Мой сладкий кипарис

Рука безжизненными движениями выводила кистью с краской цветом оливы простые узоры на замаравшемся временем и пылью холстом. Внутри уже всё устало болеть, ждать и помнить. Даже, даже жёлтые глаза, кажется, теряют свой прежний блеск. Из памяти медленным течением вытекает его образ, всё проведённое с ним время, его отдающие в красноту волосы и устремлённый только вперёд взгляд. Только с десяток портретов позволяют не забыть его. Только и те не столь уверены в своей точности: где-то отсутствует привычный смелый взгляд, где-то же такой родной образ был чуть ли не диктаторским - и все они словно потеряли ту изюминку любимого Курта, отдав дань посредственности. Внутри себя Лео точно корил, что не решился запечатлеть его образ, пока он был рядом, так близко, корил себя за то, что не смог пробыть рядом в любую трудность, как обещал ему, и подарить ему вечность. Плечи юного Ховарда поникли от очередной мысли о нём и кисточка сначала сделала полосу от самого верхнего угла холста и до них, после выпав из руки, что еле держала её. То ли от недостатка солнца, то ли от вечно подкатывающего чувства сжимающего лёгкие, кожа была сероватой и чуть ли не полупрозрачной, показывая всей округе его вены. Но какой округе? Если Лео, чем и занимается, то это воспоминание его утончённого образа, который словно бы не желал вернуться в память полностью. Отвернувшись от мысли и сглотнув от предвкушения, что может на этот раз получилось воссоздать в представлении очередной портрет Наито, Лео поднял голову, всматриваясь в эти черты, которые сложились на холсте в человека.. совершенно другого человека, что лишь отдалённо напоминающий любимого. Неимоверным шоком наполнились меркнущие глаза кошачьего оттенка, ресницы задрожали, как и руки с тонкими запястьями, настолько, будто и женский браслет будет просто болтаться, а то самое чувство теперь уже точно сдавило лёгкие, перекрыв дыхание. -Это не он.. Точно не он - просто тихие мысли в слух, но столько сил заняли у него, будто Лео разговаривал весь день напролёт и прорычал горла за песнями в караоке Пока тот с отчаянием смотрел на своё произведение, то изображённый совсем чужой человек смотрел на того своим несуществующим взглядом забытого цвета глаз. Это чувство безысходности словно с новой силой решило сдавить несчастного влюблённого в своих ужасных объятиях. Кажется, даже самые ранние картины не могли точно передать ту яркую, самодостаточную внешность Курта, что аж хотелось метаться из угла в угол, из одного их любимого места, в другое. Вдруг это смогло бы ему помочь вспомнить о нём, о его мягком, чарующем голосе возле своего уха, тёплых любящих объятиях и ту первую встречу, где ошеломленные глаза возлюбленного с нескрываемым удивлением, смотрели на плативолосого юношу с жёлтыми глазами, повиснувшем на его шее и что-то говорящем о замужестве. Если и внешность память покидала, то хотя бы тело помнит его прикосновения, хотя, кажется, что и оно забывает это, тоскуя по тактильности То чувство безнадёжности и отчаяния незаметно быстро заменила какая-то необъяснимая злость, то ли на самого себя, то ли на того, кого он пытается вспомнить. И когда Лео стал мыслить чётче, смог увидеть чуть ли не изодранный в клочья холст, на коем изображён был человек, но сейчас ни единой черты не получается разглядеть, разбросанные в ближайшем квадратном метре деревяшки рамы и стену с отпечатками ещё не засохшей краски. В чувства же привёл резкий запах кипарисовых ветвей, аккуратно расположившихся по всей мастерской, которая стала и местом проживания. Обоняние это и правда слегка раздражало, схоже с нашатырным спиртом, и это, словно бы стало не привычным бесчувственным запахом, а кое-чем новым, будто он только что учуял его, как и для нередких гостей - курьеров, которые довольно забавно сморщивают нос, только заслышав этот аромат, уж больно резким был он. А сами же ветви кипариса то были просто на стенах аккуратно завернуты в венки, то просто уже сухими ветками лежали на грязном подоконнике, а то и совсем свежие стояли в прозрачной вазочку, будто бы это был какой-то траур по почившему человеку, но всё было иначе, ведь Курт когда-то говорил, что есть у этого растения и другое значение, говорившее о вечности, которую ни один, ни второй не смогли подарить друг другу Словно стараясь убрать груз с сердца, юноша выдохнул и взглянул на свои руки с парой заноз и порезами, будто бы в той злости он собственными руками ломал раму. Лео взглянул на недавно случившийся погром, подметив, что можно и позже убрать всё это и самое важное, что мольберт из истончавшегося дерева был цел. С этим он прошёл на своё подобие кухни, где кажется больше года был бардак и полных беспорядок: где-то уже спокойно высохла половинка томата, сахар рассыпан по столешнице, ещё с того момента, когда Курт только переступил порог мастерской, ещё и привлекая к себе изголодавшихся муравьёв, да и целая стопка коробок из-под пицц с контейнерами от азиатской кухни не было особым произведением искусства. Щёлкнув по кнопке почти сгорающего чайника, Лео пододвинул стул к нему и оперевшись на спинку, стал внимательно смотреть, как довольно быстро небольшой слой воды нагрелся и теперь кипел в прозрачных "окошках" техники. Неизвестно сколько прожил за свою жизнь тот пакетик чая, но он был заново залит остатками булькающей жидкости Всё же было.. посредственно..? Так много дней подряд проходило у юного Ховарда, у которого, несмотря на столько времени прошедшего с разлуки, щемило сердце. Очередная попытка воссоздать шедевр - его, вспомнить хотя бы четко внешний вид.. и почти каждый день назначалась провальной, благо обходилось без разрушения незадачливого творится собственными руками. Успокоительные, назначенные давным-давно врачом таблетки от циклотимии и быстрая еда из доставки - уж наверное с год были его питанием, привычным даже. Как то в это состояние души не хотелось менять что-то, а хотелось бы постоянства, хотя бы в плане еды, которую нельзя назвать уж больно таки и полезной.. Могло бы это и полную вечность продолжаться, пока и без того морально ослабевшее тело юноши не выдохнуло с очередным выдохом его дух, но в один день из череды проживших по типу "день сурка" будто бы что-то изменилось. Тот спирающий, но такой привычных обволакивающий запах кипариса казался воодушевляющим, прям как когда Курт сказал об его втором значении, ранние портрет любимого будто стали больше на того походить, а дышалось легче. Что-то неизвестное, будто бы даёт толчок Лео, хотя бы моральных. Сегодня он даже вышел на парадную домика, где была его мастерская, чем неслабо удивил соседей, которые и позабыли, что кто-то ещё обитает здесь. Но даже их настороженные взгляды и неуверенные попытки заговорить с неожиданным гостем не казались большой проблемой, пока какое-то воодушевляющее чувство поселилось внутри него. Хах, а за этот небольшой период времени получилось подметить, что некоторые соседи за время его затворничества выехали отсюда и приехали новые, с которыми вроде даже и получилось наладить контакт Вместо обычного неразнообразного перекуса из зачерствевшей пиццы было что-то даже нечто похожее на нормальный человеческий обед - какой-то супчик был на скорую руку сделан на очищенной плите. Конечно довольно водянистый, но уже хоть что-то. После этого будто и таблетки стали приятнее на вкус. Во всём этом хорошем настроении точно виновато то воодушевление, но такое волнительное чувство настолько редко посещало, что Лео даже и забыл какого это. Хотя с какой-то стороны колола его и вина, что он сегодня почти и не делал заплыв в мыслях о Курте. Что Лео и решил исправить , ведь если и настроение лучше стало, то и написание картины должно почти лучше.. Это воодушевление было можно сравнить с нетерпением ожидания, словно недрами души юноша чувствовал, что сегодня может случиться нечто большее, чем знакомство с соседями.. Уже с прямой спиной Лео выводил из простых форм овала что-то уже напоминающее лицо, цвет его был более живым и словно сияющим изнутри и теперь же идеальным попаданием в его цвет. Начинается всё с хорошей ноты и продолжается, пока еле слышно не скрипнула половица в стороне кухни-столовой. Воодушевленная душа, выводящая на чистом холсте родные глаза, даже не услышала ничего. Да даже может это быть и простым скрипом старого дерева, а может и ветерок с улицы пробрался в дом. Хотя и рассохшиеся окна только открывались давным-давно, пускай и правда неожиданно было почувствовать ногами прохладу. Словно бы дуновения мягко поднимались и становились теплее, будто чьё-то редкое дыхание остановилось в платиновых волосах, боясь спугнуть творца с его мысли Это было ощущение чего-то родного, что и подарило с утра теплое воодушевление. "Дыхание" и не мешало, а словно бы помогало вспомнить самые маленькие делали внешности Курта: где его причёска лежала слегка не так как должна, а пару прядей упорно торчали вверх, золотые серьги подаренные им самим на какой-то праздник или просто так. Вообще не думал он о том, что чтобы дарить подарки нужен особый повод, главное сделать близкого человека счастливым. Мало по малу портрет завершался, на коем родные черты с проницательной лёгкой улыбкой смотрели на Лео, а глаза так и сверкали той привычной Курту живостью и по-кошачьиигривостью. Когда были доделаны последние нюансы до прекрасного окончания творения.. -Неужели, ты меня до сих пор помнишь? - дрогнувшем в начале голосом, прошептал некто на ухо Лео. До боли знакомый голос, до сих пор тот же мягкий, тёплый, но сейчас и сожалеющий, будто корящий себя за такое долгое время. Это его голос! Точно его! Голос того, кто обещал подарить вечность! С таким же неописуемым удивлением, как и когда-то он писал один из портретов любимого, раскрылись глаза Лео и он на автомате резко встал из-за своего стульчика и резко обернулся, не веря в такое чудом смотря на того, кого он столько ждал. Белокурый юноша немигающим взглядом начавших блестеть от слез глаз, смотрел прямо в его виноватые глаза цвета нежных фиалок. Не мог Лео поверить, что это правда он, правда вернулся Курт! Тот лишь попытался заговорить с ним, как Ховард, оступившись об стул, упал на его руки, быстро же сжав в крепких истосковавшихся объятиях. Его родное тепло в сию секунду обволокло их двоих и будто говорило, что теперь никто не по одиночке, а они вместе, рядом. Из-за инерции и на удивление силы Ховарда они оба упали на пол, подняв из-под щелей досок облачка пыли -..Я-я так ждал тебя. Всё это время. - тихо начал Лео, с сопением сжав крепче в своих объятиях Курта - Я помню, всего тебя помню.. Оба они сжали свои глаза, положившись на чувства, эти чувства тепла друг друга. А по щеке Наито быстро прокатилась слезинка.. и ещё одна.. и третья -Я вернулся - дрогнув всем телом ответил Курт, прижимая к себе его голову - вернулся на всю вечность...