Вечная борьба

      Сидя в машине на парковке университета, собиралась с мыслями, решая, что на данный момент было важнее: посетить лекцию, от присутствия на которой могли зависеть баллы и общая успеваемость, или поехать в школу, где мои младшие брат и сестра, близнецы, натворили дел? Времени оставалось немного, и я глубоко выдохнула, взглянув на ручные часы, подаренные дедушкой. В раздумьях дошла несколько раз и вернулась обратно к машине, остановившись у входа в здание. Взяв телефон, позвонила Чон Черён — своей незаменимой, самой лучшей на свете и единственной подруге.       — Ты опять чуть не опоздала, — выдохнула она в трубку. — Где ты?       — Черён, выручи, пожалуйста, — протянула, сложив ладошки вместе перед собой, словно она находилась рядом.       — Опять близнецы? Слушай, им ведь уже шестнадцать, пора самим отвечать за свои косяки.       — Давай ты попозже всё выскажешь, а пока попроси старосту меня не отмечать.       — Да тебе бесполезно говорить… Ладно.       — Спасибо!       Пулей полетев на парковку, я чуть не врезалась в какого-то парня, которому успела лишь кивнуть в знак извинения и побежала дальше, молясь всем Богам, чтобы он забыл об этом эпизоде. Не хватало мне только ещё проблем с кем-то из студентов.       Выезжая с парковки, заметила один пропущенный звонок на телефоне и прикусила губу, представляя, какой разнос предстоит дома, если не получится уладить проблемы близнецов. Руки сильнее сжали руль, и стало трудно дышать, но мне нельзя было отвлекаться на что-либо, поэтому сосредоточилась на дороге.       Через полчаса я уже подходила к кабинету заместителя директора школы, которую когда-то закончила сама. У меня обычно не возникало никаких проблем ни со сверстниками, ни с учителями. Я была целиком погружена в учёбу, так что для других вещей не оставалось места. Надежда поступить в заграничный университет рухнула, поэтому осталась в Сеуле, чему несказанно обрадовались близнецы. Или сделали вид. Этого наверняка никто никогда не смог бы сказать. Иногда мне казалось, что они меня ненавидят всей душой, но порой они бывали такими милыми щеночками, что я не могла на них злиться.       — Сестра! — воскликнули Хансок и Ханбёль, стоило мне только войти в кабинет.       В кабинете были только они и заместитель директора Ким Намджун, молодой учитель, которому не было и тридцати лет. Насколько мне известно было по слухам, ходившим среди родителей одноклассников близнецов, его буквально посадили на место заместителя директора благодаря связям отца, пророча передачу школы под его руководство в ближайшем будущем. Было немного любопытно, знал ли кто-нибудь этого учителя достаточно хорошо? Вряд ли кто-то мог предположить, что на самом деле скрывается за безупречной внешностью и шармом этого мужчины.       — Сон Наён, добрый день. Мне кажется, или только две недели назад вы клятвенно обещали, что Хансок и Ханбёль изменят свое поведение? — заместитель Ким был в своем репертуаре, отчего я встала на колени перед ним, заучив эту позу для извинений уже давно.       — Учитель Ким, прошу прощения за моих брата и сестру, — опираясь ладонями о голые колени, смотрела в пол, мечтая поскорее разделаться с этой формальностью. — Обещаю, что они подумают над своим поведением…       — Каждый раз одно и тоже… Не слышу искренности в вашем голосе.       — Прошу прощения, учитель Ким. Прошу прощения…       — Вы хотя бы знаете, что они натворили на этот раз? Срыв занятий — уже не шутки. Эти дети совсем от рук отбились, — я бросила озлобленный взгляд на близнецов, которые гениально играли роль покаявшихся, но меня не было уже возможно провести их невинными мордашками. — Мне кажется, стоит уже вызывать родителей…       — Учитель Ким, прошу вас, не надо, — выставив руки вперед, сложила ладошки. — Прошу вас, только не вызывайте родителей.       — Ребята, можете пока подождать в коридоре, — заместитель кивнул близнецам, которые послушно покинули кабинет, а мужчина запер за ними дверь. — Итак, Сон Наён, вы понимаете…       — Они просто ребячатся, пытаются привлечь внимание, — попыталась оправдать близнецов, глубоко вздохнув, незаметно расстегнув пару пуговиц на рубашке, когда мужчина подошел ближе, прекрасно зная, что он имел ввиду под словами об «искренности».       — Вы понимаете, что одних извинений будет мало? — Ким взял указку, которой приподнял меня за подбородок и оценивающе опустил взгляд ниже, никак не пытаясь скрыть этот факт.       — Да, учитель Ким, — пытаясь скрыть отвращение, смотрела на него заискивающе, надеясь, что эта пытка закончится как можно скорее.       — Поднимайтесь.       — Что?!       — Что слышали.       Такого в привычном сценарии извращенца Ким Намджуна не было. Меня немного передернуло от того, что он мог потребовать чего-то большего. Мужчина сел за стол и что-то набрал в своем телефоне, а затем подозвал меня к себе пальцем, как собаку. Ноги почти не слушались, я была растеряна. Развернув экран телефона ко мне, он приподнял его:       — В следующий раз хочу увидеть это.       Не то, чтобы я была шокирована, но всё же этот извращенец продолжал поражать своими заскоками: на экране была девушка в ярко-красном ажурном комплекте белья с черными чулками. Сглотнув и выдохнув, медленно кивнула головой.       — Хочу увидеть его на твоем теле. Хансок и Ханбёль отстранены от занятий на три дня, — он откинулся на стуле. — Без твоего участия это была бы неделя.       На этот раз я чуть не поперхнулась воздухом: извращенец решил выйти на новый уровень? Раздеваться до сих пор он не заставлял, но, зная моих близнецов, я предполагала, что эта пытка меня не минует.       — Благодарю вас. Как скажите, учитель Ким, — поклонившись, вышла из кабинета, мечтая провалиться сквозь землю и проклиная всё сущее на свете.       «Вот ведь гребаный ублюдок! Как таких уродов земля носит? И этого извращенца хотят поставить директором?! Надеюсь, это произойдет не раньше, чем через три года, иначе не далек тот день, когда он заставит с ним переспать за косяки близнецов!» — содрогаясь, размышляла, обнимая себя за плечи и спускаясь на парковку.       Близнецы уже сидели в машине, видимо, прекрасно понимая, какое наказание им уготовано. Дрожащими руками открыла дверь и молча села за руль. Было дикое желание их побить, накричать, обругать всеми ругательствами на свете за тот стыд, отвращение и позор, которые мне приходилось каждый раз испытывать, когда оставалась наедине с этим заместителем. Однако это ничего не решит, им всегда было всё равно…       — Даже ничего не скажешь? — усмехнулась Ханбёль, что-то разглядывая на своем телефоне.       — Вы отстранены от занятий на три дня, — мрачно ответила, разворачиваясь, чтобы выехать с парковки.       — Ты очень постаралась, — заметил Хансок. — Даже пуговицы забыла застегнуть.       — Между прочим, сестра, нашими стараниями у тебя хотя бы мужчина есть, — засмеялась Ханбёль.       — Не стану говорить, что между мной и этим учителем ничего не было. Вы всё равно не поверите… Но неужели вам не противно от мысли, что вашу сестру поимеет ваш учитель? Это же отвратительно, — меня даже в дрожь бросило от одной только мысли, что этот учитель действительно однажды воспользуется случаем.       — Если бы ты с ним встречалась, нам бы лучше жилось, — добавил Хансок, тоже что-то строча в телефоне.       — Ох, мне еще свою личную жизнь нужно связывать с кем-то, чтобы вы взбучку от папаши своего не получили?       — Ну, может, тогда учитель Ким перестанет к девочкам приставать, — продолжила Ханбёль, отчего у меня пробежались неприятные мурашки по всему телу.       — Чего? Надеюсь, ты пошутила?       — Надейся, — оскалилась сестренка, и я бросила в нее папку с бумагами матери.       — Он еще и педофил, как замечательно! Почему же вы не попросите маму перевестись в другую школу?       — И потерять возможность наблюдать, как строится твоя личная жизнь с педофилом? — хихикнула сестренка, и я вновь прокляла обоих близнецов за их неуместную жестокость и грубость.       Дома была только мама, но она не очень-то обрадовалась увидеть всех нас троих вместе так рано. Пытаться ее обмануть было бессмысленно, ведь никаких логичных отмазок, почему мы все явились так рано, не было. Начало учебного года, весна, конечно, она решила, что мы решили прогулять занятия и насладиться чудесной погодой.       — Мам, нас отстранили от занятий всего на три дня, — сообщила «радостную» новость Ханбёль, стоило нам только столкнуться с мамой в гостиной.       — Всего? Почему вас вообще отстранили от занятий? — мама всегда быстро заводилась, и этот случай не оказался исключением.       — Могли на более долгий срок, — отметила я, глубоко выдыхая и отправляясь в свою комнату.       — Куда пошла?       — Я сделала всё, что было в моих силах, — пожала плечами в ответ. — Если у тебя есть варианты, как можно вправить им мозг, сообщи.       — Мне позвонить вашему отцу?       В горле встал ком, а руки мгновенно похолодели. Она никогда не била меня за мои промахи, я ей была безразлична. Только когда дело касалось близнецов, мама вспоминала, что они получат по заслугам от отца, а я останусь не тронутой. Садистские наклонности отчима меня и мамы не касались, но он неплохо отыгрывался на своих детях. Мама с этого всегда бесилась, ненавидела меня, не разговаривала неделями, а потом всё снова возвращалось к обыденности. И каким-то образом я стала виноватой в том, что отклонения в развитии у этого психопата вымещались только на собственных детях.       — Иди в мою комнату, если не хочешь, чтобы я звонила отцу.       Близнецы переглянулись и пожали плечами, отправляясь в свои комнаты, пока я вновь забирала груз ответственности с их плеч. Отыгранный сценарий: нравоучения, расхождения по комнатам и якобы осмысление своего поведения. Наверное, всё-таки мама нашла себе мужика по душе, раз наклонности и способы воспитания у них были схожими. Самое отвратительное во всем этом — невозможность что-то с этим сделать, хоть как-то исправить ситуацию, вправить им мозг. Родителей же не отправляют в психиатрическую клинику за то, что они пытаются воспитать своих детей так, как умеют?       — Я столько раз говорила, но всё без толку, — продолжила свои нравоучения мама, когда мы оказались в ее комнате. — Ты плохо влияешь на близнецов, поэтому они и ведут себя так, — я стянула рубашку и убрала волосы вперед, подставляя спину матери. — Ты должна исправиться, — резкий обжигающий удар плёткой. — Ты должна быть примером, — ещё удар, и я сжала зубы, чтобы не крикнуть. — Ты же их сестра, — последний удар, самый сильный, после которого я чуть не рухнула на пол от боли, что разлилась по всему телу. — Надеюсь, ты меня услышала.       — Да, — прошептала в ответ, натягивая рубашку и отправляясь в свою комнату.       Проснувшись рано утром, первым делом отправилась в душ, разглядывая в зеркале свежие следы от ударов на спине. Быть может, матери это казалось красивым? Но она ведь была так повернута на собственном теле. Почему же мое уродовала? Или это было связано с тем, что я была частичкой ее первого мужа, моего отца? Однако он давно умер, она уже могла бы и забыть обо всём. У нас даже не сохранилось фотографий до моего пятилетнего возраста, когда отец погиб в автокатастрофе по причине своей очередной пьянки, когда мать быстро вышла замуж за отчима и родила близнецов.       Телефон вибрировал, оповещая о входящем сообщении. К гадалке не ходи, это была Черён. Не так много людей в принципе знали мой номер, чтобы написать: родственники, подруга, учитель Ким и староста в университете. «Ты сегодня планируешь приходить?» — прочитала сообщение и улыбнулась. Хоть кого-то интересовала моя успеваемость, кроме меня.       Собравшись и посмотрев на себя в зеркало, убедилась, что выгляжу «прилично», как выразилась бы мама, которой было нужно для чего-то, чтобы мы все «держали марку» и хорошо выглядели. И опять же это шло в противоречие с ее насилием. Выдохнув, отправилась на парковку сразу же, даже не заглядывая на кухню или в гостиную: бессмысленно. Мама со мной не будет разговаривать какое-то время, словно я была в чём-то виновата, а отчима видеть не хотелось максимальное количество времени.       На этот раз как-то слишком быстро добралась до университета, поэтому взяла кофе и стала дожидаться Черён, сидя на ступеньках главного здания, опираясь головой о железные поручни. Иногда я задумывалась: может быть, действительно каким-нибудь образом стоило заставить этого извращенца учителя Кима на себе жениться и свалить из дома? Я ему нравилась, это дураку было понятно. Вопрос был только в том, нравилась ли настолько, чтобы он готов был сделать меня своей женой. Просто уйти из дома у меня не получится: будучи подростком, я уже пыталась сбегать, но всё оказывалось тщетно, меня быстро находили и наказывали самыми жесткими способами. После восемнадцатилетия, когда становилось совсем невыносимо, я снимала номер в каком-нибудь отеле, где жила около недели. Рассказывать Черён о всех прелестях моей семьи я не решалась, не зная, как она могла отреагировать. Возможно, я боялась потерять единственную подругу, боялась отпугнуть ее своей придурковатой семейкой. Да и какой был смысл жаловаться ей на то, что изменить я в не силах?       — Опять ты, — раздался чей-то голос за спиной, и я обернулась.       Попробовала напрячь свои извилины и вспомнить, что за парень стоял и выглядел довольно хмуро, словно я ему что-то сделала. Натянутый капюшон чёрной толстовки немного скрывал его лицо, отчего распознать в нём кого-то знакомого было проблематично.       — Прости? — склонила голову набок. — А ты кто?       — Не думал, что есть кто-то, более слепой… Забей, — он махнул рукой и пошел дальше по ступенькам вниз.       Парень был не очень высокого роста, кажется, симпатичный, но угрюмый. А в растянутом черном свитере и брюках выглядел неплохо. Мой мозг вдруг наконец-то заработал правильно, спроецировав голос человека, которого я день назад чуть не столкнула тут же.       — Ой, подожди! — вскочив с места, побежала за парнем, который проигнорировал меня. — Да постой! — догнала быстро. — Прости, пожалуйста, что толкнула тогда, — схватив его за рукав, встала впереди него. — Я очень торопилась.       Теперь, стоя перед ним и достаточно разглядев его лицо, наконец-то вспомнила, что видела его не только тогда, когда случайно толкнула. Парень не улыбнулся, не рассердился, вообще не проявил никаких эмоций, словно я перед ним даже не стояла.       — Пак Чимин, прости, что забыла, — попыталась улыбнуться. — Что полагается делать в таких случаях? Мне угостить тебя чем-то? — он почему-то нахмурился, чем окончательно сбил с толку: что, блин, я ему еще успела сделать-то?       — Ещё и глухая… Забей.       — Эй, я пыталась быть вежливой.       — Не пытайся.       Я что ли притягивала всяких шизанутых людей? Поглубже вдохнув воздуха, круто развернулась и пошла обратно, сдерживаясь, чтобы не послать его к чертям. Я заметила Черён, стоявшую у ступенек, выглядевшую крайне удивленной.       — Привет.       — И тебе привет, чокнутая. Я ведь не ослепла? — спросила она, и я усомнилась насчет психического состояния теперь еще и подруги.       — Ты о чем?       — Ты только что разговаривала с Пак Чимином? С тобой всё в порядке?       — Чего? — не поняла я посыла, пока подруга разглядывала меня со всех сторон.       — Он же чокнутый психопат, — добавила Черён полушепотом.       — Откуда такие сведения?       — Ты как будто с Луны свалилась! Весь университет знает, что сынок ректора неприкосновенен и делает всё, что ему захочется. А неугодных его величеству может сослать куда подальше…       — Кого-то мне это напоминает, — усмехнулась, вспоминая своих близнецов.       — Я серьёзно. У него и компания подпевал такие же бандиты.       — Бандит — это не психическое отклонение, а стиль жизни.       — Ты его сейчас оправдываешь, хотя даже не знаешь? Влюбилась что ли?       — Ха-ха-ха. У меня на это нет времени, Черён.       — Да-да, твои близнецы. Но с кем угодно, но не с ним. У него все девушки на пару ночей, он встречался-то всего с несколькими, и то, вроде как, только с теми, кого папаша ему засватал.       — И, конечно же, они все сбежали, как только узнали, какой у Пака поганый характер?       — Откуда знаешь?       — Классика. Но ничего, скоро должна появиться в его жизни милая тихоня из обычной семьи, у которой никаких проблем нет, поэтому она положит свою жизнь к его ногам. Он влюбится в ее слабость, нежность и что там обычно бывает, и будет у них хэппи энд. Конец, — проговорила я обычное развитие отношений, слизанное с дорам.       — Ха-ха-ха. С чего ты взяла, что тихоня сможет с ним ужиться? Может, ему наоборот нужна мировая женщина, что коня на скаку остановит? — засмеялась Черён, когда мы уже шли по коридору.       — Две таких женщины не уживутся вместе.       Подруга заливисто смеялась, а я лишь хихикнула пару раз, вдруг затылком почувствовав неладное, поэтому обернулась. Пиздец подкрался незаметно во всех значениях этого слова: Пак Чимин собственной персоной стоял у нас за спиной перед входом в аудиторию. Одному Богу было известно, как много из нашего разговора он услышал. Судить по его хмурому лицу было трудно, так как оно почти не изменилось со встречи на улице. Когда он вообще успел оказаться позади нас, если вроде бы спускался по лестнице вниз?       — Упс…