Медикаментозное отравление

       Это слишком невыносимо. Невыносимо приходить сюда каждый день, чувствовать запах опорожнения и крови. Невыносимо до белых точек в глазах видеть перед собой эти лица, побелевшие от количества антидепрессантов в крови; невыносимо встречаться глазами с их отупевшим взглядом, понимать, что дело из-за тока, который постоянно пускают им в вены. Просто невыносимо от сознания, что это - его работа. Наруто с упорством выполнял указания Цунаде. Не утрачивал бдительность, был осторожен и все время, пока работал, рыскал в кармане и с облегчением выдыхал, когда нащупывал там шприц. Шприц-гарантию, ведь, если что, он справится. Сможет выстоять. Парень ни на шаг не отходил от Сакуры. Та, в свою очередь, хорошо выполняла роль наставника и помогала ему всегда по возможности. Девушка продолжала быть замкнутой, но теперь к этому ещё прибавилось какое-то отупление, которое проскакивало в её движениях. Она ходила медленно, едва размахивая руками, смотрела глазами телёнка, отправившегося под обух мясника. Сакура казалась Наруто странной. Девушка выглядела слишком вымученной, иссохшейся совсем. Словно из неё выкачали всю жизнь, оставив только шелуху. Высосали всю кровь, оставив лишь только субтильную оболочку, кожный покров. Её уже выцветшие волосы были заплетены в хвост и завязаны какой-то красной лентой, на которую Сакура минутами смотрела, когда снимала её с волос, чтобы расчесаться. Возможно, эта лента вызывала у неё какие-либо эмоции, Наруто не знал. Просто девушка была похожа на какую-то заводную игрушку, которая уже давно испортилась и не работала, даже при наличии ключика. Почему-то к ней у блондина было какое-то отторжение. Наруто не испытывал к Сакуре отвращение, но предпочитал её избегать, считая, что она слишком странная. Но а кто здесь не странный? Да и кого здесь можно просто назвать странным? Они все сумасшедшие, это сброд чокнутых психов, тусуюющихся здесь в виде заключённых, которых якобы спасают. Наруто рассматривал их пристально, таких скучных и серых, одинаковых в своём безумии. Всё психи здесь на одно лицо. И проблемы у них одни и те же.        Наруто прекрасно понимал, что так нельзя думать. Нельзя думать так о своих подопечных, ведь ему все время вбивали в голову, что данная работа требует эмпатии и умения сопереживать. Но единственное чувство, которое блондин испытывал к окружающим его людям - это полное равнодушие. Его приставили к паре-тройке психопатам и, видя каждый день, как они смотрят в стену пустым взглядом, даже не пытаясь что-то сказать, Наруто испытывал лишь смертельную скуку и тоску. Всё-таки какого чёрта он пошёл на эту профессию?        Но было кое-что, не дающее ему покоя. А вернее, кое-кто. Наруто впервые увидел его в общей для всех столовой, куда созывали, чтобы психи могли поесть. Кто-то отказывался, но, несмотря на это, им приносили еду и даже кормили при необходимости. В столовой как всегда начиналась какая-то давка. Наруто слышал болезненные стоны, наверное, кого-то там уже придавили. Рабочий персонал бесновался повсюду, разгонял их и ставил в очередь, чтобы снизить какой-либо риск на чью-либо травму. Наруто не понимал, к чему это. К чему все эти меры предосторожности, если эти чокнутые все равно наложат на себя руки и, если повезёт, только на себя, а не на кого-то ещё. Он все время нащупывал шприц в своём больничном халате, и руки его дрожали.        Они пугали его. Их лица вызывали в парне какое-то отвращение, какую-то неприятную оскомину. Они были лишь канатом вен, который набухал от количества наркотиков в крови. Были синяками на матовом лице и порезами на руках. Были крошевом костей. В них не было ничего, напоминающее человека. Все они были просто животными, целым стадом, который направлялся на какие-то указатели, но смотрел тупыми глазами, мыча что-то под нос. У них даже речь была нечеловеческая. Некоторые не разговаривали вообще, а некоторые что-то бормотали, напоминая лишь диких животных.        Но он был каким-то не таким. Даже среди своих, казалось бы, сородичей, он был совсем другим. Как будто он оказался в этом месте чисто случайно, не совсем осознавая необходимость прибывания здесь. Наруто присмотрелся к нему: бледное лицо, как прозрачное стекло, с едва заметным трещинками в виде синяков под глазами и порезов, просто невозможная худоба. "Нельзя быть таким худым", - думал Наруто, цепляя взглядом это субтильное тщедушное тело, эту птичью хрупкость и выпирающие кости. Ужас охватил всё его нутро. Блондина резко замутило и он хотел уже отвернуться, уйти прочь от этого места, но глаза. Глаза поразили его ещё больше. Большие, на этом худом лице, они казались какими-то неестественно кукольными. Сам пациент выглядел как-то ненормально. Словно неодушевленный предмет. Будто он какая-то вещь, а не человек. Какой-то мешок костей и трухи. Выпотрошенный кусок мяса и крошево костей, а не человек. Пациент сел за стол, но к еде не притронулся, лишь достал фантики из кармана, разложил их на столе и бережливо стал разглаживать тонкими пальцами. Он не поднимал головы и ни к чему не притрагивался. Казалось, словно его здесь вообще нет. Наруто почувствовал слабое головокружение, но взгляд оторвать не мог. Этот парень странный. Он вселяет в него ужас, даже не глядя в его сторону. Вселяет жуть, не поднимая лохматой головы. Просто само его присутствие делало это место кошмарным, несмотря даже на остальных здесь. Эти психи просто животные, тупые телячьи глаза и мычание под нос, а этот как тень: она не подкрадывается так быстро, но уже чувствуется поступь, и ты слышишь её тихие шаги за спиной. Наруто задрожал, но всё равно двинулся вперёд. В его обязанности входит забота о пациентах, умение втереться к ним в доверие, но и конечно же, уход за ними. Кормёжка, сон, туалет, мытье. И сейчас Наруто должен выполнить свою обязанность. Покормить пациента. Всего лишь. Впрочем, этим может заняться и Сакура. Он хотел в панике её окликнуть, но не стал. Почему он вечно должен прятаться за чью-либо спину? Она ему мамочка, что-ли? Наруто справится самостоятельно, ведь его учили этому. Юноша нащупал в кармане шприц и выдохнул с явным облегчением. Если что, он успеет, сможет. И это главное. Вздохнув для храбрости, Наруто двинулся вперёд. Ноги у него казались свинцовыми, совсем чугунными, но парень переставлял их с упорством, сумев всё-таки дойти до нужного ему столика. В груди ухнуло сердце. Наруто подошёл поближе, что-то буркнул под нос. Видимо, окликнул пациента. Но почему свой голос ему показался таким тихим? Пациент продолжал сидеть и разглаживать фантики конфет, не поднимая головы. Наруто почувствовал, что у него есть шанс уйти и остаться в безопасности. Нужно лишь отойти от этого грёбаного стола и пойти дальше, ухаживать за другими психами, но, скорее всего, инстинкт самосохранения у него отказал. Иначе, как объяснить тот факт, что он коснулся плеча пациента своей рукой?        Пациент не накинулся на него. Не откусил ему пальцы, а лишь странно как-то съежился, сполз под стол и скрючился в болезненной позе эмбриона. Словно ему причинили невыносимую боль одним лишь прикосновением.        — Что с тобой? Боже, – Наруто залез под стол и попытался коснуться снова отползающего на этот раз Саске, но ясная мысль прошибла ему мозг.        "Я напугал его" – почему-то этот момент заставил его ошарашенно остановить свои попытки. Испуганно он посмотрел на своего пациента: напуганного, всего сжавшегося, плачущего. Он видел чужую боль и не смог справиться с чувством, что облажался. Вот так вот просто. Взял и облажался.        — Пожалуйста, прости меня, – прошептал он, стараясь вытащить пациента из-под стола своими ухищрениями, не прибегая к помощи других работников. Другие работники сделают ему больно, попытаются вытолкнуть из угла. Наруто же хотел, чтобы все прошло мирно, без лишних рук. Лишние руки только забьют его в угол, сделают ему больнее. Он не хотел этого.        — Я не хотел причинить тебе боль, я просто хотел показать этим жестом, что рад тебя видеть за столом. Хотел сесть. Прости. Мне не стоило тебя пугать. Тебе не нужно меня бояться.        "Легко сказать, не бояться", - мысленно подумал Наруто. Он вспомнил, как Цунаде говорила ему о том, что данный пациент подвергался насилию и изнасилованию. Как можно было его вообще коснуться, зная, что в нём цветёт травма от чьих-либо прикосновений? Зря Наруто взяли на данную профессию. Он абсолютно лишён эмпатии и конченный ублюдок, раз позволил себе распустить руки.        — Я больше к тебе не прикоснусь, обещаю. Пожалуйста, дай мне знать, что готов меня простить, – Наруто мысленно дал себе подзатыльник. Пожалуйста, дай знать. Ага, разумеется. Он и здесь забыл, что у пациента психологический мутизм. Даже если он и захочет сказать, то не скажет. Но когда Наруто глянул в его сторону, то увидел, что пациент кивнул. Страх больше не отражался у него в глазах, теперь они снова стали пустыми и без какой-либо яркой эмоции. Словно на них посыпали пепел, всё стёрлось и выглядело помутневшим. Снова этот взгляд. Такой же, как и у всех. "Но это все равно лучше, чем испуг" - мысленно добавил Наруто и, увидев, как пациент отталкивается от стены, в которую он минутами ранее вжимался, юноша встал на ноги и отскочил в сторону. Пациент с трудом поднялся на свои худые ноги, и Наруто уже хотел помочь ему подняться, но не смог заставить себя двинуться. Он испугал его. Наруто причинил ему вред. Больше такого не повторится. Пациент двинулся к своему столу и всё так же сел с невозмутивым видом. Его костлявые пальцы разглаживали фантики от конфет, слишком бережливо и мягко. Интересно, что значат для него эти клочки какой-то фольги? Но вдаваться в подробности Наруто не решился, лишь ещё раз метнул в сторону пациента взгляд, ощупал его маленькую и щуплую фигуру и, выдохнув себе под нос, пошёл подальше от этого стола.