Luce splendente

Тем, кто обуздывает свои желания, удаётся это делать лишь потому, что желания их не настолько сильны, чтобы быть необузданными. Уильям Блейк.

Время идёт, Дамиано пишет картину за картиной. От творческого кризиса не остаётся следа. Он охотно позволяет своим друзьям отвлекать себя от процесса и часто ходит на встречи с ними. С радостью соглашается на несколько дней поехать на Капри. И там, сидя у моря с бокалом Беллини*, Дамиано вдруг очень остро чувствует, что хотел бы этот момент разделить с Тамиэлем. Он часто думает о нём. Встреча с Тамиэлем преображает Дамиано, дав ему уверенность и веру в свои силы. В самом Дамиано что-то меняется, рождается нежность (влюблённость) Ему хочется этим делиться с Тамиэлем. Он задаётся вопросами: Рядом ли он? Слышит ли он мои мысли? Если его позвать, он явится? Дамиано не терпится показать картины, которые он написал со времени их встречи, особенно - ту самую. Ту, на которую его вдохновил ОН. Однажды, Тамиэль ему снится. Дамиано не помнит сон целиком, не помнит, что там происходило в целом. Но он помнит, что Ангел от чего-то его спас. А ещё тепло, исходящее от Ангела и это тепло переместилось во внешний мир и окутало Дамиано. Миновал год. Ночь является во всей своей красоте: булавки-звёзды переливаются в волосах её; тончайшая, нежнейшая лунная ткань, словно газовый палантин - обволакивают тело её. Благостная тишина сопровождает её. Дамиано волнительно ожидает появления небесного существа. Он располагается в саду, под всё той же магнолией, курит и смотрит на небо. Волосы пушатся беспорядком, в ушах капли-жемчужины, кремовая полупрозрачная рубашка из льна нараспашку и в тон ей брюки. Тамиэль появляется за спиной и у Дамиано вздрагивает сердце, когда он слышит хлопанье крыльев и ощущает колебание воздуха. Дамиано разворачивается и Ангел видит загоревшиеся глаза и открытую, счастливую улыбку. Дамиано хочется дотронуться до Тамиэля, ощутить текстуру перьев. Хочется, как во сне. — Можно прикоснуться к тебе? — Да, — помедлив несколько секунд, Ангел делает шаг к Дамиано. Пальцы касаются длинных, изящных и красивых пальцев Тамиэля, затем устремляются дальше - вверх по руке. Остановившись на плече, бережно погружаются в перья. О, непередаваемо приятно почувствовать, какие они нежные и пышные. А ещё они будто переливаются. От Тамиэля пахнет свежестью. Дамиано подаётся ещё ближе, коснувшись головой груди Ангела и ощущает, как Тамиэль обнимает его и руками и крыльями. Объятия Ангела дарят такое спокойствие и счастье, каких Дамиано не ощущал за всю свою жизнь. Вдобавок, примешивается сладость от присутствия Тамиэля. Сколько они вот так простояли, Дамиано затрудняется ответить. Ангел, не размыкая крыльев, протягивает на ладони баночку. — Это тебе, особенная краска, — Тамиэль озорно смотрит на Дамиано сверху вниз. Ресницы его покрыты инеем. — Всё это волшебство, — с пылкостью замечает Дамиано. — Спасибо! — Положив руку на затылок, требовательно притягивает Тамиэля и целует. И хотя, поцелуй целомудренный, Ангел стыдливо опускает голову. Цвет смущения окрашивает ему лицо. А перья излучают мерцание. Этот поцелуй - неожиданность, как для Тамиэля, так и для самого Дамиано. — Пойдём со мной, я тебе кое-что покажу, — Дамиано всё ещё любуется смутившимся Ангелом. Тамиэль раскрывает крылья, выпуская Дамиано. И следует за ним в дом. Ангел с видом знатока приближается к стене, у которой располагаются картины. Переходя от одной работы к другой, надолго останавливается у той, на которой он изображён. Дамиано всё это время стоит позади, на пороге, облокотившись о дверной косяк, сосредоточенно наблюдает за каждым движением Ангела. Любуясь им и уже сожалея, что тот скоро покинет его. — Недурно, очень недурно, — отмечает Тамиэль, как-то робко переводя взгляд с картины на Дамиано и обратно. — Спасибо. Это благодаря тебе. Она для тебя, — лучезарно улыбается Дамиано и в три шага оказывается за спиной Ангела. Тамиэль замирает. Дамиано ласкает взглядом бронзовые волосы (а хочется рукой) и вдыхает благоухание такой острейшей свежести, как если бы очутился в мае, на лугу, среди пышной зелени, после дождя. Или у подножия гор, в декабре, с приходом первых морозов. Или в Неаполе, у воды Тирренского моря, перед дождём. Или в Венеции, у канала, ласкаемый приятным ветерком и наслаждаясь закатом. — Что-нибудь выпьешь? — разбивает Дамиано очарование момента. — Чай. Ты очень любезен, — Ангел будто обрадован нарушенной тишине. Когда несколько минут спустя Дамиано вносит поднос, на котором уютно расположены: две чашечки с чаем, тростниковый сахар, лимон, листочки мяты, засахаренные каштаны, то застаёт Тамиэля неуклюже сидящим на краю дивана. Крылья Ангела за спинкой дивана и кончики их подогнуты. — Вряд ли тебя удивишь, — Дамиано кивает на чашку и делает глоток. — Ты проницательный, — улыбается Тамиэль. — Как-то я, встречая рассвет в пустыне Сахара - пил чай с бедуинами. — Изумительно, — загорается Дамиано. — Прошу, расскажи ещё что-нибудь. И Ангел рассказывает ему, как однажды девушка, лицо которой было закрыто чадрой, а большие глаза, наполненные солнцем и насурьмлённые - омывала его руки и ноги розовой водой; как в 1863 году (невидимый, конечно) он присутствовал в оперном зале Парижа и слушая оперу Жоржа Бизе - плакал, поскольку это было магически и непостижимо прекрасно; как гулял по самым высоким заснеженным вершинам; как парил в плотном флёре тумана над Сан-Франциско и пряди его волос, ресницы, перья - ослепительно блестели от оседавших крупиц; как целовала его дева редкой красоты в благодарность за то, что он спас её от казни; как в Новом Орлеане курил опиум в старинном особняке и когда пришло расслабление, казалось, что он покачивается на воде, а вовсе не лежит на потёртом, выцветшем, но прекрасном ковре. Когда Тамиэль заканчивает, уже зарождается рассвет. Дамиано весьма впечатляют истории, а один момент в высшей степени его удивляет. — Ты курил опиум? — его идеальные брови высоко поднимаются. — Не все Ангелы безупречны, Дамиано, — приглушённо отвечает Тамиэль и смотрит так проникновенно. — Мне пора. У Дамиано сдавливает в груди. Там, где уже зарождается любовь к этому восхитительному созданию. Он не желает расставаться с Ангелом. Но Тамиэль невесомой поступью уже удаляется в сад и там, освещённый пробуждающимся солнцем, хрупкий, изящный, оттолкнувшись от земли и распахнув огромные крылья, струящиеся серебром - легко взлетает. Нежно взглянув на Дамиано через плечо, Ангел оставляет его во власти пленительных чар.