Тобой живу

Яркие, быстрые вспышки света, неприятная головная боль, слишком громкие звуки приборов заполняющие пространство своим эхом, чувство пустоты, ненужности, опустошение, страх. Начинает постепенно проявляться картина происходящего. Операционная. По помещению разлетаются встревоженные голоса. Кардиограф показывает остановку сердца. Этот противный шум прибора означает конец, неужели это все? — Олег Михайлович, фиксирую время смерти двенадцать часов ночи. — Констатировала Татьяна, прикрывая глаза, отгоняя слезы. — Мы не можем его отпустить! — Брагин продолжает реанимировать пациента…и этот пациент я. Я чувствую как холодеет тело, как моя душа не хочет уходить, я хочу остаться здесь, я хочу жить. Я очень хочу жить! Слишком рано, я не успел сделать многое и я не могу оставить ее одну. — Олег, он мертв. — Дрожащим голосом Марина попыталась оттащить супруга от тела. Это было бесполезно. Олег не оставляет попыток меня вернуть. — Я обещал ей! Она не вынесет его смерти. Я вижу, как в операционную врывается моя жена, боже мой как же она красива, даже когда ее блондинистые пряди развеваются в воздухе, в изумрудных глазах сверкают слезы, а ее душа словно обессиленная болью распадается на кусочки. Я больше всего не могу делать больно ей, она стала моей слабостью, она стала моей жизнью, я не могу уходить не прощаясь с ней, не обняв ее, не сказав самого важного. Так быть не должно! Я вижу все так, будто это замедленные кадры, я слышу голос Ирины, который эхом разлетается по операционной, мне сложно понять, что говорят хирурги, которые пытаются задержать ее, но Ира вырывается. Сиплый крик. — Толя, пожалуйста нет. Толик! Вернись ко мне! Не оставляй меня! Прошу! Очнись! Толя! Толя!

***

— Толь, ты слышишь меня? — Ира коснулась рукой его щеки, аккуратно поглаживая пальцами. Ее голос был слегка встревожен. — Толик, проснись. Анатолий резко распахнул глаза и мужская рука схватила Ирину за запястье. — Ира, это ты? — Он приподнял голову, притягивая Иру ближе, прижимая ее руку к груди, будто это самое ценное и хрупкое, что было у него в жизни. Так становилось спокойнее, легче. — Ты чего? — Настороженно спросила она, сосредоточив на нем свой взгляд.- С тобой все в порядке? — Я нет… ничего — Задумался на пару секунд, садясь и откидываясь на спинку дивана. — Просто кошмар приснился, ужасный на самом деле, и странный…очень странный — Попытался улыбнуться он, однако сон действительно до сих пор не мог отпустить его в реальность. — У тебя тут в кабинете диван неудобный, вот и снится мне всякое. Ира села к нему, и сразу ощутила прикосновение его руки на своей талии. — Раньше ты не очень обращал на это внимание, когда тут засыпал. — Ну раньше я просто не знал что такое спать на этом диване на трезвую голову. Ты кстати, уже закончила с работой? А то я устал тебя ждать. — Да ты не устал, ты уснул. Да, закончила. — Ну да. — Коснулся левой рукой переносицы, прикрывая глаза на секунду. Устал. — Ну-у расскажи мне что же такого тебе приснилось, что ты во сне крикнул " — Ира не делай этого, стой» — Павлова сильнее прижалась к любимому, а рука продолжала оставаться на его груди, он только сильнее прижал ее ладонь. — Ах да, это просто мне приснилось что ты начала снова готовить ужин… — Улыбнулся Анатолий, вспоминая как Ирина сожгла курицу пару дней назад, в голове мелькнула мысль. « спасибо, что только курицу, квартира бы не пережила ее кулинарных способностей, ну или кот, да и я тоже, и так печень ни к черту…» Анатолий пытался отвлечься от пассивных размышлений, но сновидение так и не выходило из его головы. К чему этот сон? Погрузившись в мысли он ощутил резкий пинок в бок. — Алеников, ну ты и хам, для тебя же старалась. Тем более, что конец вечера тебе очень даже понравился, ну и не только тебе… — Дернула головой Ира и закатила глаза, чуть отодвинувшись. — Ира, я пошутил, ты же очень хорошо готовишь, кот не даст соврать, ну-у-у по крайней мере макароны точно. — Снова пинок в бок. — Ну чай еще, тоже вкусный… — Алеников, ты что совсем бессмертный? — Взгляд зеленых глаз пронзительно смотрел прямо в глаза жертве Ириных кулинарных изысков. — Да ладно тебе. Ир. Не обижайся. Просто бред снится, по моим снам можно фильмы ужасов снимать. — Тяжело вздохнул. — Знаешь, после того как не стало Толика, мне часто снятся подобные сны, в которых чувствуется холод и страх. — Взор серых глаз зацепил стену около двери. Сразу же пролетели воспоминания, ведь примерно год назад там стоял Толик, оперевшись на эту самую стену, когда они только приехали знакомиться с отделением. Анатолий поймал себя на мысли, что будь ближе он к сыну морально, и прислушиваясь к его чувствам, он остался бы жив. Анатолий уже не винил Иру, ведь понимал, что она не могла ничего сделать. В последнее время он стал винить себя, за то, что лишал сына самостоятельности через чур опекая. Анатолий чуть наклонился и зацепил руки в замок, взгляд устремил в пол. — Мне иногда кажется, что сын зовет меня к себе. — Алеников снова задумался, ощущая как женские пальцы перебирают пряди его волос. — Толь… — Почти шепотом начала Ира. — Ир, не нужно. Прости меня, я до сих пор не могу к этому привыкнуть. — Он прижал Ирину к себе, поцеловал ее в висок, и на секунду отстранился от реальности чувствуя аромат ее духов, прикрывая глаза. Ему казалось, что обнимает хрупкий цветок. У него больше никого не осталось кроме нее. Теперь самое главное это чтобы она была рядом. — Толь, поедем может домой? — Отстранилась Ира совсем не желая этого делать. — а сколько время? — Уже двенадцать. — Двенадцать…- Снова кольнуло воспоминание о том сне. — Что-то ты совсем заработалась здесь, тебе нужно отдохнуть, поехали скорее, там Костик внизу уже два часа ждет. — Правая рука потянулась за пальто и шарфом. Ира встала и подошла к шкафу и за своим пальто, снимая его с плечиков, ощутила за спиной теплое настойчивое дыхание. — Давай помогу. — Лёгким движением Анатолий перехватил вещицу из рук. Стало теплее и уютнее. Ира развернулась, ещё больше сократив расстояние между ними, изумрудные глаза смотрели в серо-голубые, пытаясь что-то сказать, но слова не находились, а взгляд с каждой секундой становился более сочувствующим. Мужская рука снова притянула Ирину за талию ближе, а зрительный контакт не разрывался. Анатолий подумал, что больше не нужно поднимать тему о смерти его сына. Не сейчас. — Ир, все будет хорошо-о-о. Сделал он акцент на последнем слове. Аккуратно заправляя прядку ее волос за ухо. — Правда? — Губы наивно расплылись в улыбке. — Конечно. Я ж тебя любл-ю-ю. — Уже совершенно искренне улыбался Анатолий. — А я тебя люблю. — призналась Ира, потянувшись за поцелуем, ответа долго ждать не пришлось.