Разговаривать ртом

Пиетт хватается за спинку кожаного кресла, стискивая пальцами до скрипа, лихорадочно пытаясь собрать мысли в кучу. Слишком хорошо, но одновременно с этим слишком нервозно. Он не может отпустить себя, отчего все только затягивается. И это... Ноги подрагивали от напряжения, но его довольно мягко удерживали. Жесткая кожа перчаток поглаживала чувствительную заднюю часть бедра. До мурашек. Не особо удобно стоять, согнувшись под куполом медицинского бокса. Но Пиетт человек простой - от минета не отказался. (Тут откажешься - убьют ведь... у Вейдера тонкая душевная организация, кто бы что не говорил). Да и тем более одна Сила знает, что бы с ним ситх сделал, вдруг услышавший неправильный ответ на поистине королевское предложение. Да и тем более субординацию в этом плане они начали нарушать недавно... много. В общем, единственная проблема заключалась в том, что до этого в основном Пиетту приходилось ублажать начальника. А не наоборот. И предложение... удивило. Нет, ошарашило. Что сказать, Пиетт охерел. И, наверное, слишком долго думал, потому что на лице у главнокомандующего мелькнуло слишком странное выражение. Пришлось резко соглашаться. Говорят, расстроенный ситх - плохая примета. Пиетт не проверял. Наверное, поэтому все еще жив. Кто знает... А может, лишь излишнее не совсем правильное внимание начальства сказывается. Они об этом не говорили. Вейдер вообще предпочитает говорить только по делу. А именно: "раздевайся", "встань вот так", "молодец" и "завтра в четыре". Что его заставило внезапно заработать ртом сегодня, адмирал не знал. Но был, однако, благодарен этому чему-то. Вейдер кажется нерушимым. Мрачный жнец. Бесчувственный, но яростный. Грозный и бушующий океан. Даже находясь в столь близких отношениях, он все еще был зачастую холоден. Не было обычных для парочек разговоров или хотя бы банальное выяснение отношений, чтобы понять: а собственно, что именно между ними происходит? Неопределенность тяготила... Пиетт особенно громко застонал и задрожал, по какому-то наитию опустив одну из рук на голову. На секунду он замер, поняв, что сделал. Но затем снова чуть расслабился, не ощутив ничего против. Ему даже казалось, что тот улыбнулся. Бред какой-то. ...В общем было ощущение до сего дня, что им только пользуются, а он и рад. Не то, чтобы это было совсем не так. Вейдер его восхищал, а трепет отчего-то превращался в легкое возбуждение. Но у него еще оставалась гордость, хоть маленького, но человека, а потому долго бы так не могло продолжаться. И тут Вейдер решил воспользоваться ртом. Вместо стандартной фразы, когда Фирмус вошел, он, замявшись на секунду, пару раз сменив цвет, сказал: - Кха, эта форма очень идет твоим глазам. - И кажется, внезапно поняв, что что-то не так, снова кашлянул и с силой сжал подлокотник. - С-спасибо, - запнулся Пиетт, смущенный немного неожиданным комплиментом, но больше странным поведением любовника. Тот внезапно был слишком человечен. Появилось странное теплое чувство в груди от подспудной мысли, будто ему п о з в о л и л и увидеть больше, чем другим. Никогда он не чувствовал такую близость к нему, а ведь их все еще разделяло восемь метров и тонна непонимания и смущения. И все же... он надеялся разговаривать ртом с Вейдером. О их отношениях. А не... Черт, когда главнокомандующий только научился так отсасывать? Кожа головы неровная, вся в шрамах, но это не отталкивает, просто хочется... исследовать. Пиетт старается гнать от себя мысли, каждый шрам зацеловать. Такое ему точно не позволят. Вейдер хмыкает чему-то, но от дела не отвлекается ни на секунду. Хоть бы перерыв какой взял, неужели еще не устал? Легкое волнение сметает до одури сильным возбуждением. - Мой Л-лоррд, - умоляет Фирмус. Он устал, ему нужна разрядка, и вот она, наконец, накрывает его с головой. И отпрянуть он не может даже. Вейдер держит. От этого смущение переходит все границы. Он падает пылающим лицом на скрещенные руки. Они занимались и более грязными вещами, но почему-то кончать в рот собственному начальнику оказалось слишком для Пиетта. Он ведь даже разрешения не спросил! Какой ужас! Мир сошел с ума! Вейдер все проглотил и даже слизал остатки. Вид у него был совершенно ошалелый, но довольный. Он поднял взгляд на Адмирала. Они встретились глазами. И Фирмус готов поспорить, что со стороны он выглядел точно кролик перед удавом. Перед довольным, но все же удавом. Уголок губ приподнялся в намеке на улыбку, и мир тряхнуло. Моргнув, Пиетт осознал себя прямо напротив лица любовника, и сидящим у него же на коленях. Более удобно устроиться мешало вполне определенное, упирающееся... он заерзал, смотря в глаза напротив, не в силах отвести взгляд. Вейдер наклонился и мягко поцеловал его. Это не было похоже на их обычный поцелуй. Слишком нежный и неторопливый. Слишком много чувств... Ну, хоть появилось больше намеков, что его не просто используют, а, может быть, что-то большее? Ртом Вейдер умел явно много чего, но точно не разговаривать. Разорвав поцелуй, главнокомандующий хмыкнул. - Можно. - Что? - не понял Фирмус, устраиваясь поудобнее. - Можно целовать шрамы. А может, не все потерянно? И научить еще не поздно?...