Peccato-2

Итак, мы начинаем нашу игру, конец которой мне, как автору, неизвестен, но согласитесь, чем более непредсказуемый сюжет, тем слаще развязка. «Стояла глубокая ночь. Внутренние стены Собора Святого Петра, отдыхающие от взглядов нескончаемого потока туристов, сводили с ума и нисколько не помогали скрыться от безумных желаний, которые очень хотелось исполнить. — Доброй ночи, мой любимый Рим, — вполголоса проговорил я, проходя мимо огромного кивория, опиравшегося на четыре витые колонны. Шагая по главному нефу одного из самого большого храма в мире, старался думать только о хорошем, светлом и чистом, как подобает священнослужителю. Подойдя к алтарю, перекрестившись, поднес свечку к пламени. Стараясь вести себя правильно, как положено Папе, вместо обычного одеяния так и продолжаю на себя надевать тот или иной модный наряд. Этой ночью я облачился в длинный шелковый халат оттенков синего цвета с изображением белоснежных огоньков, а также красных и голубых пятен. Мои ноги спрятаны в просторные и легкие штаны с высокой талией, а ступни — в шлепанцы из плетеной рафии. Вместо кольца рыбака на моем безымянном пальце красуется кольцо из желтого золота с крестом, а шею украшает ожерелье с крестиком и стразами с позолотой. Этим вечером подвел глаза черным карандашом, а бороду, покрашенную в черный цвет, немного укротил, чтобы она выглядела аккуратной на моем лице. В душе царили спокойствие и некое умиротворение, но вот мое эго требовало вкусить запретные плоды… Мучила жажда. Наполнив металлический бокал с позолотой красным вином, сделал пару больших глотков. Вообще, где-то читал, что у римлян не принято считать количество выпитых бокалов вина, любовников и годы. Так вот, выпитое вино не в счет, а что касается возраста — мне всегда будет тридцать пять лет, поскольку собираюсь оставаться вечно молодым и модным Папой, уж нравится это кому-то или нет. — Вы здесь одни, Ваше Святейшество? — услышал я знакомый голос. Обернувшись, заметил Юрия, одетого так, как не подобает служителю Бога. Его тело было украшено в свободные кружевные темно-синие одежды D&G, а пальцы рук, свободные от перстней и колец, держали светлые, широкие массажные свечи. Приподняв бровь и уставившись на него, поинтересовался, зачем они. — Скоро узнаете, — загадочно произнес он, чиркнув спичкой, зажигая их. — Я думаю, что нам с Вами не помешает расслабиться… В этот самый момент почувствовал прикосновение чьих-то рук на своих плечах. Не успев посмотреть, кто коснулся меня, ощутил поцелуй на своих губах. Он оказался со вкусом клубники и таким трепетным, словно в него вложили истинную нежность ко мне. — Моника, — обронил я, узнав женщину, с которой, если можно так сказать, был уже знаком. — Я тоже тебя помню, — подмигнула она, нырнув руками под мой халат, прижавшись ко мне всем своим сочным и горячим телом. — Пойдем, — прошептала она на ушко, взяв меня крепко за руку. Заметив, что у Юры тоже имелась компания в лице какой-то шатенки модельной внешности (ею являлась Бьянка Балти), уперся лопатками об стену, в которой в паре метрах от меня стояла статуя какого-то святого. — Господи, прости, — прошептал я, уставившись в высокий потолок. Сидя передо мной на коленках в откровенном белье синего цвета, открывавшем отчасти самые интимные части тела, Моника, лаская обеими ладошками мой член, вбирала головку внутрь. Смотря на меня демоническим взглядом, словно изголодавшаяся сучка, жадно облизывала его и брала в мокрый рот, явно намереваясь откусить часть плоти. Вжимаясь в стенку от удовольствия, наблюдал, что делал Юра. Абсолютно нагой, держа свечу, он выливал растопленный соевый воск на руку. Его губы были плотно сжаты, а взгляд сосредоточен на ладони. Поднеся ее к плечу итальянской модели, принялся медленно водить по ее коже. Девушка, закрыв глаза, лишь покачивала головой из стороны в сторону. В воздухе стал гулять приятный аромат манго. Погружаясь в состояние неги и, остановив знакомую, подойдя к столику, на котором горела свеча, погасил ее, накрыв пламя деревянной крышечкой. — Сядь на пол и закрой глаза, — попросил я свою партнершу, снимая с себя шелковое одеяние. Проведя им по ее спине и взяв свечку в руку, начал медленно выливать массажное масло. Выгнувшись вперед от неожиданности, Моника, положила ладони на кожу, став размазывать капли по области груди, крепко сжимая соски. Я продолжал освобождать емкость с теплым маслом. — Ниже, — обронил я, смотря, как ее ухоженные и загорелые пальцы блуждали по бокам. — Коснись себя… — Скользкие пальцы Моники спрятались под трусиками. Из ее рта вырвался продолжительный стон. — Представь, что я уже в тебе, — добавил я, снимая с себя обувь и штаны. Тем временем Муравьев подошел ко мне и, коснувшись нижней губы фалангой среднего пальца, медленно провел от шеи до края плеч раскрытыми ладонями, пахнущими тропическим фруктом. Сев рядом с брюнеткой, он подставил к ее ротику возбужденный член. Я же, разместившись рядом с ней, положив руку на промежность, медленно принялся стягивать с ее упругих ягодиц ставшие влажными трусики. Бьянка присоединилась к нам. Когда я вошел в вагину, томившейся в ожидании, шатенка, поглаживая Монику по бледным бедрам, слизывала выступавший сок кончиком язычка, стараясь им же войти в анус партнерши… Это очень заводило. Жаркая волна прошлась по моему напряженному телу.» Возбуждение накрыло меня с головой. Я прям ощутил его укол, представляя эти картинки в своем воображении. Ладно, продолжаем… «Пока девочки были заняты друг другом, мы с Юрой, даря друг другу нежность и любовь, проявляя их в виде ласк в области живота (и не только), страстно целовались. Чувствуя, что он ревнует меня к брюнетке, обняв его со стороны спины, запустил пальцы в его анус, предварительно ущипнув за ягодицу. Тем временем Бьянка, сосавшая член Юры, постанывала от того, что Моника, оставляя следы поцелуев на ее гладком выпуклом лобке, опускаясь ниже, вот-вот проникнет во влажное и горячее местечко… Скрываемый огонь сильнее, чем сама попытка скрыть его. Страсть между людьми выдает не только взгляд, но и каждое движение, каждый вдох-выдох. — Расскажи мне потом о своих грехах, сын мой… — прошептал я Юрию на ушко, когда почувствовал его в себе. — Обожаю играть в исповедь, — тяжело дыша, дал ответ он и провел язычком снизу вверх по моим губам. — Я тоже, — произнес женский голос прямо под моим ухом. Пока я любил Юрия, Моника, не теряя времени, поглаживала мою спину и напряженные ягодицы. — Тогда мы все трое направимся в исповедальню, — ухмыльнулся я, вцепившись пальцами в рельефный живот Муравьева, пока он продолжал свое приятное погружение в темную, но такую манящую бездну…» — Филипп, ты сильно занят? — меня отвлек от писанины голос Мари. — А? Что? — растерянно переспросил я, почему-то став натягивать на глаза свою новенькую панамку. — Ты занят сильно? — повторила моя тетя, одетая совсем уж по-домашнему. — Я… — замявшись, начал я. — Я… ну-у да-а-а, — прикрывая лэптоп, ответил, заметив, что она ко мне приближается. — А что? — исподлобья взглянул на нее. — Пойдем, поможешь мне достать чемодан. — Чемодан? Зачем? — Хочу его очистить от пятен. — М-м-м, а это не может подождать? У меня тут решается важный вопрос, — процедил я сквозь зубы. — Тебе что трудно оторваться на пару минут? — недовольным взглядом установилась на меня Мари. — Ща-а-ас, — протянул я, предварительно сохраняя файл. Разумеется, тетя сбила весь настрой, но зато моя совесть чиста. Сбросив с головы панаму и умыв лицо холодной водой, вернулся к своему ноутбуку. — Так, на чем же я остановился…? — пробормотал я, перечитывая последние строчки. — Ну, тут все понятно вроде. Пишем дальше, хотя! вот честно, Мари со своими чемоданами (ей понадобился не один, а целых два!) убила весь мой эротиШный настрой. Посмотрев по сторонам и поправив за спиной подушку, коснулся пальцами клавиатуры. «История сооружения, внутри которого четверо грешили, началась аж с четвертого века. Страшно, но интересно представить, что видели эти стены, украшенные различными произведениями искусства. Убежден, что здесь устраивали не один десяток оргий, ведь тому, кто не грешил, не будет и прощения. Тем временем кровь во мне кипела. Разум, отказываясь воспринимать происходящее, буквально плавился из-за горячего воздуха, который выпускали наши уста. Плавно двигаясь на мне, Бьянка, мастурбируя, касаясь своих маленьких грудей и пощипывая соски, буквально прожигала меня небесного цвета глазами. Поддерживая ее за бедра, лишь двигался в такт с ней, запустив пару своих пальчиков в ее приоткрытый ротик. Казалось, она вот-вот кончит, раз набрала довольно-таки быстрый темп. Задыхаясь от страсти, содрогаясь в конвульсиях, испустила крик, резко перешедший в затяжной стон. Выгибаясь, продолжая чувствовать меня, длинноволосая шатенка, взяв меня за запястье, облизывала указательный, зажав напоследок его влажными губами. Лежа рядом с Юрой на мраморном холодном полу и отчасти на наших одеждах, я встаю с места и поставив на коленки ту, которая делала мне массаж, осторожно вхожу в отработанный анус. Вцепившись за волосы, начинаю часто двигаться, бросая взгляды на то, как Юра, упираясь руками об пол, полностью отдался Бьянке, которой по вкусу пришелся его член…» — Как-то все обычно… — остановился я, став чесать затылок. Решив, что нужно сделать паузу и скушать «твикс», не заметил, как Илиас уселся на соседний лежак. — О, привет! — поприветствовал я друга. «Да что ж это, млять, такое?! То одна со своими чемоданами, то теперь этого развлекай! Никак я не закончу свой «Грех»!» — возмутился про себя. Заметив, что заряд практически на исходе, сообщил Илиасу, что скоро вернусь. В общем, пока ноут заряжался, я болтал с Кокотосом, который к тому же поделился мнением насчет моего нового сингла. Словом, на вкус и цвет все фломастеры разные. Если кому-то не понравился мой релиз, что ж, извините, главное, что он нравится МНЕ. Где-то спустя более получаса, наконец-таки остался один. Вытащив из холодильника любимый напиток в красной баночке, вернулся к заряжавшемуся компьютеру. — Блин, надо дописать и идти кататься… — рявнул я, усаживаясь на лежак, располагавшийся в метре от бассейна. Сосредоточившись на деле, погрузился в очередной раз в свой придуманный мир. «Освобожденные от тяжести внизу живота, мы втроем занимались телом Бьянки. Юра, запустив свои пальцы в ее мокрое лоно, делал даме приятно, пока та лежала на полу, раскинув над головой худые руки. Закрыв глаза и извиваясь в такт прикосновениям, вдобавок чувствовала, как горячий язык брюнетки игрался с клитором. Я же, решив не сидеть в стороне, взял ее за запястья и быстренько занял ее милый ротик. Находясь в состоянии сильного возбуждения, лишенная возможности дышать, как ей хочется, она в итоге громко кончает. Расплываясь в улыбке, заставляю девушку перевалиться на живот, чтобы занялась моим мальчиком… Погрузив пальцы в ее взлохмаченные волосы и мысленно уплывая куда-то, ощущаю, как сзади меня обнимают крепкие руки Юрия, заставляя вконец расслабиться… Бьянка, почувствовав мое состояние, встает с пола и, подойдя к Монике, целует ее в губы…» Вот такой вот романтический финал моей истории. Словом, вышло сочно. Всех моих героев накрыла волна удовольствия, а что касается меня самого, то добавлю лишь следующее: «Когда девушки, одевшись в сексуальное и безумно красивое белье, оставили нас с Юрием одних, мы же, накинув лишь на плечи халаты итальянского бренда (я теперь одел из кружевной ткани, а он мой, из шелка), наполнили бокалы домашним вином. Не стесняясь рассказывать о своих сокровенных желаниях, безумных фантазиях, слушая внимательно друг друга, проговорили чуть ли не до самого утра в стенах мощнейшей постройки, над созданием которой трудились известные мастера: Джованни Лоренцо Бернини (автор бронзового балдахина над могилой святого Петра мимо которого проходил), Рафаэль Санти, Микеланджело Буонарроти и др.» — Все! — выдохнул я, довольный тем, что закончил. — Теперь можно погонять по волнам! Сохранив файл и выключив ноутбук, взялся за телефон. Увидев, какое фото Муравьев мне прислал и, подумав об ЭТОМ, снова «завелся». Кажется, знаю, чем и кем займусь этой ночью... Впрочем, всем хорошего окончания лета!