Отпечатки

Мелифаро вообще парень сообразительный, дважды ему что-то говорить не приходится – все хватает на лету, слышит слова еще до того, как они будут сказаны, и временами опережает даже мысли. Так что дважды повторять ему, что жизнь – штука переменчивая, никто никогда не считал нужным. И Мелифаро не требовал этого, потому что сам прекрасно знал едва ли не с рождения – ничего не бывает насовсем и навсегда. Собственно, это знание очень помогло ему в будущем: Мелифаро научился одной из самых важных вещей, которым вообще стоит учиться в жизни – воспринимать все перемены как благо, неоспоримое и неизбежное. Впрочем, вместе с привычкой не сопротивляться переменам Мелифаро научился еще и уживаться с ними, что немаловажно. Он здорово умеет сделать из каждого огромного и уродливого «не нравится» маленькое и довольно симпатичное «вполне устраивает», когда дело касается изменений, которые чуть ли не каждый день валятся ему на голову в последние дюжину лет. Так что это, несомненно, одна из тех наук, которая до сих пор помогает ему сохранить рассудок. Словом, Мелифаро отлично делает из лимонов несметное количество лимонада, пусть временами кисловатого, но от него хоть плакать и плеваться не хочется, как от пресловутых лимонов, которыми его как-то раз любезно угостил сэр Макс, чтоб ему пусто было. Мелифаро привык держаться молодцом, не терять лица в любой ситуации, потому что поди отыщи потом его, как потеряешь – закатится под комод да и пропадет. Так что приходится беречь лицо от всяких потрясений и держать себя в форме - не давать губам расслабиться и превратиться в грустную мину, не позволять глазам перестать светится, не опускать нос и гордо глядеть вперед, на всю дрянь, которая так или иначе случается время от времени. Как-то сэр Мелифаро услышал фразу, смысл которой так и застыл у него в голове, каменным изваянием, на память и на будущее. Точно он ее не берется вспоминать, но смысл в ней был вложен примерно такой: «Ничего не поделаешь. От нашего горя небо не рухнет, и земля не разверзнется». Он часто вспоминает эти слова, когда ему кажется, что он не в силах пережить очередную перемену. Он прекрасно понимает, что от его страданий дела не будет – только себе настроение испортит, да и может быть паре-тройке ближайших товарищей. Вот если бы от грусти был какой-то толк – воскресить былое, например, получилось бы, или хотя бы мир сломать, чтобы он, ненавистный, не был так прекрасен и счастлив в тот момент, когда тебе плохо – это другое дело. Но нет, как ни прискорбно, Мелифаро бессилен в такой ситуации. Путем проб и ошибок он выяснил, что наилучший способ избавиться от этого ноющего чувства досады и грусти в груди – делать что-то, что угодно, и как можно больше, до тех пор, пока боль по былому не уменьшится до терпимых размеров и дышать не станет легче. А тогда можно и погрустить тихонько – в одиночку, где-то, где тебя никто не найдет, просто помолчать в память о потерянном. Вот и сейчас Мелифаро временами сбегает из Дома у моста, берется за руль амобилера и с невиданной для него скоростью мчится куда-то вперед. Ветер пахнет поздней осенью, прохладой, сырой листвой и хвоей, речной водой и моросью. Мелифаро тормозит, удобно устраивается на капоте машины и долго-долго смотрит на водную гладь, слушает ветер и молчит. Если бы кто-то сказал ему полдюжины лет назад, что он вот так вот будет просиживать добрые полчаса с лишним бездействуя и просто глядя перед собой – он бы только рассмеялся этому лгуну в лицо. Но время и перемены оставляют на нем свой отпечаток. Мелифаро отлично научился принимать любые перемены, а они, в свою очередь, привыкли оставлять на нем едва заметный след, тонкий аромат, каким иногда благоухает сонная трава – совсем незаметный, но стойкий до невозможности. Сэр Мелифаро отлично знает, что в любой момент может заявиться в гости к своему другу, выпить вкуснейшего кофе и помолоть языком всласть – обзывать Макса как попало, сплетничать с леди Меламори, по-отечески шутить с Тришей и серьезно беседовать с Франком. Знает, но все равно не делает этого – не потому что не хочет, а потому что чувствует, что это не желательно. А временами все-таки не выдерживает и несется опрометью вперед, потому что, как бы он ни старался – не со всеми переменами можно смириться до конца. Ему грустно. Потому что в Управлении полного порядка нет кого-то, кого можно собрать в охапку от полноты чувств, а иногда огреть по голове. Нет кого-то, с кем можно препираться от души два часа кряду – и не уставать, не вспоминать о делах и обязанностях, а совершенно без оглядки, как детстве, вовсю отдаваться веселой игре – кто кого обзовет похлеще и при этом получит побольше удовольствия. Нет кого-то, кто рассыпает во все стороны загадки и чудеса, запутанные тайны и неведомые никому, даже хозяину, секреты - а Мелифаро тот еще любитель головоломок! Нет кого-то, с кем можно бессовестно тратить все дежурство на болтовню и отчаянный смех. Ему грустно, потому что рядом нет его друга. Поднимается ветер, темные осенние воды Хурона волнуются и дышат, укрывшись отражением серых облаков. Мелифаро грустно улыбается и глядит на свое отражение в зеркальной глади реки. Время и перемены оставляют на нем свои отпечатки, неумолимо и беспощадно. И хочешь не хочешь – а жить дальше как-то придется, потому что, Мелифаро знает, небо не рухнет, и земля не разверзнется. Назад Мелифаро едет уже медленнее, потому что сердце не ноет так, как несколько минут назад. Где-то сквозь рваные серые тучи бледнеет осеннее солнце.