Под защитой монстра

      Моя жизнь протекала спокойно, как маленький лесной ручей: я полноценно работала четыре дня в неделю посудомойкой в кое-каком ресторанчике, исправно занималась домашними делами, иногда пила чай со Сплендером или Оффендером, смеялась над извращенными представлениями о моде с Трендером и вспоминала былое с Кабадатхом. И мое наконец-то полученное душевное равновесие никто не нарушал гадкой неопределенностью.       Я понемногу копила деньги, пряча их в специально купленный для этого сундучок с замочком. Остатки той суммы, которую он украл для меня у богатой семьи одного из моих обидчиков, также убрала туда, оставив совсем немного для своих маленьких радостей. Я пока еще не определилась, на что именно потрачу накопленное: на подержанный автомобиль или на что-то еще, более весомое. Быть может, я вообще продам дом и перееду куда-то, далеко-далеко, где начну по крупицам выстраивать свое личное счастье.       В пасмурные дни, свободные от работы, я гуляла по лесу, глубоко вдыхая насыщенный аромат хвои и отсыревших после дождя листьев. Иногда мне казалось, что за мной наблюдают, причем со всех сторон одновременно. Я догадывалась, кто именно мог это делать, но показывала виду – не оглядывалась, не замедляла шаг, не убегала в дом. Я была совершенно спокойна.       Однажды меня попросили помочь с разгрузкой продуктов. Я оставила недомытую посуду в мойке и, сняв рабочий фартук и перчатки, вышла на улицу с черного хода. Там, под моросящим дождем, суетился паренек. Он, ловко вытаскивая коробки из небольшой грузовой машины, поздоровался со мной. Затем обернулся, улыбнулся и быстро сунул мне в руки ящичек со свежими огурцами.       Его звали Матео. Ему было двадцать три. Он являлся приемным ребенком, жил где-то в пригороде, работал водителем и мечтал о собственной большой и счастливой семье. И он все еще был девственником.       Когда Матео нерешительно, словно школьник, позвал меня на прогулку после работы, я почувствовала, как внутри теплеет.       Мы, как малые дети, перепрыгивали лужи, кидали талым, не совсем чистым снегом в «мишени» - фонарные столбы; он рассказывал забавные истории из жизни, над которыми я искренне смеялась на всю улицу. И так было несколько дней, пока однажды Матео не поцеловал меня: легко и… буднично, словно мы знакомы давным-давно. После этого мы стали ближе: он делился страхами о том, что иногда боится взросления и ответственности, я же выговорила обиду, затаенную на отца. Матео предложил навестить его, но я жестко отказала. Зверь должен сидеть в клетке.       Мы встречались два месяца, за которые я начала ощущать себя еще лучше. Мне внезапно хотелось научиться хорошо делать макияж, красиво одеваться, делать прически, но… Матео сказал, что это не главное, что я сама по себе прекрасна. И я поверила. А потом мы переспали. У меня дома. И после того, как я сделала парня настоящим мужчиной, он целовал мою грудь и перебирал мои длинные черные волосы.       После сладкой, нежной ночи я больше не видела Матео. А через неделю на крыльце моего дома оказалась любимая кепка парня и записка. «Ты не научилась разбираться в людях.»       И больше ничего. Но почерк… Он был до боли знакомым.       Чертов безликий.       Я порвала записку, а кепку… Ее я оставила на полочке в прихожей.       И опять началась серая рутина. Потеряв парня из-за Слендера, я замкнулась в себе: перестала гулять по лесу, перестала красить ресницы тушью, перестала любить вечера перед телевизором. Хотелось просто раствориться и получить внутреннее равновесие.       На работе некоторые вежливо интересовались моей жизнью, но я отвечала односложно. Ведь на самом деле никому не было дела до моего состояния. Так, дежурные вопросы рабочего коллектива.       В середине жаркого июля все изменилось.

***

      Вокруг меня поле, душный аромат луговых цветов и жужжание насекомых. Вдали – кромка леса, полянка, обрамленная столетними соснами, а также… пенек. Я недавно полюбила приходить в это место, садиться, закрывать глаза и не думать ни о чем. Так я успокаиваю себя в выходной день или вечером после работы. Успокаиваю, чтобы не загоняться из-за смерти Матео.       Я провела ладонями по верхушкам колосьев и репея и глубоко вдохнула аромат природы, не погубленной человеком. Если мне так нравится вот такое вот уединение, может, стоит переехать в деревню? Там я тоже смогу найти работу – на молочной ферме всегда требуются трудолюбивые девушки.       Дойдя до пенька, я присела на него и сгорбилась в расслаблении. Тени от сосен создавали приятную прохладу, столь необходимую в такой жаркий день.       Потом я закрыла глаза и…       Хруст веточек в россыпи опавших игл.       Я даже не обернулась. Я почувствовала, что это Слендер.       Боже... - Прочь.       Я напряглась через пару минут: монстр не уходил. И, похоже, не собирался этого делать. - Я сказала – прочь!       Позади – лишь нагнетающая тишина. И никакого ответа. - Эй!       Я резко обернулась – никого. А повернувшись назад, подпрыгнула от испуга: монстр стоял прямо передо мной. - Хватит издеваться!       Настроение было испорчено. Поэтому я встала с пня и хотела уже покинуть полянку, как вдруг Слендер взял меня за плечи и нежно притянул к себе вплотную. Я ощутила огромную злость: почему он играется с моими чувствами?! - Что ты хочешь?!       Я яростно схватилась за черную ткань пиджака безликого. И невольно вдохнула его аромат: лесной, терпкий и отдающий железом. Он такой же, как и всегда. - Отвечай!       Слендер гладит мои волосы, и я не в силах больше смотреть на безликое лицо. Опускаю голову и ощущаю, как горячие слезы скатываются по щекам. То, от чего я так тщательно ограждалась, стало возвращаться, - привязанность и чувства. - Ты убил. Всех их. И оставил меня одну, - я сильнее сжала пиджак и зажмурилась. – Добился своего?! - Ты знаешь, почему я сделал это.       Я скинула ладони монстра со своих волос и сделала несколько шагов назад. Слендер обхватил меня своими отростками и поднял так, чтобы мое лицо было на уровне его. - Матео пробрался в твой дом, пока ты отсутствовала. Он что-то усердно искал. Наверное, деньги? - Не может быть! - Человечишка все перерыл, предусмотрительно надев перед этим резиновые перчатки. Интересно, почему? - Прекрати! - Я помог тебе, Рейчел. Защитил. - Ты специально придумал эту историю! - Я теперь честен с тобой.       Он снова притянул меня к себе. Его руки легли мне на спину, отчего внизу живота потеплело. - Я скучал. - А я – нет! - Тогда почему ты плачешь?       Чертов ублюдок! Да он точно издевается! - Ненавижу! - А я люблю. И я пришел за тобой. - То есть? Как это – за мной? Какого хрена, Слендер?       Он поставил меня на землю, усыпанную иголками сосен. А потом присел, уткнулся головой в мой живот и начал говорить. - Ты не знаешь, что я испытал, когда ты умерла. Я не находил себе места. Мне даже было страшно хоронить тебя. И хорошо, что я не сделал этого. – Безликий поднял голову и коснулся своими бледными пальцами моей щеки. – Я сожалел. Обо всем. О каждом плохом действии для тебя. И о том, что перед перемещением тебя в мой мир сказал, что никогда не любил. Это неправда. Я любил. И ненавидел, как сейчас ты меня.       Я отвела взгляд. Слова монстра разрушали ту невидимую стену, которую я выстроила, чтобы защитить себя от его неопределенности. В сердце теплело. - Я не готов терять тебя. Дни моего существования тусклы без твоего присутствия.       Я вспомнила слова мамы: я простила его. Знаешь, почему? Потому что видела, как он борется ради тебя, как в одиночку рассуждает вслух о своих чувствах. Могу ли я так же окончательно простить? - Рейчел?       Посмотрев на него, я стала вытирать слезы. Нет, я не могу отпустить… Тогда, на эмоциях, мне казалось, что жить одной проще. Но тоска по безликому, оказывается, никуда не девалась? Она была со мной всегда, прикрытая рутиной, упертостью и гордостью? - Я докажу тебе серьезность своих намерений, - Слендер запустил ладонь во внутренний карман пиджака. – Я уважаю тебя, а значит, уважаю и людские традиции. – Он извлек из кармана золотую коробочку, украшенную алыми драгоценными камнями, и раскрыл ее. – Станешь ли ты моей женой и спутницей по жизни?       Я рухнула на колени и, не сдерживая рыданий, обняла безликого. Конечно же да! Я запуталась в себе, закрылась, ведомая отрицательными эмоциями, а теперь точно могу сказать, что это все зазря. Мне не уйти от Слендера - от того, кого я спасла от последнего удара Алисии.       Он поцеловал меня, впервые за долгое время. А потом снял с себя пиджак и быстро расстелил его на земле. Я, все поняв, легла на него. - Ты восхитительна, Рейчел.       Он накрыл меня собою и начал обжигающе-приятно водить языком по шее, ключицам, предплечьях. И он разорвал мое платье. - Только моя.       Трусики тоже были безжалостно разорваны. Но это не волновало, так как дикое желание зародилось во мне. Хотелось ощущать Слендера максимально долго, и желательно в себе. - Я сама.       Перевернув монстра на спину, я расстегнула его идеальные черные брюки. Большой член шлепнулся на живот безликого. - Я тоже скучала, - сказав это, я села на половой орган и запрыгала на нем как безумная.       Позже мы перекатывались по земле, перехватывая руки друг у друга – каждый хотел быть сверху. И каждый собирался доставить свое удовольствие. Это возбуждало еще больше.       Потом, обнявшись, мы просто лежали, опаляемые июльским солнцем. Слендер водил пальцами по моей обнаженной спине, я же гладила его по щеке. Будто не расставались. - Вернемся в особняк вместе? - Да. Вместе.

***

      Церемония была в августе – когда еще лето не закончено, но кое-где уже появляется первая, едва заметная желтизна на листьях. Я сама выбрала день для волнительного и важного для меня события. И место – идеально круглую, без единого пенечка или завала поляну, на которой Сплендер установил собственноручно сделанную свадебную арку.       Утром, двадцать шестого августа, я приняла ванну с душистой пеной, вымыла голову, а потом Трендер помог мне с образом: он сделал высокую, сложную прическу и украсил ее золотым ободком с жемчугом; нанес легкий, но выразительный макияж; затянул корсет на шикарном белом платье с длинным шлейфом и живыми цветами; подал туфли на низком каблуке и, конечно же, фату – легкую, воздушную.       Когда образ был готов, пришел Оффендер. Он отдал мне маленький букетик роз, от которых исходил невероятный аромат. Также он поправил фату.       Потом началась церемония. Я нервно перебирала лепестки крайних роз в букетике, пока шла к арке, под которой стоял Слендер. Он был прекрасен в своем глубоко-черном костюме.       Кабадатх произносил речь, от которой у меня пошли мурашки по коже. Он благодарил Шарлотту за то, что она родила такое умное и смелое создание, как я, такими словами, что мне понадобились силы, чтобы не проронить ни слезинки. А далее, приняв ото всех поздравления, мы со Слендером поцеловались.       После медленного танца под аркой под звучания скрипки, которые раздавались из маленького переносного кассетного магнитофона, все отправились на пикник – за неделю до этого дня безликие достали для праздника лучшие продукты и зрелые, сладкие как мед вина. Мы наслаждались едой, запивая ее бордовым напитком, и разговаривали о многом: о нашей со Слендером дальнейшей жизни, о том, что в моем доме можно сделать ремонт, о возможности путешествовать, используя телепортацию; о всяких других вещах.       Вечером, когда все было убрано после пикника, мы немного потанцевали в гостиной особняка. И эта скромная, но душевная обстановка в кругу монстров оказалась для меня лучшим празднованием. Мне не понадобились ни фото, кроме одного, под свадебной аркой, рядом с уже как мужем, ни пышный банкет, ни помпезное платье, тяжелый подол которого пришлось бы волочить, ни салют. Достаточного того, что все близкие были рядом, и даже мама – глубоко в сердце.       После одиннадцати Слендер увел меня в спальню, оставив Оффендера, Трендера, Сплендера и Кабадатха в гостиной. И мы, как ненормальные, накинулись друг на друга, возбужденные и выпившие. Одежда полетела в стороны в порыве огромной страсти. И просторная, прохладная постель приняла нас – обнаженных и горящих желанием.       Когда занятие любовью прекратилось, мы с мужем стояли у окна, обнявшись, и смотрели на зияющий чернотой лес. - Ты правда простила? - Конечно. Иначе меня здесь не было бы. - Мне хотелось это услышать.       Слендер поцеловал мою шею, и я довольно закусила нижнюю губу. Его ласки – как в первый раз: горячие и в то же время нежные. - Мы можем жить где угодно, - он стал перебирать мои волосы, растрепавшиеся после дикого секса. – У моря или среди гор. - Я подумаю… Но мне нравится твое предложение. Смена обстановки не помешает. - Только скажи, и я все устрою. Телепортация поможет нам. - Хорошо, милый, - я сильнее прижалась к безликому. – Кстати. - Что? - А свадьба… Это все только ради меня? - Да. А как ты поняла? - Подумала, что таким существам не нужны какие-то церемонии. - Верно. Но я же говорил, что уважаю тебя, а значит, и людские традиции. - Очень приятно, - я улыбнулась. – Спасибо.       А потом мы еще раз занялись любовью. Мне, как и монстру, хотелось ощущать прекрасное.       Перед погружением в сон я успела быстро все вспомнить: и то, как спасла Слендера от одноклассников-недоумков, и то, как страдала из-за него, и то, как яростно сражалась со всеми тварями ради артефактов, и то, как приняла все как есть. Если любовь – это сила, то самая крепкая и самая вечная.       Я не знаю, что будет завтра, через неделю, через месяцы и годы, но в одном уверена точно: я всегда буду под защитой монстра. Своего любимого монстра.