Каждый день

Устроившись прямо на ковре в комнате Блейна они смотрели фильм, уже третий из их подборки на ночной марафон. Курт сжимает в руках подушку, потому что по настоянию Блейна это ужастик. А сам он вообще не смотрит на экран, только на то, как мило Курт прячет глаза в подушке на страшных моментах, как грызёт нижнюю губу на напряжённых, как блестят его глаза, когда умирает очередной персонаж. — Блейн, если тебе не интересно, зачем ты выбрал этот дурацкий фильм? И если не смотришь, то хотя бы не пались так сильно, — не выдерживает Курт и оглядывает Блейна, который уже в наглую лежит на боку, подперев голову рукой, и пялится. — Я выбрал этот фильм именно для этого. — Поэтому я и не бросаюсь в твои объятия. Они улыбаются друг другу, Курт снова поворачивается к экрану, но в этот момент там появляется страшная рожа, и он захлопывает ноутбук. — Чёрт, я так больше не могу, — хнычет Курт, сползая по подушкам, и закрывает лицо той, что у него всё ещё в руках. Теперь они лежат рядом, Блейн гладит его по животу, будто невзначай задирая пижамную рубашку. — Прекрати, — просит Курт, когда его ласка становится слишком настойчивой. — Хочешь спать сегодня в моей комнате? — спрашивает Блейн, беря его за руку. — А мы собираемся спать? — Курт выглядывает из-под подушки и выгибает в удивлении бровь. — Твоих родителей ведь не будет до воскресенья? — Мы собираемся смотреть фильмы до воскресенья? — Так и было задумано. Какое-то время они пристально смотрят друг на друга, между ними пустая миска от попкорна, и Блейн отставляет её за спину, Курт тоже поворачивается на бок и трётся своей коленкой об его. — Расскажи мне ещё о нашем первом разе, — смело просит Курт, почти не краснея. — Когда… Когда я тебе такое рассказывал? — удивляется Блейн. — Не помнишь? Семь минут в раю пару недель назад. Блейн ахает, когда до него доходит, и невольно проводит языком по губам, Курт зависает на это движение. — Это когда я ещё на следующий день проснулся в твоей машине? — ухмыльнувшись, уточняет Блейн. — Да, твоё лицо надо было видеть. — Не смейся надо мной, я подумал, что меня похитили. — Прости, — рассеянно говорит Курт, чмокая его в нос. — Похоже это теперь традиция, так и буду возить тебя пьяного. — Значит всегда смогу на тебя положиться? В первый раз ты отвёз меня к себе домой. — Да, тогда больше всех был удивлён мой отец. — Он у тебя классный. — Ещё какой. Они замолкают минут на пять, просто смотря друг на друга, Блейн гладит Курта по щеке. В комнате свет только от лампы у кровати, поэтому почти совсем темно. Проходит так много времени, когда Блейн наконец касается его губ ленивым и влажным поцелуем. Курт трогает ладонь, которая всё ещё на его щеке, и углубляет поцелуй, сжимая другой рукой его плечо. — Курт, стой, — прерывая поцелуй, говорит Блейн и ловит руку Курта, когда тот просовывает пальцы под резинку его штанов, перейдя поцелуями к шее. — Что ты делаешь? Курт отстраняется, полностью разрывая контакт, даже коленки больше не соприкасаются, поджимает губы, встречаясь с ним взглядом, и садится. — Курт? — зовёт Блейн, тоже поднимаясь и сжимая его плечо. — Ты не слушаешь меня, — отвечает он и обнимает свои коленки. Блейн притягивает его к себе и расцеловывает лицо, переводя дыхание, рассматривает покрасневшие щёки, и как горят его голубые глаза. А потом на него что-то находит, Блейн подхватывает Курта на руки и бросает на кровать. И тот совсем не против, отползая на середину с такой невероятной позой, что ноги подкашиваются, наблюдает, как Блейн резко стягивает рубашку, и поднимает руки, приглашая, и они абсолютно идеально подходят в объятия друг к другу. — Мы с тобой конечно родственные души, но… — говорит Блейн, прерывая поцелуи и обжимания, только говорить приходится, млея от тёплых губ на шее. — Я не телепат, Курт. Но Курт не слушает, лишаясь ответных ласк, хватает его под коленкой, придерживая, и меняет их положение, Блейн оказывается в его власти, но всё ещё хочет поговорить. И Блейн почти рычит от необходимости отстранить страстного парня. — Мы собираемся это сделать? — Ты хочешь? — отвечает вопросом Курт, в ответ его увлекают обратно в поцелуй и расстёгивают рубашку. — Тебя так, ха, сложно понять… Ты не дал мне тебя обнять, когда пришёл… — рвано дыша говорит Блейн и ахает, стоит Курту прикусить его сосок. — И так резко отвернулся, когда я пытался тебя поцеловать, ох, на кухне. — М? Я не помню, правда? — удивляется Курт, поднимая на него расфокусированный взгляд. — Прости, я… — Это неважно, я готов остановиться, стоит тебе только сказать. Просто я не понимаю, почему ты в один и тот же момент отталкиваешь меня и притягиваешь обратно? — Блейн рассматривает его покрасневшее лицо, и кожа на его плечах и груди такая бледная и шёлковая, что кажется, тронь её чем-то тяжелее невесомости останутся следы. — Я… И правда так делаю… — вздыхает Курт и слезает с него, садясь в ногах. — Прости, я на самом деле… Не знаю… — Я знаю, понимаю, что ты чувствуешь, поэтому я, нет, мы не торопимся, поэтому нам не обязательно заниматься сексом прямо сейчас. Мы можем… — говоря, Блейн тянется вперёд и садится, чтобы взять его ладони в свои. — Ну, как в тот раз или я могу… — Блейн, — перебивает Курт, это так смущает, само это слово, произнесенное его голосом, отдаётся дрожью по всему телу. — Я знаю, что выгляжу совершенно растерянным, но я уверен, и если ты тоже, то… Я… Я хочу заниматься с тобой любовью всю ночь. Удивительно, что слова могут так сильно возбуждать, хотя если это Курт, зажмурившийся в смущении или с неприкрытым желанием в глазах, то даже слов не нужно. Блейн оглаживает его плечи, целует в щёку и обхватывает руками, когда Курт обнимает его в ответ, выворачивает шею и щекочет ему ухо громкими чмоками. Он увлекает Курта за собой, откидываясь на спину, их поцелуи рассеянные, а тела двигаются ближе друг к другу сами собой. Они теряются в ощущениях, в нежных касаниях и тихих стонах. Курт скользит губами вниз, и Блейн теряет голову от его вида, хватается руками за покрывало и выгибается навстречу. — Я… У меня кое-что есть, — вдруг говорит Курт, отползает к краю кровати и подтаскивает свой рюкзак. — У меня тоже, — отвечает Блейн, перекатываясь к другому краю, и открывая ящик. Они оборачиваются, одновременно протягивают руки и замирают, уставившись на совершено одинаковые наборы: флакончик смазки и коробочка презервативов. Они начинают смеяться. — Мы и правда родственные души, — проговаривает Курт и напряженно смотрит на Блейна, сгорая от желания продолжить. — Я чуть не сгорел со стыда покупая их, — улыбаясь, рассказывает Блейн. — Как ты смог это сделать? — Я… Попросил Сантану, мне бы духу не хватило говорить с продавцом. — Если бы я попросил об этом Себастьяна, он бы всю жизнь припоминал мне это. — Пообещай, что никогда не попросишь его об этом, — просит Курт, придвигаясь ближе. — Конечно. А ты всегда можешь попросить меня, — кивает Блейн, притягивает его за щёки и целует. Курт так прижимается, так отчаянно целует, так крепко сжимает пальцами его плечи, что останутся синяки, что дышать невозможно. Они валятся на кровать и переходят совершенно к новой ступени. Курт тянет его штаны вниз, прикусывая шею, сердце стучит в ушах, ему приходится отсесть, чтобы стянуть его штаны до конца. И он сидит рядом, разглядывая обнажённого парня, который протягивает к нему руку, чтобы притянуть к себе, и нетерпеливо стонет. Курт улыбается, когда Блейн скользит руками по его спине и посасывает губы. Больше никаких ограничений, последние ломаются, стоит Блейну запустить руки в штаны Курта и сжать его ягодицы. Больше на них нет одежды. Блейн разглядывает своего невероятного парня, задерживая взгляд на том, что упирается ему в живот. И похоже он разглядывает слишком долго, и Курт начинает волноваться. — Ты прекрасен, — шепчет Блейн, тянется для поцелуя и одновременно с этим обхватывает его член рукой, и тот протяжно стонет ему прямо в губы. — Давай сделаем это. Курт толкается в его руку и берёт его в ответ, утыкаясь лбом ему в грудь, после они лихорадочно двигаются, сжимая члены друг друга. Блейн откидывает голову, свободной рукой цепляясь за волосы парня, а после очередного взаимного стона, тянет его за них, чтобы горячо засосать его губы. Они оба уже на грани и остановиться теперь невозможно. — Курт, я… Ах, Курт, как же с тобой хорошо, — стонет Блейн и обхватывает Курта ногами, ускоряясь. — Я люблю тебя! Курт глушит последний стон об его ключицу, оставляя там красный круглый след. Какое-то время они лежат, пытаясь отдышаться, покрытые потом и спермой друг друга. — Кажется это не совсем то, что мы собирались сделать, — хмыкает Курт перед тем, как скатиться с парня. — Блин, коробки впились мне в спину. Блейн помогает убрать упаковки из-под его спины, а заодно накрывает их одеялом и оттирает животы первой попавшейся тряпкой, которая оказывается его же пижамными штанами. — Мы можем сделать это, когда захотим, — говорит Блейн, наблюдая, как парень вертит маленькую коробочку в руках. — Мы слишком нетерпеливые, — замечает Курт, переворачивается на бок и с улыбкой обводит пальцем, оставленный им же, засос. — А ещё это похоже невозможно контролировать. — Ничего, я успешно прятал царапины в раздевалке, если кто-то и заметил, ничего не сказал. А у тебя всё было нормально? — Я просто наклеил пластырь, — пожимает плечами Курт, придвигается ближе, закидывая на него ногу, и соблазнительно проводит языком по своим губам. — Я возбуждаю тебя? — Ещё как, — отвечает Блейн в миг осипшим голосом, дрожа, когда Курт начинает водить пальцем по его торсу. — Сильно? — О, Курт, зачем ты так со мной? — А ты уже готов снова? — Это вообще возможно? — Если ты это чувствуешь, то да. Курт щипает его сосок и наклоняется, провести языком по плечу наискосок к другому соску, и Блейн закрывает глаза, приоткрыв рот, и выдыхает вместо стона. — Оказывается всю ночь может стать правдой, да? — интересуется Курт, откуда-то из-под одеяла. — Только потому что это ты, — отвечает Блейн, откидываясь на спину. — И ты невероятный, Курт. — Я и так знаю, что хорош, чертовски хорош. — Курт, подожди, а то я сейчас действительно… Ох! — Блейн стягивает одеяло, и Курт поднимает на него глаза полные невинности, хотя при этом он сидит на его бёдрах и водит руками по самым интимным местам. — Мне остановиться? — спрашивает Курт. — Нет, ни за что! — Ого, так ты постонешь для меня ещё? Блейн задыхается от возмущения и смеётся. — А может это лучше мне заставить тебя стонать? — спрашивает он, поглаживая коленки Курта. — Тебе придётся постараться. — Неужели? Не слишком громкие слова для человека с такими-то красными щеками? — интересуется Блейн, в удивлении выгибая бровь. — Блин, вообще-то я стараюсь быть развратным, не осуждай меня, — смущённо просит Курт, закрывая лицо руками. — Я бы никогда так не сделал, но тебе не нужно делать что-то против воли. Если ты хочешь быть нежным или пошлым просто будь, — успокаивает его Блейн, поднимаясь и убирая его руки от лица. — Ты и так самый лучший. Мой сексуальный парень. — Ты же знаешь, что я совсем не сексуальный, — обиженно надувшись, говорит Курт. — О чём ты? Не думаю, что ты успел забыть, что только что было. — Тебя тоже сложно понять. Если бы я тебя действительно возбуждал, то ты не позволил бы мне просто отвернуться на кухне, разве нет? Ты сказал, что хотел меня поцеловать, но не сделал этого. — Курт, я… Ты не прав, не путай, пожалуйста, страсть с принуждением. Я не поцеловал тебя не потому, что я не хотел, а потому что ты не хотел, или может атмосфера была не та. Блейн стирает большим пальцем слезинку с его щеки, сердце разрывается видеть его таким подавленным. — Я всегда хочу, — шмыгая носом, сообщает Курт. — Тогда дай мне разрешение, позволь мне прижать тебя к стене и поцеловать, когда мы остаёмся одни, не отталкивай мои руки или… Могу я быть с тобой более настойчивым? — Блейн, только ты мог спросить разрешения на такое. Я тебе полностью доверяю и разрешаю, конечно я разрешаю. Блейн расцеловывает его шею и грудную клетку, сжимая руками бока, а Курт цепляется за его плечи, чтобы не упасть назад. Возбуждение накатывает с новой силой, оба бессознательно стонут, когда Курт обхватывает его ногами, прижимаясь ближе и почти раскачиваясь на его бёдрах. Блейн упирается одной рукой в кровать, а другой придерживает парня, бросая его на спину и наваливаясь сверху. Они с упоением целуются несколько минут, Блейн прижимает ладони Курта к подушке, переплетая пальцы, когда тот снова впивается ногтями ему в спину, почти оставив новые царапины рядом со старыми едва различимыми тёмными полосами. Блейн проводит дорожку поцелуев вниз по телу Курта, когда рука опускается на один из флакончиков, которые всё ещё валяются на постели. Он садится, разглядывая его, и переводит взгляд на распростёртое перед ним тело. Курт весь красный, возбужденный, с заведенными за голову руками, такой соблазнительный, смотрит на него влажными глазами и дышит так глубоко и часто, что кажется его грудная клетка не выдержит переполняющие его чувства. — Давай, — одними губами шепчет Курт, но он всё равно слышит. Блейн проводит рукой по его ноге, заставляя его её приподнять, и прижимается губами к внутренней стороне бедра, оставляя там засос, чем вызывает дрожь у Курта и тихий стон. Смазка тёплая, а Курт горячий до невозможного и взволнован так же до невозможного, и Блейн не решается нарушить целостность картины, лишить его этой невинности во взгляде. Он задумчиво размазывает смазку по пальцам, другой рукой надрачивая Курту, тот мычит, прикусывая собственную руку и хочет, он тоже так этого хочет, что сейчас голова взорвётся или кровь из носа потечёт. Блейн наклоняется вперёд, заменяя его руку на свои губы, смазанная рука опускается на ягодицы, Курт сначала дёргается, но от ласковых движений в других местах расслабляется. Первый палец идёт легко, но Курт всё равно неистово извивается под Блейном. — Курт, тихо, тихо, всё хорошо, — шепчет Блейн на ухо, стараясь не оставлять засосов на шее. Второй палец, и, не выдерживая, Курт обхватывает его руками. Блейн всё ещё держится, не падая, только благодаря тому, что упирается головой ему в плечо. — Блейн! — вскрикивает Курт, выгибается и вдруг сам насаживается на пальцы, чтобы они снова задели ту точку внутри. Блейну приходится придерживать совсем распалившегося парня, стонущего уже во весь голос. — Блейн, я хочу, хочу, сделай это, прощу, — умоляет Курт. — Нет, рано, — отвечает Блейн, закусывая щеку до боли, чтобы не сорваться. Третий, Курт тянет руку к своему члену, и Блейн закидывает его руки обратно к себе на спину, разрешая её расцарапать, пока он распаковывает презервативы. Потом на мгновение он снова застывает, рассматривая Курта, запоминая каждый сантиметр его любимого, находящегося в таком возбуждении, такой откровенный и весь только для него. — Курт, я собираюсь… — Блейн, чёртов правильный придурок! Ты хочешь, чтобы меня разорвало от желания? Хватит болтать! В наказание за вспышку Блейн царапает его кожу неоткрытой упаковкой презерватива и с улыбкой наблюдает, как тот мечется и хнычет от нетерпения. — Хочешь о чём-то меня попросить? Скажи это, — требует Блейн, снова дразня его пальцами. — Скажи, Курт. — Блейн, пожалуйста, я так хочу тебя. Я люблю тебя, я… Откуда только у тебя столько выдержки? — Просто я тоже люблю тебя. — О Блейн, пожалуйста… Т… Возьми меня уже! Снова просить не приходится, Блейн входит в разгоряченное тело осторожно и почти наполовину, приходится постараться, чтобы не сделать больно, чтобы было только хорошо. Постепенно, очень медленно, очень осторожно, всё глубже и быстрее. Блейн слушает сводящие с ума стоны, несколько ловит ртом, входя в податливое тело особенно глубоко. Толчки неторопливые вначале становятся всё быстрее, они юные непривыкшие к таким ощущениям парни, и каждое движение горячий взрыв, извержение. Курт кончает первым, а Блейн сразу за ним, и счастье переполняет их, они лежат рядом и касаются друг друга губами почти поцелуями. — У меня сил нет двигаться и говорить, — шепчет Курт, прикрывая глаза. — Тогда засыпай, уже поздно. — Твоя кровать испорчена окончательно. — Ничего. Блейн заворачивает сонного Курта в одеяло, целует в лоб и засыпает, уткнувшись ему в шею.