Вечная борьба

      Я размышляла над словами Тэхёна всё утро понедельника, пока собиралась на учёбу и отвозила близнецов в школу, пребывающих в прекрасном настроении после самых чудесных выходных за последние несколько лет. Даже ворчание матери о том, что мы слишком расслабились, не испортило настроение близнецов, и, тем более, моё. На такие ее заскоки у меня выработался иммунитет.       В университете Тэхён вёл себя привычно для него в стае своей своры: вожаку необходимо было поддерживать имидж крутого и независимого. Именно поэтому на моё появление в его поле зрения он отреагировал никак от слова совсем. Будто мы не провели выходные в одной компании. Однако теперь та же участь постигла и Черён, которая, тем не менее, не была обижена его ответным поведением на возникшую между ними неловкость. Моей подруге не было дела и до меня, ведь ее телефон не умолкал от кучи сообщений, вызывающих яркую улыбку на лице девушки. Мне было любопытно, что такого интересного, занимательного или весёлого там было, но я итак довольно много узнала об её личной жизни, чтобы так бесцеремонно вторгаться и требовать чего-то ещё.       Вот уж кто вёл себя неординарно, так это Пак Чимин, влетевший в аудиторию и отодвинувший несопротивляющуюся Черён с места рядом со мной. Моя челюсть планировала упасть и пробить дыру в полу, но я лишь пробормотала что-то несвязное для выражения своего возмущения.       — И я рад тебя видеть, котёнок, — Пак взял мою ладонь и коснулся губами, чем вызвал моё недоумение и шквал удивления окружающих. — Всего два дня, а для меня словно вечность…       — Пак, ты головой ударился? — едва выдохнула, когда в аудиторию вошёл преподаватель, и все были вынуждены сесть на свои места. — Может, тебе стоит показаться врачу? — я обхватила парня за обе щёки и осмотрела голову на предмет вероятно полученных травм.       — Ты просто прелесть, — он улыбался так фальшиво, что меня передёрнуло.       — Пак, ты с кем-то снова дрался? Тебя ударили? Это может быть серьёзнее…       — Разве тебе не нравится? — парень перехватил мои руки за запястья и опустил их вниз, хитро прищурившись. — Ты ведь западаешь на цветочных мальчиков…       — Э-э-э, Пак, я тебя не понимаю…       — По имени, — процедил сквозь зубы он в ответ, опустив голову и глядя куда-то в сторону.       — Чимин, прости, — я аккуратно освободилась от его рук и коснулась плеча. — Что случилось?       — Ничего.       Я не могла понять, что опять сделала не так, поэтому решила ни о чём не спрашивать и не лезть к Чимину. Но я помнила слова Тэхёна, и это не давало мне покоя. Чимин знал, как ему действовать с каждым человеком, чтобы получить то, что ему необходимо. И теперь он знал, что я не стану навязываться, если он будет вести себя так. И снова слова Тэхёна ярким пламенем засветились в моей голове. Действительно готова ли я была стучать в эти ворота?       — Прости меня, Чимин, — я обхватила его ладонь своей под столом, на что он недоумевающе повёл бровью. — Я сбежала тогда с ужина не только из-за Со Джуна, — прошептала, наклонившись ближе. — Ты не причинишь мне вреда. Прости, что посмела усомниться в тебе…       — Наён, ты что…       — Хочу доверять тебе.       — Ты назвала себя куском мяса, — с едва уловимой усмешкой заметил Чимин, большим пальцем схваченной ладони рисуя круги на моей, вызывая этим приятный, необъяснимый трепет и лёгкое волнение. — В каком-то смысле это так и есть…       — Чимин! — возмутилась, но заметила ямочки на его щеках, отчего мгновенно простила и чуть не растеклась в лужицу от умиления и восхищения: Пак Чимин искренне улыбается!       После занятий я пыталась выцепить Черён, чтобы объясниться с ней насчёт Чимина, дабы избежать нового недопонимания с ее стороны. Однако она как-то беззаботно отшутилась и сказала, что ничего страшного, и ей срочно нужно идти. Но куда именно, она не стала озвучивать, лишь загадочно улыбаясь чему-то. Я понимала, что Черён обычно ничего не скрывала, но не могла ничего ей сказать, осознавая, что она имела право на тайну личной жизни и не обязана была рассказывать мне обо всём. В конце концов я и сама много от нее утаивала.       На парковке у автомобиля меня дожидался Пак, нервно куривший сигарету, что определенно означало возникновение каких-то проблем. Но, как правило, он вряд ли стал бы посвящать меня в свои планы, дела и, тем более, чем-то делиться, что его волновало или тревожило. Пак Чимин не Черён, да и мы не настолько близки, хотя он знал о моей семье больше, чем кто бы то ни было.       — Чимин, — обратилась к парню, сосредоточенно шаркавшему носком ботинка по асфальту.       — Прости, малыш, — он виновато свёл плечи, опустив бычок в урну. — Сообщаю, чтобы ты была в курсе. Мой папаша решил увидеться с твоим…       — Зачем? — это определенно точно не сулило ничего хорошего, поэтому мгновенно села за руль.       — Я сомневаюсь, что решил познакомиться с родителями будущей невестки, — пробормотал Пак, усаживаясь на пассажирское сиденье рядом. — На всякий случай останусь у тебя сегодня, — мои глаза округлились от шока. — Не хочу оказаться крайним.       — А ты точно не пытаешься меня соблазнить? — горько усмехнулась, чтобы хоть как-то скрыть нервозность: у нас в семье только всё стало относительно спокойно, а тут эти новости.       — При желании использовал бы твою машину, — он отвечал так бесцеремонно, что я чуть не задохнулась от его наглости и дерзости.       — Ты что ли уже представлял? — не сдавалась, поглядывая в зеркало заднего вида.       — Конечно, во всех позах на всех возможных поверхностях.       Я не знала, смеяться мне или возмущаться, поэтому промолчала, подавив в себе рвущиеся наружу эмоции, определить которые не была в состоянии в текущий момент. Конечно, эти шутки немного отвлекали от настоящей головной боли в виде встречи отчима и отца Пака, но этот эффект был скоротечен.       Мы промолчали всю дорогу до школы близнецов, которые совсем немного были удивлены увидеть Чимина, хотя и пытались скрыть этот очевидный факт. Ханбёль привычно покрутила павлиньим хвостом, а Хансок чувствовал себя более сконфуженно, вероятно, из-за того, как нам пришлось в последний раз всем увидеться.       — Сестра, а ты не говорила, что твой парень будет с нами, — проворковала сестренка, когда садилась назад, накручивая кончики волос на палец и поглядывая на Пака.       — Я тоже рад вас обоих видеть, — кивнул Пак, обернувшись к ребятам и махнув рукой.       Стоило мне сдать назад, как на глаза попался вполне знакомый силуэт мужчины. Телефон оповестил о входящем сообщении, отчего у меня сердце ухнуло куда-то вниз, а близнецы виновато опустили глазки в пол.       — Что опять? — выдохнула, стараясь держать себя в руках.       — Честно, сестра, мы ничего не сделали, — первым выпалил Хансок.       — А как это тогда понимать? — кивком головы указала на ожидающего заместителя директора, скрестившего руки на груди и поглядывавшего на наручные часы.       — Он сказал тебя позвать, но ты, — Ханбёль ломала руки, не зная, куда посмотреть, но я поняла ее посыл: Пак Чимин — ему явно не стоило знать о том, как я разбиралась с проблемами близнецов.       Однако если никаких проблем не было, то почему Ким Намджун сказал близнецам вызвать меня? Взглянув на короткое сообщение в телефоне, прочитала: «Выходи. Не задержу». Вдохнув побольше воздуха, выключила мотор и отстегнула ремень безопасности.       — Я ненадолго, — успокоила близнецов и взглянула на Пака, который что-то смотрел в своем телефоне, отчего была уверена, что он не заметил тревоги на лицах младших.       Вышла из автомобиля и подошла к мужчине, выглядевшему не очень радостным, но, как всегда, безупречно одетому в шикарный костюм. Почему его засунули именно в эту школу? Он сделал несколько шагов к углу здания, заставляя следовать за собой, отчего мы явно скрылись из виду для глаз прохожих и любопытных.       Стоило мне шагнуть за угол, как он перехватил за руку, впечатывая в не очень-то приятную на ощупь кирпичную стену. В глазах мужчины бушевал огонь из смеси ярости и разочарования. Я боялась на него смотреть, но не могла иначе, не представляя, что он может сделать, если я на миг потеряю контроль ситуации. Хотя кто из нас владел ситуацией?       — Решила, что, настучав отцу, ты что-то изменишь? — прорычал Ким, сжимая запястье до боли.       — Я не сделала ничего, — сморщившись от боли, ответила. — И близнецы ничего не сделали. Прекратите.       — Но могут, — он немного отстранился, надменно оглядывая с головы до ног.       — Все дальнейшие проблемы вы будете решать непосредственно с их отцом, — пыталась говорить как можно увереннее, но это ещё больше разозлило мужчину.       Я не понимала, что за эмоции он испытывает, но определила, что это больше похоже на злость или гнев. Однако он вдруг смягчился в лице, чем сбил с толку. Его ладонь скользнула по моему плечу, почти невесомо его касаясь, отчего я дернулась, пугаясь ещё больше.       — Разве ты не понимаешь? Ты вышла ко мне сейчас, потому что сама того хотела, — прошептал он, довольно улыбаясь. — Я тебе необходим, а мне нужна ты…       — Вам нужно к врачу, — дрожащими губами ответила, порываясь уйти, но он схватил за плечи ещё грубее и прижал к стене.       — Будет проще, если ты добровольно останешься…       — Пожалуйста, прекратите этот бред. Я ведь вам сказала, что все…       — Ваш отец может отдать мне тебя, и тогда я не стану церемониться. Я сделаю всё, что хочу, — его надменный и властный взгляд, грубость в каждом движении пугали и парализовали, но я боролась.       — Он такой собственник, что изобьёт меня до полусмерти, чем позволит дотронуться какой-то мрази, навроде вас.       Я переборщила, высказав свои мысли столь эмоционально. Агрессия всегда порождает агрессию, и я это прекрасно знала, но допустила оплошность, отчего чуть не получила жёсткую пощёчину от мужчины, замахнувшегося, но остановившегося в паре сантиметров.       — Наён, ты слишком долго, — голос Пака оказался спасительным кругом в том океане страстей, куда я самовольно бросилась, не умея плавать от слова совсем. — Мы можем опоздать, котёнок, — Чимин демонстративно подошел к нам и взглянул на Кима исподлобья.       — Да, — полуживая прошептала в ответ, чуть не растекаясь по стеночке от пережитого страха и подхватываемая Паком за талию. — Милый, — почти утыкаясь носом в его шею и вдыхая запах парфюма, я взглянула краем глаза на Ким Намджуна, разбитого этой сценой.       Мы дошли до автомобиля, и я только тогда смогла нормально дышать. Пак держал меня за плечо несильно, просто для поддержки, намекая, что он рядом и в случае необходимости я вполне могу рухнуть на него. Хотелось разреветься, уткнуться в его грудь и куда-нибудь сбежать.       — Меня поражает количество чокнутых, окружающих тебя, — пробормотал Чимин с горькой усмешкой, пока я пыталась справиться с чувствами.       — Чимин, спасибо тебе, — ответила ему, благодарно касаясь ладони. — И прости, что приходиться это всё видеть…       — С тобой точно всё в порядке?       — Да.       Мать не посмела и слова пикнуть, когда увидела нас всех на пороге. Почти минуту стояла, как немая, пытаясь прийти в себя.       — Мам, это Пак Чимин, мы учимся вместе, — мне было неловко представлять Пака матери, но необходимо.       — И встречаются, — добавила Ханбёль, хихикнув и прошмыгнув в свою комнату мимо.       Удивление матери достигло пика, и она лишь рукой указала на гостиную, приглашая пройти парня, ничуть не сконфуженного сложившейся ситуацией. Возникло такое странное чувство, словно для него знакомство с родителями девушки были чем-то слишком обыденным и привычным, почти как ежедневная привычка, что мне стало не по себе. И с каким количеством девушек он успел повстречаться? И с каким количеством из них отношения были настолько серьёзны, что доходили до знакомства с родителями? Он был всегда таким уверенным и спокойным, что я на его фоне выглядела блеклым пятнышком.       — Приятно познакомиться, — поклонился Пак, являя собой просто образец воспитанности, чем несколько удивил меня.       — Прошу, присаживайтесь, — мать наконец-то опомнилась, кто в доме хозяйка, и замельтешила вокруг, пытаясь произвести приятное впечатление. — Вы же останетесь на ужин?       — Прошу вас, обращайтесь неформально, — кивнул Чимин, продолжая поражать меня этой непринужденностью и лёгкостью в общении.       Мать грациозно улетела на кухню, и мы остались одни в гостиной. Не зная, чем занять или развлечь Пака, ломала руки и оглядывалась вокруг, размышляя, чем обычно занимаются молодые люди в таких ситуациях.       — Ты ни с кем не встречалась? — разбил тишину Чимин, поднявшись с кресла и приблизившись ко мне.       — Времени как-то не было, — промямлила, чувствуя себя ужасно неловко.       — Значит, я первый…       — Мы ведь даже не, — начала говорить, встречаясь взглядом с Паком и вновь теряясь, как не подготовивший доклад ученик у доски.       — Покажешь свою комнату?       — О, да, конечно, пойдём, — обрадованная решением хоть что-то делать, схватила Чимина за рукав и повела за собой. — Правда, в ней нет чего-то необычного, — слишком поздно спохватилась, когда мы оказались одни у двери. — И…       — Всё в порядке, — усмехнулся Пак, толкая дверь и шагая внутрь, пока я глотала ком неуверенности. — Иногда комната человека может многое рассказать о нём, — проговорил он, осматривая помещение, в котором стояли кровать, стол, стул и шкаф с одеждой. — Или ничего, — присвистнул, и мне хотелось упасть в пропасть. — Серьёзно? Никаких валяющихся в беспорядке шмоток, журналов, плакатов? — он прошел к столу, над которым громоздилось несколько полок с аккуратно расставленными учебниками, словарями, одной фотографией в рамке нашей семьи. — Даже какой-нибудь манхвы или художественной литературы? В твоей машине больше тебя, чем в этой комнате.       — Прости…       — За что ты извиняешься, малыш? — как-то странно, непривычно, тепло улыбнулся Пак, перехватывая меня за руку и притягивая к себе.       — Ну, я скучная на самом деле.       — Времени не было? — передразнил парень, заглядывая в глаза, смущая ещё сильнее.       — Да нет, я читаю обычно в библиотеке, музыка остается только в плейлистах, мне не обязательно обвешивать всё плакатами айдолов, чтобы восхищаться ими…       — Ты мне нравишься, — у меня сердце чуть не остановилось, когда услышала эти слова.       Как пугливая лань, я хотела метнуться в сторону, но Чимин притянул к себе, роняя на кровать и нагибаясь надо мной. Дыхание стало почти неконтролируемым, а шум в ушах от участившегося сердцебиения перекрывал все звуки мира. Пак скользнул пальцами по моей щеке, носу, губам, подцепляя подбородок, заставляя выгнуться навстречу ему. Столько проникновенной нежности, чувственности в его прикосновениях, взгляде и даже дыхании заставляли таять и позволять ему владеть ситуацией. Его пухлые губы выглядели неотразимо дурманяще, словно призывали прикоснуться к ним и распробовать на вкус. Глаза Чимина стали темнее и смотрели в самую глубь, а дыхание обжигало кожу на лице. Чистый соблазн, никак иначе. И я не так терпелива, как он, поэтому скользнула рукой к его затылку, захватывая волосы и сокращая расстояние между нами до нуля. Однако его губы едва осязаемо скользнули по моей щеке, опускаясь к шее и замирая там.       — Как думаешь, этого хватит? — его шепот раскаленным железом разлился по моей коже, и я чуть не оттолкнула парня от себя. — Не дергайся. Близнецов ты, наверное, заметила, но твоя мать подошла их отогнать.       — Чимин, — почти проскулила, едва не задыхаясь от собственной мягкотелости и наивности.       Я его чувствовала почти всем телом даже сквозь складки одежды: его сердце билось не реже моего, но он умело делал вид, что оставался равнодушным. Откровенный манипулятор заставил меня усомниться в своих чувствах, а, может быть, и посеял зёрна для новых. Мне было любопытно только одно: он действительно думал, что я, блять, кого-то там заметила и поэтому повелась на его уловки сыграть сцену влюбленных? Или он всё-таки понял, что я была искренней в этот момент? Хотелось верить, что первое.       В дверь постучали, и мы оба приподнялись на кровати. Мать выглядела непривычно смущенной, когда заглянула внутрь, не раскрывая дверь нараспашку, как делала это обычно.       — Наён, ужин будет готов через полчаса, будьте готовы, — она даже не смотрела прямо на нас. — Отец скоро приедет, — замялась, пряча руки за спиной.       — С-спасибо, — ошалело ответила, поражаясь ее виду.       Она вышла, а Пак довольно усмехнулся, свалившись на подушки. Моё сердце всё ещё продолжало бешено биться, и я не знала, как его успокоить. Мне хотелось выяснить, что за сцену устроил парень, но спросить об этом было выше моих сил, поэтому сдалась, падая обратно на кровать лицом в подушку. Это было слишком не характерно для меня, новые ощущения и чувства рвались наружу, а я боялась хоть как-то их выразить, потому что не представляла последствий. Нужно было как-то отвлечься от изучения и погружения во всё это.       — Чимин, — обратилась к парню, лежавшему рядом.       — Что?       — А у тебя много было девушек? — подняв голову от подушки, посмотрела на него, чуть не задохнувшись снова: оказывается, он смотрел на меня и лежал слишком близко.       Минутное замешательство показалось вечностью: смотреть прямо в глаза друг друга оказалось чем-то невероятным, потому что не было в них какой-либо агрессии.       — Хочешь об этом знать? — усмехнулся Чимин, отвернувшись и глядя в потолок.       — А нельзя? — выдохнула и тоже отвернулась.       — Серьёзных отношений не было, если ты об этом.       — Но ты так уверенно себя ведёшь…       — Мне часто приходилось знакомиться с родителями девушек, с которыми отец надеялся свести меня. Как правило всегда были какие-то плюсы от возможного заключения…       — То есть тобой торговали?       — Как ты выразилась недавно «кусок мяса», — засмеялся тихо Чимин, слегка подергивая плечами.       — Неужели не было ни одной девушки, которая тебе понравилась, несмотря на эти условности?       — Скорее, я не нравился, — снова усмехнулся Пак.       — Не верю, — приподнялась и села на колени, заглядывая в лицо парня. — Ты красивый, умный, обаятельный, — проговорила, загибая пальцы на правой руке.       — Стандартно, — улыбнулся Чимин, тоже усаживаясь напротив меня.       — Воспитанный, вежливый, — продолжила загибать пальцы перед ним, на что он лишь усмехался.       — Прямо-таки ангел во плоти.       — Но бываешь грубым, жестоким, отталкивающим, язвительным.       — Ох, а я уж думал, что ты решила перечислить всё положительное, — Чимин уперся руками перед собой, сокращая расстояние между нами. — Что ещё скажешь?       — Где-то там, — коснулась ладонью его рубашки в районе груди. — Ты нежный, чувственный, ранимый, — опустила взгляд вниз, ощущая вновь лёгкий трепет. — Заботливый, — было неловко взглянуть на Чимина. — Но ты очень чего-то боишься, поэтому закрываешься… Тебе присуще чувство справедливости, однако ты не рвешься в бой, возможно, потому что один раз уже обжегся…       — Я тебе нравлюсь? — он подцепил мой подбородок двумя пальцами, заставляя взглянуть ему в глаза, в которых не читалось ничего хорошего: мне показалось, что он был разочарован. — Это не лучшая идея, Наён.       — Тогда почему ты здесь? — стало обидно и не понятно, поэтому убрала его руку и встала с кровати, сжимая пальцы в кулаки.       — Ты же знаешь… Чёрт, не становись такой, — он поднялся и подошел, но я отошла в другую сторону комнаты.       Я ошиблась. Зачем вообще заговорила об этом? Он просто меня пожалел. Возможно, таким образом, пытался искупить вину перед самим собой за что-то. Как я могла надеяться на что-то большее, чем сочувствие? Идиотка. Это было слишком глупо и наивно с моей стороны довериться первому, кто проявил сочувствие и внимание. Внутри словно что-то надрывалось, и это вводило меня в ступор и нежелание что-либо делать. Хотелось бы где-нибудь скрыться, но у меня не было такого места. Было стыдно, обидно, досадно, а разочарование окутало с головой.       — Наён, — рука Чимина коснулась моего плеча, отчего я отскочила от него словно ужаленная.       — Тебе лучше уйти, — мой голос стал невероятно ледяным и твердым. — Отец скоро вернется. А тебе стоит поговорить со своим и разобраться уже со сложившейся ситуацией, — сердце ухнуло куда-то вниз, когда я посмотрела на Чимина: он снова стал тем незнакомцем, тёмная аура которого окутывала всё окружающее.       — Мы не знаем, что сделает твой отчим, — предпринял ещё одну попытку Пак, шагнув ко мне.       Нельзя было впускать его в свою жизнь. Не стоило ему доверять. Как бы мне ни хотелось, мы не стали бы друзьями. Хотя я только начала стучать в эти наглухо закрытые двери, но уже разбила себе кулаки. Глупо и бессмысленно. Не стоило вообще начинать этого разговора — всё же было нормально, однако сразу всё прояснилось.       — Я жила и справлялась с ним столько лет. Что бы ни произошло, тебя это не касается.       — Ты уверена?       — Как ты и сказал — это не лучшая идея. Прости, что втянула.       Пак простоял какое-то время, но всё-таки ушёл. Молча. Я знала, что это рано или поздно произойдет, так что лучше сейчас, пока он не поселился в моем сердце. Потом стало бы больно его отпускать. Хорошие люди не задерживаются в моей жизни, когда узнают слишком много, когда видят лишнего. Я ведь сказала совсем не то, что хотела. А что я, собственно, хотела?..       Я бессмысленно смотрела в одну точку на стене, сидя на полу у кровати, не слушая посторонних звуков, полностью погрузившись в обдумывание всего происходившего в нашей семье. Было любопытно, как сложилась бы жизнь, если бы отец всё ещё был жив? Почему никто из родственников не пытался нас найти? А, быть может, у него не было родных? В воспоминаниях детства он у меня не отпечатался, наверное, потому что мне было около трех лет, когда его не стало. Мать даже фотографий не сохранила, когда была замужем за ним. Возможно, это ее как-то ранило, или она не хотела портить текущих отношений. Я не знала, могла лишь предполагать.       — Долго тебя звать? — мать появилась на пороге как-то чуть-чуть неожиданно, грозно сверля меня взглядом.       — Что?       — Отец хочет с тобой поговорить. Не знаю, что ты опять натворила, но он в ярости!       — Первого предложения было достаточно. В хорошем расположении духа он с нами не общается, — сделав глубокий вдох, поднялась, взглянув в зеркало. — Может быть, он зол из-за нашего существования? Может, проще сразу сдохнуть? Глядишь, вам бы сразу легче зажилось.       — Идиотка, о чем ты говоришь? С ума сошла?       — Ну да, вы и умереть спокойно не дадите.       — Прекрати нести чушь! Живо в его кабинет! — мать толкнула в плечо, намереваясь таким образом ускорить процесс моих сборов.       Я могла бы пофантазировать о том, что снова вбил себе в голову отчим, отчего ему срочно нужно было на ком-то сорвать злость. Однако никакого желания не было, хотелось лишь поскорее с этим закончить.       В кабинете звучала ненавязчивая музыка кого-то из пятидесятых, что вызывало мурашки по коже от несоответствия состояния отчима этой мелодии. Он стоял ко мне спиной в рубашке с засученными по локоть рукавами и делал глоток из бокала с алкоголем. Я осмотрелась вокруг, разыскивая глазами очередную стопку фотографий или чего-нибудь, чем он собирался меня попрекать, однако ничего неординарного не попадалось. Сделав пару шагов к его столу, остановилась из-за того, что он резко развернулся ко мне лицом и поставил бокал на край полки книжного шкафа. На его лице была непроницаемая маска, отчего мне было трудно сразу определить, что за эмоции им в данный момент руководят.       — Ты не говорила, что твой дружок — сын ректора твоего университета, — начал мужчина издалека, медленно шагая ко мне.       — Не спрашивали — не говорила…       — И этот ублюдок пытался ставить мне условия, — я не понимала, о чем он говорил, поэтому молчала. — Не делай вид, что впервые слышишь!       — Понятия не имею, о чем ты говоришь… Чимин только сказал, что его отец хотел увидеться, — договорить я не успела, получив жесткую пощечину, от которой едва удержалась на ногах и отошла чуть назад.       — Он говорил со мной, как с паршивым псом! — отчим повысил голос и снова ударил, отчего я всё-таки рухнула на кожаный диван перед его столом. — Я оплачиваю твою учебу, а он загнул цену за то, что ты таскаешься с его пометом!       — Так проблема только в деньгах? — оперлась одной рукой, второй касаясь потрескавшейся губы. — Зачем тогда отправили в университет? Раз тебе так напряженно платить, сдал бы в детский дом!       — Заткнись!       — И вообще… Сказал, что не тронешь больше, — откуда-то у меня появились силы, и я поднялась. — Значит, твое слово ничего не стоит. Тогда и мне плевать, — он вновь ударил, отчего на несколько секунд потемнело в глазах.       — Ты, похоже, забыла своё место, мразь…