Восьмого, в полночь, на том же месте

— Мамочка, — жалобно попросила Иврис. — Сними, пожалуйста, барьер.       Лорд Вейна, имевшая пять медалей за штурм Тингельского рукава и одиннадцать убитых джедаев, вздрогнула от её тона и на шаг отступила от двери, которую, помимо сдвинутой сейчас тяжелой панели, закрывало мощное энергополе. Зачем в спальне Иврис столько ступеней защиты, Вейна не спрашивала. Гнев Императора ведь вечно находилась под прицелом ассасинов. — Техники перезаписали коды доступа, малышка, — ласково ответила повелительница. — У тебя есть меч, — так же любезно напомнила Иврис. — Ты можешь сжечь контур питания к ПРОКЛЯТЫМ ХАТТАМ! — Даже если я отключу барьер, внизу два отряда элитных штурмовиков и дюжина гвардейцев Совета. Далеко ты не уйдёшь. — И ты что, позволишь держать дочь в плену в собственном доме?       Со смирившимся вздохом Вейна повернулась к кому-то, и поле на несколько секунд погасло. Чистокровная не дала Иврис выйти: вместо освобождения легонько, но непреклонно подтолкнула обратно в комнату. — Ты себе и представить не можешь, в каком гневе был Тёмный лорд, — сдержанно пояснила Вейна, усаживая отпрыска на кровать.       Иврис презрительно хмыкнула. Вейна и представить не могла, в каком гневе была сама Иврис, когда в двух шагах от крепости Повелителей Ужаса прибыл Дарт Нокс и дальнейшие события заменились непреодолимым желанием поспать. Как она ни сопротивлялась Силе, ситхская магия оказалась мощнее. У Иврис даже не осталось времени подумать, кто стоит за её вероломным похищением с поля боя.       Вместо подвалов Нокса или Совета она очнулась в своей спальне, но радости обстоятельство доставило крайне мало. — И что, ты сразу испугалась? — всплеснула руками Иврис. — Шедд ему и чихнуть в твою сторону не даст. Он вообще знает, что ты здесь? Заодно с будущим убитым советником, укравшим вашу единственную дочь? — Твой отец сам меня послал, — без тени вины отозвалась Вейна. Она страдальчески осмотрела покои — по её меркам всё ещё недостаточно вычурные. — Он пожелал, чтобы я уладила конфликт между тобой и Тёмным лордом. — О, я улажу, — горячо заверила она. — Как только сунется сюда — я ему все… — Миртиврисхан!       Иврис невольно подобралась, потому что в голосе чистокровной появились гневные ноты. Она давно не была ребенком, но и спустя двадцать лет опасалась серьёзно злить Вейну. Когда все твои дети одарены Силой, держать их в узде можно только через повиновение, боль и ужас. Вейна этими инструментами владела в совершенстве. Ей бы свою академию открыть — половина ситхов бы планеты продавала, чтобы сунуть чадо ей на воспитание. — Шедд не хочет доводить до крайностей, потому что действительно опасается лорда Ваурона, — продолжила Вейна строго, но уже без эмоций. — О членах Совета не сплетничают, но то, что повелитель был как минимум трижды женат, знают все. Каждую настигла настолько внезапная и нелепая смерть, что руку Ваурона тут разглядел бы даже слепой.       Иврис взвыла и закатила глаза. — Я же вам объяснила, что всё несерьёзно! Вы двенадцать лет пытаетесь выдать меня замуж, и что? Настолько отчаялись, что уже и Ваурона как вариант готовы рассматривать? — она ахнула, ужаснувшись собственной догадке. — Вы это ему после ужина предлагали? Так вот почему он тогда с цветами приперся, романтик хренов!       От негодования Иврис толкнула Силой табуретку. Та несколько раз кувыркнулась в воздухе и с грохотом сломалась о дальнюю стену. Поверила, значит, в искренность. Уши развесила. А они там за её спиной торговались, словно тук’ату в разведение отдавали. — Ты могущественна, дитя моё, но в настоящих интригах — птенчик, выпорхнувший из гнезда. Мы с Шеддом многого не знаем, но считаем, что пока лучше держать повелителя на расстоянии вытянутой руки и не провоцировать. Как ещё мы можем тебя оградить? — Я — Гнев Императора, — напомнила Иврис. — Если я пожелаю, завтра на кресле советника будет лежать его голова. — Власть Императора ослабла, — с сожалением отметила повелительница. — Нам приходится ещё больше считаться с Советом.       Вейна поднялась, напоследок успокаивающе тронув её ладонь. Строгое лицо чистокровной озарила мимолетная коварная улыбка. — Положись на нас, родная, и подыграй немного, — шепотом добавила она. — Скоро мы всё уладим. На то и нужна семья, верно?       Иврис досадливо отмахнулась. Она и знать не хотела, какую ещё пакость задумал отец. Но поди ж ты объясни двум могущественным повелителям, что их деточка уже достаточно выросла, чтобы самой решать проблемы.       Вейна спешно выпрямилась, когда в дверном проёме возникла фигура Дарта Ваурона. Мантия на нём была не по ситуации роскошной, будто советник случайно заглянул после гранд-парада. Лицо зато больше походило на восковую маску, предназначенную для особо кровавых ритуалов. — Отпусти охрану, лорд, — он покровительственно махнул Вейне. — Дальше мы сами договоримся.       Иврис враждебно скрестила руки на груди. Больше всего в Вауроне её удивляло, что он искренне верил в желание людей с ним контактировать после того, как он открыто пытался их убить. Или похитить.       Матушка коротко поклонилась и поспешила к выходу. Иврис успела поймать её зловещее подмигивание. — Пришёл извиниться? — Гнев вопросительно выгнула бровную дугу. — Почти. Давай начистоту, дорогая, — советник лениво поправил кольца на правой руке. По мнению Иврис, они и так сидели идеально. Жест был призван отвлечь внимание от ледяного тона. — Твой ребенок — не только твой ребенок, но ещё и мой ребенок. Поэтому ты остаешься в Каасе. Не охотишься по приказу Руки. Не ввязываешься в военные действия. Не сговариваешься с советниками за моей спиной. Твою безопасность я обеспечу по-хорошему или по-плохому.       Иврис гордо встала во весь рост, чтобы Ваурон не думал, что может запугать её словами. Мысль поделиться с ним планами Шедда выветрилась моментально. — Как? Организуешь ещё одно похищение? — не удержалась от обвинения Иврис. — Если в твое время не успели изобрести дипломатию, то сначала обычно пробуют по-хорошему!       Ваурон прекратил теребить кольца. Его непонимающая улыбка сменилась на зловеще доброжелательную.       Пока подыграть, напомнила себе Иврис. А потом она сделает так, что он вообще улыбаться не сможет. Никогда. — Это и было по-хорошему, лорд Гнев.