его, а слизеринец тем временем решил, что терять нечего. Раз девушка его не ненавидит и считает хорошим, пусть знает. К тому же, объятия Гермионы плохо на него влияют. Видимо, таким образом гриффиндорская храбрость передалась слизеринцу, потому что в следующую секунду из его уст вырвалось признание. -Гермиона. Я — отвратительный человек. Я оскорблял тебя на протяжении многих лет и, честно, не понимаю, как ты видишь во мне что-то хорошее. Но даже в таком существе как я есть место для любви, и в моем сердце это место заняла ты — тихо, едва слышно проговорил Драко. Так тихо, что сам себя еле услышал, но для Грейнджер, видимо, прозвучало все предельно ясно, потому что в следующий миг гриффиндорка отлипила свою голову от груди слизеринца и серьёзно посмотрела на парня. Во взгляде не было ни отвращения, ни презрения. Только понимание, осознание и ещё что-то. Что-то совершенно непонятное для Драко. Наконец, девушка заговорила. -Драко, ты вовсе не отвратительный человек. Ведь все это - маска, слишком хорошая маска. Она настолько хороша, что ты сам поверил в свою жестокость и ненависть. Это прозвучит до ужаса странно и, наверное, банально, но для меня ты — огромная часть жизни. Ни разу цивилизованно не пообщавшись с тобой я это поняла. Когда я понимаю, что тебе плохо, я чувствую себя отвратительно. Наверное, это называется любовью — голос был таким ровным, словно ответ на зельеварении. Казалось, Грейнджер вообще не волнуется, признаваясь в чувствах. Но нет. На самой высокой башне Хогвартса было настолько тихо, что Малфой отчетливо слышал участившееся сердцебиение девушки. Признаваясь в чувствах… В чувствах?! До Малфоя только сейчас дошёл весь смысл сказанного девушкой. После слов гриффиндорки Драко не мог сказать ничего, просто стоял с открытым ртом. Признание прозвучало так неожиданно, что Малфой смог испустить только глубокий выдох. Казалось, Гермиона поняла его состояние, потому что опустила голову обратно парню на грудь и молча ждала, пока слизеринец придёт в себя. Наконец, Драко вышел из ступора. -Грейнджер… — на выдохе. Парень разомкнул объятия и по стенке спустился на пол. Вообще, можно было подумать, что слизеринцу плохо. Но… -Нет, мисс Гриффиндор, мне не плохо — Малфою действительно было хорошо. Нет, не хорошо. Сейчас он чувствовал, что сердце готово вырваться из груди, так быстро оно забилось. Она любит. Любит его. Хорька, придурка, пожирателя. Пожирателя. Пожирателя, пожирателя, пожирателя! Все бабочки в животе превратились обратно в гусениц, которые медленно и мучительно съедали парня изнутри. — Я знаю, что ты этого не хотел — любимый голос совсем рядом. Надо же, Малфой даже и не заметил гриффиндорку, которая уже сидела возле него. Утверждение было таким двусмысленным. Драко решил уточнить, что девушка имеет в виду, однако, лучше бы он этого не делал. Малфой мог подумать о чем угодно, но точно не об этом. Гриффиндорка так быстро схватила левую руку парня, что тот не успел отреагировать. Хотя, это уже бессмысленно, она ведь и так все знает. В следующую секунду рукав рубашки слизеринца был закатан до локтя, и взору открылось… это. Это отвратительное клеймо, означающее, что человек, сидящий сейчас на самой высокой башне Хогвартса, должен безоговорочно подчиняться лорду Волдеморту. Это Тёмная метка. И пусть гриффиндорка знает об этом, она не должна смотреть на уродливую метку. Гермиона была слишком невинна для такого зрелища. Поэтому Драко выдернул руку и закатал рукав обратно. Грейнджер выжидательно посмотрела на парня, а Драко просто опустил взгляд в пол, потому что глаза наполнились жгучими слезами безвыходности, готовыми в любую секунду потечь по щекам. Очевидно, Гермиона поняла, что пытается скрыть парень. — Не стыдись своих чувств, Драко. Слезы — это такое же выражение эмоций как и смех. Не сдерживай их. Иногда плакать даже нужно, тебе станет легче. -Чем мне это поможет, мисс Гриффиндор? -Наверное, ничем. Просто станет легче. Не придётся сдерживать чувства — пожала плечами. Слова прозвучали так уверенно, что Драко просто доверился девушке. Доверился, потому что действительно устал носить все в себе. Малфой уткнулся Гермионе в плечо и зарыдал. От безысходности, от осознания собственной сущности монстра, от понимания того, что скоро его убьют. А следом за ним в мир иной отправится и Нарцисса. Грейнджер просто сидела и крепко обнимала парня. Не пыталась его ни успокоить, ни оттолкнуть. Только достала палочку и наложила заглушку по периметру башни. Очень хорошо, что она это сделала, потому что в следующую секунду Драко приглушенно закричал девушке в плечо. В этом крике было столько боли и отчаяния, что, наверное, будь такое возможно, гриффиндорка вместе со слизеринцем и ещё одним человеком, что сейчас находился незамеченным в тени башни, просто бы утонули. В скором времени Драко успокоился и теперь просто хрипло и прерывисто дышал, по-прежнему уткнувшись в плечо девушки. Окончательно успокоившись, Малфой начал рассказ, все еще не замечая пару добрых глаз в очках половинках, внимательно и с улыбкой смотрящих на парочку. -Люциус - отвратительный человек, если его таковым можно назвать, и ужасный пожиратель смерти. Всё, на что он способен, так это сидеть и рассуждать о том, какие маглы ничтожные существа. В министерстве, в Отделе тайн, он не смог достать пророчество, в добавок ко всему, его ещё и в Азкабан кинули. Тёмный лорд долго пытал его и мать. Мать - просто потому что хотел причинить страдания Люциусу, но он настолько жестокий и чёрствый, что ему было плевать. Потом Тёмный лорд решил, что Люциус вместе со своей семьёй должен отправиться в мир иной. А затем, такой благородный, заявил, что я, чтобы спасти семью, должен принять метку. Я хотел, чтобы мать жила, она такого не заслуживает, поэтому согласился. Только вот в следующую минуту после Церемонии Лорд дал мне невыполнимое задание — Драко поднял взгляд на Гермиону. В её глазах парень заметил лишь ту же самую боль и отчаяние — Я не хочу быть убийцей, Гермиона! -Кто? — коротко и ясно -Дамблдор — в голосе только безысходность. -Это же невозможно. Чем эта недорептилия думает? Драко, это ведь самоубийство — гриффиндорка ещё сильнее обняла парня. Вопрос был риторическим и Драко отвечать не стал. Да и зачем? Малфой думал, что разговор окончен, но нет. Гриффиндорка так не считала. -Пойдём к директору — Это что? Шутка? Казалось, нет. Грейнджер говорила чётко и абсолютно серьёзно. -Ты сумасшедшая. Он же меня даже слушать не станет! -Дамблдор — великий человек. Он не такой как все остальные. Директор выслушает тебя, Драко. -И что мне это даст? -Орден защитит тебя и миссис Малфой. -Да неужели? В меня при первой же встрече авадой кинут! Гриффиндорка была непреклонна. Она встала и потянула парня за собой, а на выходе из башни резко развернулась и потянулась к лицу Драко. Сначала он ошибочно подумал, что девушка решила поцеловать его. Оказалось, нет. Большими пальцами Гермиона стала вытирать мокрые дорожки на щеках слизеринца. Наконец, удостоверившись, что лицо парня стало совершенно сухим, Грейнджер возобновила свой путь. Но не тут то было. Малфой резко потянул девушку на себя и внимательно посмотрел на неё. -Подождите, мисс Гриффиндор — с кривой улыбкой произнёс парень и поднял девушку на руки. -Что ты делаешь, Малфой? — удивлённо. Малфой только шире улыбнулся и, видимо, для полной уверенности вздохнул. Затем наклонил лицо так, чтобы лоб соприкасался со лбом Гермионы и мягко, но настойчиво поцеловал. В этом поцелуе было столько любви и благодарности, сколько Грейнджер, наверное, не испытывала никогда. Гриффиндорка оторопела, но уже в следующую секунду так же настойчиво отвечала на поцелуй. Молодые люди, стоящие сейчас на самой высокой башне Хогвартса так увлеклись, что не услышали хлопок трансгрессии позади. *** Сейчас Драко Люциус Малфой, заместитель главы аврората и просто хороший друг Гарри Поттера, мальчика-который-победил-того-чье-имя-до-сих-пор-боятся-произносить, возвращался в дом, где его с нетерпением ждали мама, любимая жена и двое очаровательных детишек, проказников — двойняшек. Девочка Лейла и мальчик Скорпиус. Драко Малфой был по-настоящему счастлив, ведь теперь у него была семья, о которой он мечтал, стоя на самой высокой башне Хогвартса и смотря на красивые звезды.