Чётки из семян

Цзян Чэн полностью обнажённый лежал на кушетке, рот и горло пекло от принятого препарата, все перед глазами расплывалось. И стол врача и деревья за окном. Он почувствовал как что-то начало проникать в него снизу. Ласковые руки огладили безволосые бедра, небольно сжали круглые ягодицы и круговыми движениями внедряя палец за пальцем начали растягивать дырочку. Вначале было немного неприятно, там ощущалось жжение но в один момент боль и распирание привычно переплелись с тянучим томлением внизу живота и Цзян Чэн стал мелкими движениями бедер поддаваться руке потираясь уже налитой кровью плотью о кушетку. Осторожных движений рук стало не хватать, и пришлось даже из зо всех сил поддаваться вверх чтобы пальцы задевали нужное место. Тело отчаянно и полусонно искало разрядки, Чзян Цэн тихо похныкивал не контролируя себя потирался взбухшими сосочками о кушетку но гладкое пластиковое покрытие не приносило долгожданного трения. Он даже застонал от разочарования. — Маленький мой тебе так хочется, да? Ты так страстно сжимаешся вокруг моих пальцев, малыш скоро я тебя заполню до краев и ты станешь моим, — рука мучителя дотянулась до груди Цзян Чена, — не сможешь жить без моей заботы. — доктор сжимал налитую мальчишескую грудь так как будто избегая сосков, — ты же будешь хорошим мальчиком, я же могу тебе доставить наслаждение? В ответ пациент смог исторгнуть только скулеж. Но мучитель сжалился и сильно сжал сосок жертвы и в тот же момент тело Цзян Чэна затряслось, напряглось и начало судорожно двигаться а лицо потеряло привычное напряжение наполнившись бездумным, пустым блаженством. Вскоре его перевернули на спину и нежно проминая живот заставили раздвинуть ноги, показывая результат кропотливой работы. Внутренняя часть бедра блестела от масла да и все между ног было вымазано маслом, мышечное колечко выглядело не как в самом начале, нетронутое и невинное, а как будто кто-то очень хорошо побаловался с ним: покраневшее и припухшее. Цзян Чэн не сразу почувствовал как мучения продолжились, откинувшись на спину он пребывал в странном трансе и казалось был готов принять все что ему дадут без единого сопротивления. Но неожиданно, пребывая в сладкой неге, его пронзило болезненное ощущение, в член вторглась скользкая и твёрдая длина и это было слишком, даже больше чем то что с ним было раньше, Цзян Чэн даже попытался дёрнутся, уйти от ощущений, но его удержали за плечи. И успокаивающий шепот опять поверг Цзян Чэна в лихорадочный пот. — А-Инь потерпи немного, вот сейчас тебе больно но когда я наполню тебя, твою пипи тебе не будет так больно. И Лань Сичень подхватил своего мальчика за бедра подвинув его ближе к себе, вперёд. Вернув тем самым его на место. Цзян Чэн чувствовал как движется палочка удерживаемая рукой в белой перчатке. Вверх вниз и с каждым разом она приносит новые ощущения и эмоции. Боль, отчаяние, усталость острое наслаждение. В один момент он ощутил что не может сделать вдох и выдох. А потом все стало таким беззвучным и темным — пропал и очаровательный доктор Лань в белом халате, и эти мучительные процедуры, и кабинет, и все все все…

***

Мадам Юй сердито стучала ногтем по рулю, Вэй Ин опаздывал. Не стоило разрешать ему идти вместе с А-Чэном. А в том что этот паршивец виноват в том что они до сих пор не вернулись Мадам Юй не сомневалась. Ее сын пусть и не идеален, но не стал бы испытывать ее терпение, вне зависимости от результата. Пурпурный нарощеный ноготь впился в кожу руля машины. Мадам Юй взглянула за стекло, там возвышалось акуратное здание академии Гусу. Творение клана Лань. Даже построив два этажа эти монахи сумели создать у корпуса впечатление нависания божественности и снобизма над маленьким тобой. Юй Цзысюань откровенно нервничала и оттого сердилась. Попасть в эту академию ой как не просто, нельзя просто как раньше заплатить денег, нужно пройти тест а потом уже заплатить. Правда не всегда. Для тех кто сумел своими результатами впечатлить учителей академии Гусу те могут обучаться бесплатно, но обязаны держать уровень своих оценок, поэтому степендианты хотя и учатся в закрытой школе предпочитают приежать в летний лагерь Гусу и готовиться к учебному году. Говорят что такую возможность предоставляют даже поступившым в тот же год абитуриентам. А-Чэну было бы полезно. Мадам Юй опять взглянула на часы. И где их носит?

***

Цзян Ваньинь краснел, Цзян Чэн бледнел, обычно, он не попадал в такие ситуации, это стандартно прерогатива Вэй Ина. Цзян Чэна хвалили. Один из экзаменаторов теста по фундаметальным наукам — Цзинь Гуанъяо был доволен его работой, ее насыщеностю и краткостью. Молодой человек в песочном костюме с такой лёгкостью рассыпал комплименты поблескивая лисьими глазками. И этими же глазами оценивающе сканировал бедного абитуриента. А «Уважаемому Цзян Ваньиню» хотелось сказать, да нет вы не правы, все получилось так только потому что мать меня заставила сделать все упражнения в подготовительной книге, и потому что Вэй Ин показал как решать то что я не смог. Вам просто понравилось то что было решено не мной раньше, то что я смог хорошо запомнить. И вообще, где номер три в списке? Где этот долбаный петух? А Вэй Ин, подобно его птичьему племени, бодро выскочил из-за угла и поскакал по коридору прямо к Цзян Чэну. Конечно, увидев экзаменатора он сделал вид невинности но взъерошеный вид, более чем обычно, не давал никому усомниться что кто-то недавно нарушал ланськие правила.

***

— И зачем нам этот лагерь? Мы все можем выучить и так, правда Чэн-чэн? Вэй Ин снял солнцезащитные очки и взглянул на дверь в высоком белом заборе. Она была неожиданно красивой: голубая с рисунками белых облачков, никогда не скажешь что это нарисовал себе суворый клан Лань. — Матушка так решила, так что не возникай, — Цзян Чэн шикнул на брата, тот еще в дороге достал его своим нытем. Вэй Ин одетый как на курорт, в красной гавайской рубашке и синих шортах выглядел уж слишком радостно для человека который потратит месяц своих каникул на учебу, пока что даже непонятно чему. Лично Цзян Чэну такая перспектива не нравилась, но востоженому состоянию матушки он не может противопоставить совершенно ничего. Как она, сдерживая улыбку спешила, на каблуках, в отцовский кабинет такое невозможно забыть. Сама мысль что ее сын поступил в Гусу на стипендию приводила Юй Цзысюань в экстаз. В отличие от Цзян Фэньмяня, но это уже другая история. Цзян Чэн нажал кнопку дверного звонка. Дверь сразу же отворилась. Молодой человек, впустивший их, легко улыбнулся, тряхнул рукой с зажатой в ней синей офисной папкой и сказал: — Вы же Цзян Ванинь и Вэй Усянь, верно? Меня зовут Су Ше Пожалуйста, предоставьте ваши приглашения. Вэй Ин скорчил гримасу: — Какие приглашения? Но, начинающееся недоразумение прекратил Цзян Чэн, он протянул привратнику два листа с надписями и даже оттисками печатей. — Вот, прошу прощения мой брат не был осведомлен о приглашениях. На это, Су Ше кивнул и с особой аккуратностью сложил бумажки себе в папку. Он махнул рукой в направлении ближайшего домика. Вообще, за высоким забором была был такой же лес как и перед забором, Возле входа стояло пару белых одноэтажных домиков а дальше казалось что начинался бескрайний лес. — А почему я ничего не знал о этих приглашениях? Вэй Ин с удобством устроился на небольшом диванчике. — Потому что ты, придурок, очень не хотел сюда и, чтобы не было как в прошлый раз, матушка отдала приглашения мне прямо в руки, когда мы прощались. — ответил Цзян Чэн. На это Усянь только фыркнул. Ну не так уж он и невыносим, как подозревает Мадам Юй. Су Ше несколько суетясь проводил их в один из домиков у входа, он сказал что это гостевой домик и тут они могут оставить свои вещи, а так же им нужно ознакомиться с правилами и оставить свою подпись как знак согласия и принятия. Правилами оказалась горчичного цвета книжечка толщиной с палец, Су Ше положил на столик два экземпляра и махнул рукой на стоящие вокруг диванчики, что то вроде бы как присаживайтесь. А сам ушел, оставляя гостей один на один со сводом правил. В комнате пахло благовониями, чем то хвойным. Вэй Ин вытянулся на диванчике, положив стройные ноги на столик. Весело улыбаясь он смотрел на Цзян Чэна, тот всегда пытался казаться эдаким представительным человеком с каменным лицом, но увы даже одев костюм из дорогой снобской ткани, идеально уложив длинные угольные волосы в унылую прическу, все равно, из-под благочинной обертки проглядывал огонек беспокойства и недовольства. Тот поглядывал в зеркало на стене, пытаясь найти изъян в своем внешнем виде, и хмурился сурово сводя брови. «Что же тебя тревожит?» — подумал Вэй Ин и еще больше разслабился на диванчике, развалившись на нем, громко вздыхая, разводя ноги в разных стороны, правила он читать не собирался, а вот посидеть в телефоне и побесить мимоходом Чэн-Чэна да как раз. Цзян Ваньинь недовольно глянул на брата, иногда казалось что Усянь не осознает своей красоты в полной мере, будто не использует свое наглое красивое лицо, постоянно оголенную то здесь то там нежную чистую кожу для привлечения определенного внимания. Цзян Чэн отвел глаза на книжку правил, не то чтобы он интересовался мерой сексуальности брата, но иногда даже одеваясь во что то придурковатое Вэй Усянь выглядел хорошо, да так что хотелось укусить его за эту идеальную ничем не скрытую шею, облизать ее следуя языком от одной родинки к другой. Чтобы лицо этого паршивца наполнилось желанием, ответным желанием. Цзян Чэн, усилием воли заставил себя не кривится от таких мыслей. .

***

Доктор Лань посмотрел на Цзян Чэна и пасом руки указал на место рядом со своим столом. — Как самочувствие? — Хорошо. — Цзян Чэн попытался успокоиться. Но будучи голым это сложно сделать. Его попросили оставить всю всю одежду за ширмой и одеть медицинские трусы с дыркой сзади и спереди, правда для того чтобы увидеть что либо через эти дырки нужно расправить складки на нетканном материале. Поэтому пациент, до непосредственых манипуляций должен чувствовать себя защищенно. Только вот у Цзян Чэна до сих пор зудела грудь, особенно в области сосков. Они стали крупнее и ярче и все время хотелось чесаться. Ночью становилось совсем невмоготу, и жесткая лянаная простынка превращалась одновременно в облегчение и наказание. После того как они с Вэй Усянем совершили символический жест, подписали правила, их отправили в санитарный домик, где как им объяснили, только приехавшие живут пока не пройдут медицинский осмотр, сдадут анализы и получат справку что никого ничего не заразят. Лань Сичень встал из-за стола, начал мыть руки оголяя из-под белых рукавов изящные запястья. — Сначала мы посмотрим ваше горлышко, послушаем вас, потом и все остальное. Раздался звук перчаток и шум от мед инструментов. Цзян Чэн почувствовал подбородком касание латексных перчаток. — Открываем ротик, Да-а так больше, хорошо. Холодная палочка проминала язык все грубже и глубже. — Так хорошо. Теперь послушаем ваши лёгкие. Расслабляемся. Холодный фонендоскоп заскользил по спине. Цзян Чэну до безумия хотел чтобы врач своим прибором помасировал соски, чтобы это странное ощущение зуда наконец отступило или ослабло. Когда ушко прибора коснулось грудной клетки, рядом с нуждающейся грудью то в комнате прозвучал несдержаный стон — Ааааа — У вас что то болит? Краснючий Цзян Чэн от волнения сцепил ладони замком и указал на живот. — Вот тут. Лучше идеи у него не было. — Сильное ощущение? — Так, немного… Врач сложил фонендоскоп на стол. И легонько толкнул пациента к высокой кушетке. — Ложитесь, как раз хотел осмотреть вашу грудь, она мне кажется слишком припухлой. Заодно пропальпируем вашу брюшную область. Обернувшись Лань Сичень заметил что никто ложиться не собирается. — Не надо грудь. — Просипел Цзян Чэн. — Вы стесняетесь? — прозвучало строго, — так это зря, заболевания молочной железы бывает и у мужчин. И подобное может привести к неприятным последствиям. Ложитесь. Крыть было нечем, пришлось преодолевая смущение подчиниться. Обычно подобные осмотры можно провести вне школы, в больнице но в Гусу предпочитают все контролировать, чтобы: «все было под твердой рукой». Кушетка была укрытой мягкой прохладной простынкой. Цзян Чэн то ли от приятной постели, то ли от улыбки Лань Сиченя, позволил себе дышать ровно и успокоиться: лег ровно, руки за голову, безропотно позволяя уложить себя так как удобно для осмотра. Прохладная рука аккуратно надавила на живот. — Не больно? — Нет — Хорошо, тогда начнем с груди. Сначала, от прикосновений Цзян Чэн ощутил облегчение, тело будто разслабилось отпустив часть той нервной пружины что закручивалась с каждой минутой. Но вскоре, жаркий огонек страсти с невыносимой силой закрутился внизу живота, заставив мускулы напрячься и спустился вниз, к паху. Не в силах сдержать и это чувство, Цзян Чэн ощутил как внизу что-то оживает, наливается силой. Он понимал что сейчас произошедшее скрыть не получится. И от горечи предстоящего унижения закрыл глаза. Лань Сичень со всей скрупулёзностью проминал грудь, под умелыми пальцами на светлой кожей возникали и исчезали красные пятна от касаний. Грудь была смазана лосьоном для лучшего скольжения, так как мять приходилось довольно сильно, он переходил от нижней части к верхней по часовой стрелке и наоборот. Видя как напрягается его пациент врач начинал поглаживать Цзян Чэна то по боку то полоскому животу, будто невзначай заходя кончиками пальцев под хлипкую резинку пластиковых трусов несильно массируя внизу живота. От таких действий пациента еще больше потряхивало. — Что же вы так напряглись? Если думаете о вашем возбуждении то бросьте. Вероятно у Вас есть эрогенная зона в области груди. Если желаете, то я могу вам помочь. — рука в перчатке аккуратно коснулась напряжения поверх трусов. — Нет! Не надо! Я сам!. — из глаз Чзян Чэна даже брызнули слезы. Пока все молчали можно было делать вид что ничего нет. Нет вставших возбужденных сосков, нет эрекции, его плечи и шея не залиты румянцем до краев. Ему хотелось вскочить с кушетки и броситься прочь из этого светлого кабинета, но сил хватило только схватить врача за руки. Лань Сичень сделал такое мягкое выражение лица что Цзян Чэну стало неловко. О чем он думал. Это просто же процедура, врач просто… Просто… Что сделает? Пока пациент завис в своих мыслях белые без единого пятнышка слипоны отдалились от кушетки. Врач начал снимать перчатки. — На сегодня закончим. Я пойду отнесу документы, думаю минут двадцать пять вам хватит? — он подмигнул и ушел. Стук закрывшейся двери вырвал разум Цзян Чэна из оцепенения, от понимания почему этот деликатный Лань свалил и для чего невыносимо хотелось выть. По всему кабинету раздался печальный стон.