Маленький даос

Мяо — 1 секунда Фэнь — 1 минута Кэ — 15 минут (палочка благовоний горит столько же) Цунь — 3,33 см Ли — 500 м — Господин! Господин! Янь Уши хмурит брови, когда из сна его вырывает чей-то голос. Последнее, что он помнит, то как они с Шэнь Цяо с чем-то сражались. С чем-то… С чем? Неважно. Если они оба живы, то все разрешилось. Это было трудно, Янь Уши помнит и это тоже. Шэнь Цяо истратил практически все силы, его самого задели. Наверняка Шэнь Цяо где-то рядом, он бы не ушел, оставив другого спящим в лесу. Янь Уши открывает глаза, одновременно с этим оглядываясь по сторонам, не обращая внимания на ребенка, который его разбудил. Шэнь Цяо нет рядом. Невозможно. Образец благородства, как он, не мог уйти, оставив относительно беззащитного человека одного. Янь Уши далеко не беззащитен, все знают это, но Шэнь Цяо все равно всегда защищает его. Что-то случилось? Шэнь Цяо не мог уйти просто так. За неимением других вариантов Янь Уши смотрит на того, кто его разбудил. Ребенок. Обычный ребенок. В простых белых одеждах. Простой ребенок. Почему он кажется Янь Уши таким знакомым? — Господин, вы в порядке? У вас кровь. Ребенок выглядит обеспокоенным, чем вызывает у Янь Уши усмешку. Ребенок не может знать кто он, ребенок не может искать выгоды от его состояния. Беспокоиться не о чем. Тогда почему он до сих пор разглядывает его, пытаясь понять, откуда возникло чувство, будто они знакомы? Белые одежды. Карие глаза. До смешного знакомое выражение обеспокоенности на этом милом лице. Ничего, что заставило бы Янь Уши знать этого ре… Шэнь Цяо. Глаза, одежды, выражение лица. Янь Уши смотрит на ребенка намного внимательнее, чем до этого, находя все больше подтверждения своим догадкам. — Вы в порядке? — ребенок все еще смотрит на него, ожидая ответа. — Да, — отвечает Янь Уши, все еще ошеломленный. — А-Цяо? Лицо ребенка светлеет, он улыбается. О нет, это действительно Шэнь Цяо. Был ли Янь Уши когда-либо счастлив так сильно, как сейчас? — Простите этому младшему, что он забыл ваше имя, — маленький Шэнь Цяо немедленно сложил руки перед собой и поклонился. — Я совершенно не помню, как оказался здесь, но, полагаю, мы знакомы. У вас кровь. Вам нужна помощь. — Нет, А-Цяо, мне не нужна помощь, — Янь Уши поднимается. Раненое плечо ноет, но духовные силы справятся с этим меньше чем за час, поэтому он просто не обращает на него внимания. Маленький Шэнь Цяо едва достает ему до пояса. Янь Уши не привык смотреть на него так. Во взгляде Шэнь Цяо все еще читается беспокойство. Он был таким с самого детства. Ох, понимает Янь Уши, тогда это никогда не было лицемерием. — Но… — Рана заживет сама — мой уровень совершенствования очень высок. — Обеспокоенность во взгляде сменяется восхищением. Что ж, Шэнь Цяо всегда восхищался боевыми искусствами. Янь Уши понимает, что за время, пока Шэнь Цяо находится в этом теле, ему выдастся шанс много о нем узнать. Маленький Шэнь Цяо открыт для всего нового. Он не познал предательства брата, падения, и многих других вещей, которые изменили его. Этот Шэнь Цяо не знает его. В его глазах Янь Уши просто мастер боевых искусств, который откуда-то его знает. У Янь Уши есть возможность выглядеть хорошо в глазах его детского воплощения. — Мой учитель тоже имеет очень высокий уровень совершенствования. Вы знаете его? — Янь Уши совершенно забыл о таком внушительном моменте биографии Шэнь Цяо, как Ци Фэнгэ. В ближайшие дни он постарается не дать ему знать, что Ци Фэнгэ мертв. — Конечно, я знаю его, откуда бы иначе я знал тебя. Шэнь Цяо обдумывает его слова, и приходит к тому, что они не лишены смысла. Его лицо светлеет еще больше. Янь Уши поражен чужой эмоциональностью. Возможно ли, что взрослый Шэнь Цяо тоже чувствует так? — Как я уже говорил, этот младший забыл ваше имя. — Шэнь Цяо готов снова согнуться в поклоне, но Янь Уши останавливает его. — Не кланяйся мне. Этого мастера зовут Янь Уши, — Шэнь Цяо кланяется ему постоянно, Янь Уши устал от этого. — И он выведет тебя отсюда. Каков твой цингун? Глаза Шэнь Цяо, внимательно смотрящие на него, опускаются в пол. Янь Уши заинтересован. Он ни разу не видел выражение стыда на чужом лице. Шэнь Цяо не показывает тебе многого. Эта мысль отчего-то горчит. — Цингун этого младшего плох, — Шэнь Цяо определенно стыдится этих слов, а Янь Уши стыдит себя. Сколько ему лет? Разве возможно в таком возрасте иметь высокие навыки цингуна и чего-либо еще? Нет. Янь Уши совершенно забыл какого это — быть слабым. — Тогда мы просто пойдем. Это не твоя вина. — Янь Уши внимательно наблюдает за Шэнь Цяо на этих словах. Видимо, А-Цяо еще не умел трезво оценивать себя. Шэнь Цяо поднимает опущенную голову и кивает. Янь Уши кивает в ответ. Шэнь Цяо улыбается. Его улыбка ярче всего, что Янь Уши видел за всю свою жизнь. Все драгоценные камни, все украшения не сравнятся с этим. На задворках мелькает мысль, что солнце, и то, уступает. Пока они идут, Янь Уши размышляет, что сделало Шэнь Цяо таким — проклятие, яд, медитация, или что-то другое. Наверняка медитация, — думает Янь Уши. — Возможно, он опять погрузился в себя слишком глубоко. В любом случае, это должно пройти без чужого вмешательства. Это обязательно пройдет без чужого вмешательства. Тем более, время не имеет значения. Янь Уши очень сомневается, что ему выпадет еще один шанс иметь дело с ребенком-Шэнь Цяо, поэтому он собирается насладиться каждой проведенной минутой. Янь Уши бросает взгляд в сторону, на ребенка, пытающегося поспевать за его широкими шагами, и замедляется. У А-Цяо еще не появилось отстраненное выражение лица и плавная, грациозная походка. Каждую его мысль, каждую эмоцию сможет прочесть даже мелкий чиновник, еще не преуспевший в дворцовых интригах, не то что Янь Уши. После того как он научился читать Шэнь Цяо, чье мягкое выражение лица скрывает за собой все остальное, все, о чем думает маленький даос, теперь для него как на ладони. А-Цяо идет за ним без плавности, все его шаги торопливые и местами неловкие, такие характерные для детей его возраста, но он не просит идти медленней. Янь Уши усмехается. Шэнь Цяо никогда не жалеет себя. Значит, Янь Уши должен позаботиться о нем сам. После того, как Янь Уши дает А-Цяо возможность идти медленней, ребенок идет с ним наравне. Он все еще шагает чаще, чем Янь Уши, но это неизбежно, как бы медленно он ни шел. Периодически Янь Уши чувствует на себе взгляды маленького даоса. Он бросает их быстро, думая, что делает это незаметно. Янь Уши не показывает, что знает об этом. Если А-Цяо хочет любоваться им, он позволит это. И даже — даже — не скажет ничего язвительного на эту тему. Значит ли это, что взрослый Шэнь Цяо тоже хочет этого? Янь Уши не знает, но очень хочет узнать. Потому что если это так, он даст Шэнь Цяо возможность любоваться им каждый день. По подсчетам Янь Уши, они дойдут до одного его поместья к вечеру следующего дня, если не позже, потому что их скорость уменьшается с каждым часом. Солнце уже село за горизонт, и на небе остались лишь подсвеченные им облака. Скоро станет совсем темно. Янь Уши переводит взгляд на ребенка. А-Цяо идет медленно, такое чувство, что он прикладывает огромные усилия, чтобы сделать шаг. За последние несколько фэней мальчик споткнулся уже пять раз, его голова периодически опускается, но он вновь поднимает ее на прежний уровень. Конечно же, — думает Янь Уши, — конечно же, он устал. Он смотрит на маленького даоса, не отрываясь, но тот даже не замечает этого. Янь Уши интересно, как скоро А-Цяо поймет, что спутника нет рядом, если он сейчас остановится. Естественно, он не будет это проверять, но в глубине души думает, что шагов через пятьдесят. Янь Уши считает, что настало время использовать то, что даже с взрослой версией Шэнь Цяо работало безотказно.

Потому что я доверяю вам, глава Янь.

Мы же друзья.

В конце, концов, — рассуждает Янь Уши, — он так вымотан, что даже не почувствует этого. А-Цяо начинает падать после легчайшего, по меркам Янь Уши, удара по акупунктурной точке. Янь Уши просто помог ему уснуть. А-Цяо сразу же подхватывают чужие руки, уже ожидающие его падения. Он и раньше носил его на руках, не обращая внимания на то, что Шэнь Цяо взрослый мужчина. Тогда он обыкновенно подхватывал его под спиной и коленями, но маленький А-Цяо… маленький А-Цяо помещается у него в руках практически полностью. Янь Уши смотрит на мальчика, спящего в его руках. Маленький даос прижимает колени к груди и лежит, свернувшись калачиком. Его лицо расслаблено, прямо как у взрослого Шэнь Цяо. Сегодня холодная ночь, — отмечает Янь Уши. Он делает пару шагов и чувствует, как А-Цяо утыкается лицом ему в грудь в поисках тепла, прижимая к себе маленькие ладошки и чуть хмуря брови. Янь Уши закрывает глаза и медленно выдыхает — следующие шаги ребенок уже утыкается в его плечо и прикрывается рукавом чужого ханьфу. Два кэ спустя он уже стоит у поместья. Цингун Янь Уши хорош, как и полагается мастеру его уровня — в случае погони у противника мало шансов догнать его или скрыться. Но в этот раз скорость — не главное. За ним нет погони. Он не спешит. На этот раз главное — чтобы ребенок на его руках не подумал проснуться. Периодически Шэнь Цяо терся о него холодным носом и трогал руками, отставшими от груди, гладкую ткань его одежд, но, Янь Уши чувствовал, сон его был крепок. Ребенка на его руках не тревожил ни бьющий в лицо ветер, ни холодная ночь, во власть которой они попали. Янь Уши оглядывает поместье и собирается толкнуть ворота ногой, чтобы, несомненно, напугать всех внутри, потому что его руки заняты спящим Шэнь Цяо, а он не собирается будить его в ближайшее время, но кто-то с другой стороны опережает его, и Янь Уши не успевает даже занести ногу. Юй Шэнъян открывает ворота в полной боевой готовности и сразу же застывает на месте, понимая, кого эти идиоты из стражи назвали человеком «с очень сильной ци, который, кажется, направляется прямо сюда». Как? Как адепты ордена Хуаньюэ могли не узнать Янь Уши, который, очень важно, был их главой? Шэнь Цяо мог узнать, что человек перед ним — Янь Уши, даже будучи слепым.Почему это не смогли сделать люди из его же ордена? Как вообще можно было не узнать Янь Уши. Его учитель, без преувеличения, самый запоминающийся человек в цзянху. Однако, даже глупость младших адептов не шокирует его так сильно, как вид учителя с ребенком на руках. На самом деле, это шокирует его даже больше, чем он мог бы себе представить. Юй Шэнъян не видел своего учителя рядом с детьми примерно никогда, потому совершенно не готов. Янь Уши смеряет младшего ученика гневным взглядом и выгибает бровь в непонимании. Его только что собирались атаковать, он не ошибся? Ладно, он оставит это, потому что лицо ученика изменилось, когда тот понял, на кого собирался напасть, но запомнит и даст потом какую-нибудь грязную работенку. Янь Уши продолжает рассматривать своего ученика. Выражение его лица после того, как он увидел, что у него на руках, полностью понятно и оправдано, но Янь Уши хочет посмотреть на такое же лицо его старшего ученика, потому что это выглядит довольно забавно. — Мое почтение Учителю, — Юй Шэнъян кланяется, сложив перед собой руки, как и полагается ученику. — Прошу прощения за- — Найди Бянь Яньмэя, — Янь Уши прерывает его, не желая выслушивать все формальности. — Передай, что я жду вас обоих у себя. Живо. Окончание фразы он договаривает, глядя на ребенка, пригревшегося у него на груди. Когда он поднимает голову, его ученика уже нет поблизости. — Яньмэй! — Юй Шэнъян практически влетает в комнату. Бянь Яньмэй выдыхает. Видимо, с бумагами на сегодня покончено. — Яньмэй! Старший ученик поднимает взгляд на своего шиди, ожидая продолжения. Случилось что-то очень странное, раз он выглядит настолько взволнованным, что готов буквально разорваться от нетерпения. — Сколько раз я говорил тебе стучаться-, — Бянь Яньмэй вновь опускает взгляд вниз, собираясь подразнить своего шиди безразличием к информации, которую тот хочет ему дать, но его прерывают. — Учитель принес ребенка, — глаза Юй Шэнъяна буквально горят от всепоглощающего любопытства. — Он велел найти тебя и сказал, что ждет в своих покоях. Никаких больше бумаг. Он просто оставит их на потом, все равно там нет ничего особо важного. Если глава ордена зовет их к себе, он не имеет права не явиться. Эх, он надеялся, что сможет легко выпроводить шиди и продолжить заниматься делами. Видимо, сегодня не его день. Бянь Яньмэй откладывает кисть и бумаги на край стола, чтобы не потерять их, и медленно поднимается, одновременно с этим поправляя свои одеяния и сопровождая все свои действия усталым вздохом. Ребенок. Откуда у Янь Уши ребенок? — Как думаешь, — Юй Шэнъяна волнует происходящее ничуть не меньше, поэтому он не может удержать себя от вопроса, когда они выходят из комнаты. — Учитель украл его? Бянь Яньмэй, наконец, отвечает ему, потому что откуда в этой голове вообще берутся такие глупые мысли. Иногда он думает, что его шиди совсем идиот. — Зачем Главе ордена красть какого-то ребенка, только подумай. — …или, — глаза шиди загораются еще ярче. — Или это его ребенок! Действительно, идиот. Бянь Яньмэй закатывает глаза. Когда оба ученика входят внутрь, Янь Уши уже сидит у стола, аккуратно держа в руках все еще спящего ребенка. И Бянь Яньмэй, как бы он ни старался подготовить себя к этому, ошеломлен. Он не помнит такой нежности в глазах своего учителя. Бянь Яньмэй понимает своего шиди. Теперь любопытство горит и в нем тоже. Оба ученика незамедлительно кланяются, и теперь ничего не мешает Янь Уши наблюдать два ошеломленных лица. Это определенно стоило того. Тепло, исходящее от ребенка, приятно ощущается на плече. — Как вы думаете, — Янь Уши ухмыляется и медленно отстраняет ребенка от своего плеча, поворачивая его к своим ученикам, — кто это? Если никто из них не поймет личность А-Цяо, то, Янь Уши клянется, он вышвырнет обоих из учеников. Маленький Шэнь Цяо выглядит более расслабленным теперь, в тепле. На столе, рядом с которым сидит Янь Уши, горит свеча, но, кажется, это совсем не мешает маленькому даосу спать на чужих руках. Его кулачки соединены на груди, а колени упираются в тело Янь Уши, который продолжает укрывать его рукавом, несмотря на то, что в комнате довольно тепло. Через примерно фэнь, в течение которого оба ученика стараются понять, кем был этот ребенок, лицо Бянь Яньмэя принимает еще более сложное выражение. О да, — думает Янь Уши, — хоть кто-то. Потом, как и сам Янь Уши, Бянь Яньмэй ищет отличия между известным ему Шэнь-даочжаном и ребенком, мирно спящим на руках его учителя. И не находит ничего кроме разницы в возрасте. Янь Уши переводит взгляд на своего младшего ученика и Юй Шэнъян… Юй Шэнъян. Янь Уши разочарован. Он снова смотрит на Бянь Яньмэя и, с глубоко скрытой гордостью во взгляде, разрешает сказать свою догадку вслух. — Это Глава горы Сюаньду? Шэнь-даочжан? — Верно, — Янь Уши возвращает А-Цяо в прежнее положение, не обращая внимания на изменения в лицах учеников. Удивление на них невозможно не заметить. Янь Уши… Янь Уши заботится о ком-то так открыто. Юй Шэнъян уверен, что не сможет забыть этот момент до конца своей жизни. — Он-, — младший ученик думает, стоит ли говорить то, что у него в голове, чтобы хоть как-то нарушить молчание, но не может сдержать себя и все-таки говорит. — Он милый. Не стоило. Янь Уши вместе с шисюном смотрят на него почти что осуждающе, но в их глазах одновременно с этим он видит согласие. Что ж. Кто-то из них троих должен был сказать это, ведь так. Пусть два человека рядом с ним подумают, что он идиот, но они всегда так думают, поэтому ничего страшного. Янь Уши добавляет к грязной работе, обещанной младшему ученику за сцену у ворот, работу с бумагами, с которыми никто не хочет разбираться, в надежде, что это вынудит его впредь думать, о чем говорит. По лицу Юй Шэнъяна видно, что он абсолютно не жалеет о сказанном. Янь Уши не поленится это исправить. — Подготовьте ему покои рядом со мной, — конечно же — конечно же — реплика Юй Шэнъяна остается без ответа, лишь вознаграждается хмурым взглядом. Никто не заставит Янь Уши признать правоту чужих слов. Шэнь Цяо действительно милый. Янь Уши чувствует, как маленький даос опять упирается в его грудь руками. — Мы будем присматривать за ним, пока он не придет в норму. — Но разве мы не можем поручить это горе Сюаньду, это ведь-, — Бянь Яньмэй ощутимо пихает его локтем, чтобы он, наконец, заткнулся. Дураку ясно, что Янь Уши отдаст Шэнь-даочжана горе Сюаньду только, если те смогут его убить. Взгляд, которым его награждает шисюн, заставляет осознать свою ошибку. Похоже, он действительно не умеет держать язык за зубами. — Если с ним что-то случится, — Янь Уши делает вид, что не слышал чужих слов. — Вы пожалеете об этом. Голос Янь Уши спокоен и властен. Движение его руки, неосознанно поглаживающей спину мальчика, не сбилось ни на секунду, но угроза, скрывающаяся в этих словах, была очевидна. Если что-нибудь случится, намеренно или нет, Учитель не обратит внимания на то, что они его ученики и обезглавит их. Все время, пока даочжан не придет в себя, его будут охранять лучше самого императора. Янь Уши скорее проклянет себя, чем позволит кому-то навредить Шэнь Цяо. Они молча встают и кланяются, как и полагает ученикам, искренне уважающим своего учителя.Бянь Яньмэй передает слуге, стоящему за дверью покоев, указания главы, уточняя, что лучше выполнить поручение как можно скорее и с наивысшим качеством. Он практически уверен, что в этот раз Янь Уши проверит все лично. — Ах да, — Бянь Яньмэй почти закрыл дверь, но открывает ее заново, потому что Учитель хочет сказать что-то, скорее всего уже не столь важное, как то, что сказал до этого, но он не может проявить неуважение к его словам в любом случае. — Прикажи слугам завтра принести завтрак на двух человек. Шэнь Цяо будет завтракать здесь. Бянь Яньмэй снова кланяется, замечая, что его шиди ушел, оставив все дела на него, и наконец, закрывает дверь, отправляясь на кухню, чтобы передать слова Янь Уши. Он чувствует, что следующие дни будут насыщены чем-то новым. В конце концов, они давно не имели дело с детьми. Покои Янь Уши погружаются в тишину, нарушаемую лишь мерным дыханием спящего А-Цяо. Он все еще поглаживается по спине и, кажется, совершенно не против. Янь Уши замечает, что А-Цяо улыбается. Янь Уши медленно встает, стараясь не делать лишних движений и не создавать шума, что не так уж и сложно. Он ненадолго прерывает поглаживающие движения, чтобы затушить стоящую на столе свечу, но продолжает их сразу после. Янь Уши перемещается в другую зону своих покоев. Кровать стоит у окна, поэтому лунный свет освещает всю ее плоскость. Янь Уши никогда не задумывался, почему решил поставить ее именно так. Он откидывает одеяло, лежащее сверху, и медленно перекладывает ребенка со своей руки на мягкое ложе, сразу же накрывая его. Янь Уши продолжает рассматривать спящего. Голова А-Цяо практически утопает в пухе подушки, но ребенку явно нравится и он трется о ткань щекой, на которой лежит, также, как ранее о плечо Янь Уши. Демонический заклинатель внутренне восхищается. Его А-Цяо выглядит по-настоящему довольным. Мог ли Янь Уши увидеть такого Шэнь Цяо раньше? Даже когда он вернул ему меч, даос не выглядел настолько счастливым. В любом случае, Янь Уши рад, что в такой момент рядом с Шэнь Цяо именно он. Маленький даос решает перевернуться на бок, попутно натягивая одеяло повыше. Единственное, что может сделать Янь Уши, это распустить чужие волосы. Потому что, каким бы бесстыдным он не был, он не может позволить себе раздевать маленького ребенка. Волосы А-Цяо рассыпаются по подушке, Янь Уши оставляет ленту лежать на стоящем рядом столике. Янь Уши погружается в медитацию в надежде на то, что Шэнь Цяо будет спать спокойно. Он садится в другом конце комнаты и закрывает глаза. * Шэнь Цяо просыпается и, не открывая глаз, понимает, что в помещении непривычно светло и что это явно не его комната на горе Сюаньду. Он медленно вспоминает господина, которого нашел раненым в лесу, и который знал, как его зовут, вспоминает, как они шли, а потом темнота. После этого Шэнь Цяо помнит лишь ощущение тепла, окутывающее его. Он открывает глаза. Солнце светит прямо на него и Шэнь Цяо жмурится. Вау, подушка такая мягкая. Он был бы рад не вставать с нее вовсе. Ему жарко, солнце нагрело воздух вокруг и все, что попало под его лучи. Маленький даос откидывает одеяло и садится на кровати, нехотя расставаясь с подушкой. Это не его комната. Шэнь Цяо вспоминает, что Янь Уши говорил, что отведет его в свое поместье, наверное, это оно. Господин Янь. Не Янь Уши. Он не может называть его так, это неуважительно. Он — ученик главы ордена и должен вести себя подобающе. Шэнь Цяо чувствует, что кровать, на которой он сидит тоже намного мягче его собственной и давит на нее рукой, желая проверить насколько. Вау. Так здорово! — Ты проснулся. Шэнь Цяо вздрагивает и сразу же одергивает руку, поворачивая голову в сторону, откуда доносится голос. Не то чтобы он испугался, просто не предполагал, что Янь Уши Господин Янь будет здесь, когда он проснется. Шэнь Цяо казалось, что человек, которого он встретил, не выглядит особо свободным от дел. Видимо, он все же ошибся. Но разве у Господина Янь нет других дел, кроме как сидеть тут, дожидаясь его пробуждения? Шэнь Цяо приходит к выводу, что это не должно его касаться. То, что его Учитель был занят большую часть времени, не значит, что все мастера боевых искусств такие же. Господин Янь сидит в позе для медитации у противоположной стены. Его глаза смотрят на Шэнь Цяо, но пока что он не предпринимает попыток встать. Шэнь Цяо замечает, что господин выглядит абсолютно также, как и вчера, с той лишь разницей, что его заколка снята. — Господин Янь! Лицо А-Цяо полнится узнаванием. Маленький даос помнит его. Это хорошо — ему не хотелось бы объяснять ребенку, почему он здесь, если бы тот забыл, что было вчера. Янь Уши медитировал всю ночь, но не чувствует усталости. На его уровне боевых искусств сон не требуется так часто, как обычным людям. Он может лечь спать завтра или послезавтра.В эту ночь кровать была полностью во власти А-Цяо. Шэнь Цяо спал в его кровати. Как хорошо звучит. Янь Уши был бы горд собой, если бы не знал, что скрывается под этими словами. Янь Уши встает с подушки, на которой медитировал и наблюдает, как А-Цяо тоже двигается к краю кровати и спускает ноги. Тот принимает полностью вертикальное положение и пытается расправить складки на своем ханьфу, которое безнадежно измялось за ночь. Шэнь Цяо хмурит брови, понимая, что не может справиться с этим. Янь Уши решает не придавать этому значения, и останавливается на расстоянии нескольких шагов перед ним. Он смотрит, как маленькие ладошки Шэнь Цяо пытаются привести одежды в нормальное состояние, зная, что это не даст результатов. Янь Уши подавляет усмешку, оставляя на своем лице лишь легкую улыбку. — Твоя лента там. Шэнь Цяо поворачивается к нему спиной, обращая все свое внимание на прикроватный столик, на котором лежит его лента. Он берет ее руками и немного приглаживает волосы, прежде чем начать делать прическу. Янь Уши, думает, что не ошибся, выбрав распущенные волосы как свой стиль, но Шэнь Цяо никогда не был согласен с ним. — Тебе нужна помощь? — Янь Уши спрашивает это, надеясь, что мальчик доверит ему эту задачу, но маленький Шэнь Цяо лишь смотрит на него через плечо, не давая ответа, а после Янь Уши снова видит лишь его спину. Мальчик кладет ленту обратно на столик и поднимает руки, чтобы собрать все свои волосы в высокий хвост, затем удерживает их одной ладонью, другой подбирая ленту, и несколько раз обматывает ее вокруг, в самом конце он завязывает маленький бантик под хвостом, чтобы его не было видно. Все эти действия настолько привычны, что не занимают много времени. И уж точно не требуют чьей-либо помощи. Янь Уши расстроен. Его лицо не меняется, но внутри Янь Уши раздосадован тем, насколько самостоятельным был Шэнь Цяо в любом возрасте. Он надеется, что, когда-нибудь, Шэнь Цяо позволит заплести ему волосы. Даже если ради этого ему придется затеять какой-нибудь спор. Шэнь Цяо всегда держит свои обещания. Маленький даос поворачивается к нему лицом, и на дне его глаз плещется гордость. Янь Уши продолжает сохранять на своем лице улыбку, смотря на ребенка. Видимо, А-Цяо хочет похвалы. Что ж, он получит ее. Янь Уши кладет руку на голову мальчика и слегка гладит его, стараясь не испортить чужие старания. Уши А-Цяо краснеют. Янь Уши думает, что сегодня замечательный день. Он убирает руку и направляется к дверям, чтобы приказать слугам нести завтрак. Уже слыша за дверью топот чужих ног, он вдруг осознает, что единственный раз, когда ему выдалось увидеть Шэнь Цяо с хвостом, это день его падения с Полушагового пика. Янь Уши интересно, почему. Но, наверное, это не что-то важное и Шэнь Цяо просто не ответит на этот вопрос. Эти рассуждения на миг останавливают его у двери, но он приходит в себя так быстро, что это мгновение даже не было заметно. Он переводит взгляд на мальчика, с интересом рассматривающего комнату. Взгляд А-Цяо задерживается на мече, висящем на стене, намного дольше, чем на всем остальном, но он ничего не спрашивает, хотя любопытство в его глазах невозможно упустить из виду. Янь Уши невольно вспоминает выражение его лица, когда он вернул ему меч — оно было счастливее, чем во все предыдущие дни. Даже обычный кусок металла был удостоен большего чем он. Янь Уши никогда — никогда — не думал, что будет ревновать к простому мечу. Янь Уши садится за стол, за которым этой же ночью держал на руках А-Цяо, и ждет, когда маленький даос присоединится к нему. После меча ничего не имело столь же большого успеха, комната Янь Уши не пестрила ни древними артефактами, ни чем-то иным, что могло заинтересовать маленького ребенка. Да, подумал Янь Уши, стены с позолотой не заинтересовали Шэнь Цяо до этого, почему должны теперь? Богатство, которым так и пестрила комната, было настолько же незначительно для Шэнь Цяо, как для Янь Уши насекомое на подошве его сапог. Шэнь Цяо наконец присаживается напротив него, периодически возвращая свой взгляд к оружию, висящему за спиной Янь Уши. Янь Уши ухмыляется в своей голове. Интересы Шэнь Цяо не менялись годами. Янь Уши хочет видеть, что случится с А-Цяо, когда он покажет ему оружейную. — А-Цяо, — Янь Уши лукаво смотрит на ребенка, сидящего напротив него, и кивает в сторону меча. — Хочешь потрогать? После завтрака? Завтрак, который слуги приносят неприлично долго довольно скоро, становится самым ожидаемым завтраком в жизни Шэнь Цяо. * В комнате стоит настолько плотная тишина, что, кажется, ее можно разрезать ножом. Два ученика Янь Уши сидят напротив своего учителя и его А-Цяо. Почему-то, — действительно, думает Бянь Яньмэй, почему же — тишина медленно перетекает в неловкость. Почему-то никто из троих взрослых людей сидящих за столом не может или, как в случае Янь Уши, не хочет начать разговор. Шэнь Цяо, сидящий рядом с Янь Уши, просто не нарушает гнетущую атмосферу в силу своего приличия. Маленький даос лишь с интересом разглядывает двух новых для него людей, получая от одного из них заинтересованные взгляды в ответ, пытаясь угадать, кто они. Он выбирает между двумя вариантами, когда Янь Уши нарушает тишину. — Это, — он окидывает оценивающим взглядом обоих учеников, будто пытаясь понять, достойны ли они такого представления или нет. С противоположной стороны стола раздается два расслабленных выдоха в момент, когда он только начинает говорить. — Мои ученики. Янь Уши замолкает, намекая, что не собирается продолжать. В тот момент, когда Янь Уши осуждающе смотрит на своих учеников, рядом с ним раздается голосок, который, Янь Уши признается, он ожидал услышать последним. Он заинтересованно переводит на говорящего взгляд. — Шэнь Цяо, второй ученик главы Сюаньду, Ци Фэнгэ — он складывает руки перед собой и снова кланяется. Ах, да, вспоминает Янь Уши, он младше, значит должен первым выразить свое почтение. Если он помнит правильно, формулировка звучит примерно так, а Шэнь Цяо, как примерный — самый лучший — ученик своего учителя, должен вести себя соответствующе. Янь Уши мог бы даже похвалить его за следование правилам, если бы придерживался их сам. Довольно забавно наблюдать за лицами его учеников, смотрящих на Шэнь Цяо со сгустком непонятных эмоций в голове. Конечно, А-Цяо ведь не знает, что эти два человека будут отвечать за него головой следующие дни, что он для них сродни молодому господину, которого они обязаны охранять. Вовсе не было необходимости вообще кланяться им, но — Янь Уши вздыхает от итога своих рассуждений, — когда он вообще мог помешать Шэнь Цяо вести себя достойно. Юй Шэнъян первым берет себя в руки и кланяется в ответ, называя свое имя. Бянь Яньмэй кланяется сразу за ним. Молчание снова затягивается. — Я могу звать вас шисюнами? — спрашивает Шэнь Цяо спустя несколько фэней тишины и вопросительно смотрит на людей напротив него. Янь Уши и Бянь Яньмэй резко переводят взгляд на младшего ученика, и Юй Шэнъян тушуется под таким напором. Он буквально слышит, как над ним издеваются в два голоса, припоминая ему издевку над Шэнь Цяо в самом начале знакомства, буквально говоря «ты хотел, чтобы он звал тебя шисюном — наслаждайся». Он опускает глаза в пол, стараясь не показывать своего смущения. Он уже давно понял, что это была идиотская шутка, пожалуйста, прекратите. С другой стороны стола раздается смешок и Юй Шэнъян даже знает, какое сейчас лицо у его учителя. — Да, — Юй Шэнъян все еще не поднимает взгляда, чувствуя, как всё те же два взгляда буквально впиваются в него. — Ты можешь. О, он будет слушать шутки про это до конца своей жизни. — Все в порядке? — Шэнь Цяо звучит действительно обеспокоенно, наблюдая чужую реакцию. — Я думал, что господин Янь друг моего учителя, и это не будет неприлично, но если я ошибся, прошу меня простить. Маленькому Шэнь Цяо за несколько предложений удалось оскорбить главу демонической секты и его ученика, хотя он даже — даже — не имел такой цели. Даочжан Шэнь поистине скрывает в себе много талантов. Теперь взгляды впиваются в Янь Уши. Учитель. Друг Ци Фэнгэ. Друг. Янь Уши и Ци Фэнгэ кто угодно, но не друзья. Враги, соперники, противники. Не друзья. Янь Уши подавляет злость силой, о наличии которой даже не подозревал. Пусть так. Если он опровергнет это, придется удерживать А-Цяо силой. Конечно, это не будет слишком сложно, потому что у этого Шэнь Цяо нет даже четверти силы настоящего. Но он не хочет, чтобы Шэнь Цяо плохо чувствовал себя здесь. Поэтому — Ци Фэнгэ, если ты слышишь это там, на небесах, я хочу, чтобы ты подавился — он готов согласиться на друзей. — Все в порядке, А-Цяо, — Янь Уши отвечает вместо Юй Шэнъяна, потому что тот, по-видимому, слишком ошеломлен. В этот момент Бянь Яньмэй не обращает внимания на застывшего рядом шиди. Он смотрит на учителя, практически полностью скрывающего свое негодование. Ребенок не сможет заметить, но для него, как для человека, занимающегося дипломатическими делами ордена, заметить это достаточно просто. Взгляд опять устремляется на Шэнь Цяо. Это первый раз, когда Учитель удержал свое мнение при себе ради другого. Даже прежний Шэнь Цяо не мог похвастаться этим. Видимо то, что даочжан, к которому учитель испытывал определенные чувства, стал ребенком, возвело эти самые чувства на какой-то, никому ранее неизвестный, уровень. И теперь, о нет, Шэнь-даочжан может вить веревки из Янь Уши. Потому что для ребенка-А-Цяо Янь Уши готов сделать абсолютно все. Потому что, то, что его Учитель, пусть он простит его, заткнулся, значит многое. О нет. А впрочем. Коварный план возникает в чужой голове. Может быть, становление Шэнь Цяо ребенком было ниспослано всей секте Хуаньюэ небесами? — Они будут присматривать за тобой следующие дни, советую запомнить их лица. — Лицо Янь Уши уже вернулось к своему прежнему состоянию, будто не он признал, что является другом Ци Фэнгэ несколько фэней назад. Видимо, этот момент как раз из тех, о которых не стоит вспоминать в будущем. Янь Уши кратко вводит Шэнь Цяо в курс дела. Говорит о том, что Ци Фэнгэ, как старого друга, попросил присмотреть за ним до тех пор, пока не вернется, говорит, что А-Цяо может чувствовать себя свободно, но не уходить никуда без сопровождения, говорит, что его комната находится напротив, спрашивает нужно ли ему новое одеяние, на что Шэнь Цяо долго думает, но все-таки соглашается. Ха-ха, теперь Шэнь Цяо и правда будет выглядеть как их шиди. Оба ученика уже знали, что Шэнь Цяо не должен узнать что представляет из себя их орден, Янь Уши сказал им об этом заранее, чтобы кое-кто, взгляд учителя осмотрел Юй Шэнъяна целиком на этих словах, не сказал лишнего. Возможно, возможно, маленький даочжан терпим к демоническим орденам уже в этом возрасте, но, скорее всего, это не так. И их задача, как постоянных сопровождающих заключается в том, чтобы он не понял этого до конца своего пребывания в таком состоянии. Для Шэнь Цяо они должны быть просто орденом, который идет по немного другому пути. Шэнь-даочжан в своем детском состоянии не слишком отличался от прежнего себя. Он все так же был молчалив, и в основном просто кивал. Он, как и они, ученик главы ордена, но у него, не стоит забывать, был другой учитель. Шэнь Цяо вел себя прилично. Юй Шэнъян, например, знал это понятие очень условно, потому что ученичество у Янь Уши не учит этому вообще. Даже наоборот. Будет странно если у Янь Уши, самого бессовестного, наглого и эксцентричного заклинателя, будут приличные и порядочные ученики. Поэтому, поведение Шэнь Цяо, в какой-то мере, ставило их в ступор. Хотя, с другой стороны, это значит, что Шэнь Цяо не будет проблемным ребенком. Бянь Яньмэй до сих пор не хочет вспоминать Юй Шэнъяна и что он творил в детстве. * Будь они прокляты, когда думали, что с Шэнь Цяо не будет проблем. Будут. Конечно же. Слишком легко, чтобы быть правдой. То, что Шэнь Цяо не был громким ребенком, значило только то, что никто не знает, что у него в голове. Именно поэтому два ученика главы демонической секты, к слову сильнейшей, просто… потеряли его. Янь Уши оторвет им головы. — Как, черт возьми? — Бянь Яньмэй усиленно трет точку между бровей, думая что им теперь делать, потому что учитель найдет их куда бы они не сбежали. — Ты хочешь сказать, что он пропал по пути от столовой до его покоев, хотя там идти не дольше пяти фэней. Шэнь Цяо умнее нас с тобой в этом же возрасте и ты хочешь сказать, что он забыл дорогу обратно. — В этом есть и твоя вина тоже, не вешай все на меня, — Юй Шэнъян скрещивает руки на груди, но в его глазах мелькает беспокойство. — Ты мог пойти нам на встречу, а не просто сидеть в комнате, дожидаясь. Бянь Яньмэй дает ему подзатыльник, во-первых, потому что не положено оскорблять своего шисюна, а во-вторых, потому что не имеет значения, кто из них виноват. Сейчас утро, их учитель в хорошем настроении со вчерашнего дня, Шэнь Цяо пропал. Логический ряд, в котором можно догадаться о том, что будет, если пункт два узнает о пункте три. Катастрофа. — Мы должны найти его, — точка между бровями Бянь Яньмэя уже ощущается горячей от того, как долго он ее трет. — И сделать это раньше, чем учитель заметит. Юй Шэнъян понятливо кивает и Яньмэй благодарен. У них слишком мало времени, чтобы позволить себе разговаривать хоть фэнем дольше. Они разделяются, чтобы осмотреть территорию поместья и рядом с ним* Шэнь Цяо не мог уйти далеко.

*Насколько я помню, поместья в древнем Китае были довольно обширны по территории, со множеством зданий и прочих архитектурных объектов, поэтому, как мне кажется, было довольно легко кого-нибудь потерять, в крайнем случае представляйте поместье Янь Уши именно так.

Пожалуйста, — думает Бянь Яньмэй, — маленький даочжан, будь в порядке. Юй Шэнъян бегло осматривает лес неподалеку, стараясь не упустить ничего из виду, он уже пробежался по половине поместья, которая была отдана ему на обыск и теперь ищет вне двора, когда ему на плечо опускается чья-то тяжелая ладонь, буквально пригвождая его к земле. Он знает, кто стоит за его спиной, даже не оборачиваясь. Прошло немногим больше одной палочки благовоний — видимо, у них было даже меньше времени, чем они предполагали, раз учитель уже нашел его. Янь Уши плавными шагами обходит его сбоку, все еще держа руку на его плече. Черт. Янь Уши подозрительно смотрит на него. Юй Шэнъян мог бы попробовать сделать вид, что не понимает, на что намекает учитель, но ощущение веса чужой руки на его плече, вынуждает отказаться от этой идеи. — Где? Янь Уши не говорит ничего больше и даже отпускает чужое плечо, но Юй Шэнъян не поднимает взгляд, вместо этого решив сразу склониться в поклоне. Он признает свою ошибку. Учитель уже собирается повторить свой вопрос, но Юй Шэнъян знает, что учитель ненавидит повторять дважды. — Мы потеряли его. Юй Шэнъян продолжает стоять, согнувшись, но ощущает что учителя уже нет рядом. По-видимому, он хочет навестить другого своего ученика и получить более подробную информацию. Юй Шэнъян срывается за ним с места, не медля ни секунды. — Он пропал на пути от столовой к его комнате. — Бянь Яньмэй знает Янь Уши не первый год, поэтому в его словах нет ничего лишнего. Это самое основное, что Янь Уши хочет знать на данный момент. Наказание они получат после, сейчас нет смысла тратить на это время. Янь Уши молчит. Он идет довольно быстро, но так, чтобы успеть тщательно осмотреться. Это не дорога к столовой, ученики уже поняли, это дорога, по которой они вчера показывали Шэнь Цяо орден. Но они осмотрели ее во время своих поисков, почему учитель ищет здесь, а не рядом с местом, где все случилось? Янь Уши не говорит ни слова с того самого момента, как нашел Юй Шэнъяна, поэтому ученики не решаются вмешиваться. По лицу Янь Уши заметно, что он напряжен и сосредоточен, наверное, это то выражение лица, которое хотели увидеть его враги, но никто из них не был достоин этого. Они проходят мимо помещений слуг, когда Янь Уши внезапно останавливается. Оба ученика чуть не врезаются в него от столь внезапной остановки. Янь Уши поворачивает голову в сторону множества маленьких зданий, между которыми пролегают узкие закоулки, практически полностью закрытые сверху черепичными крышами близ стоящих домов. Мимо них проносится довольно много людей, но никто не говорит троице, стоящей посреди дороги, ни слова. Янь Уши прислушивается. — Учитель, почему вы- — Мяуканье. Юй Шэнъян непонимающе смотрит на своего шисюна, надеясь на пояснение, но получает в ответ такой же непонимающий взгляд. — Слугам не до игр с котами, у них слишком много работы, чтобы отвлекаться на обычных дворовых кошек. Янь Уши не медля шагает в один из закоулков, идя по звуку мяуканья, звучащего громче и громче. После одного из поворотов он останавливается, и ученики, неотступно следующие за ним, снова почти впечатываются в его широкую спину. Картина, открывшаяся перед ними, действительно поражает воображение. Маленький даос сидит на корточках в окружении дворовых котов и гладит двух из них по головам своими маленькими ладошками, получая в ответ довольное мурчание. Остальные кошки трутся об него или просто лежат рядом, наслаждаясь периодическими поглаживаниями. Шэнь Цяо повернут к ним спиной, поэтому не замечает троих только что прибывших. Янь Уши смотрит на сцену перед ним примерно фэнь, пытаясь навсегда запечатлеть ее в своей памяти. Если он скоро умрет, он обязательно вспомнит этот момент перед смертью и умрет самым счастливым человеком. — Цяо. — все напряжение уходит из голоса Янь Уши при этих словах. Он смотрит на ребенка, сидящего на земле в окружении кошек, с мягкой улыбкой. Шэнь Цяо сразу же вздрагивает, оборачиваясь, и отрывает руки от двух голов, вызывая явное неудовольствие последних. — Господин Янь! Шэнь Цяо поднимается с земли и идет к ним, но его взгляд все равно притянут к бродячим котам. Часть из оставшихся начинает разбегаться за отсутствием источника поглаживаний, но часть продолжает следовать за ним. Он старается не отвлекаться на них, но кошки, догнавшие его после остановки, трутся о ноги, и он постоянно возвращается к ним взглядом. — Прошу простить меня, Господин Янь, шисюны, я немного забыл о времени, — он складывает руки перед собой, очевидно, принося извинения за беспокойство. Янь Уши, к которому кошки не решаются подходить, смотрит на ребенка ласковым взглядом. Бянь Яньмэй выдыхает за его спиной. Он в порядке. — Я видел котенка на нашей вчерашней прогулке и хотел покормить его, — Шэнь Цяо смотрит на них троих снизу вверх своими невинными глазами без капли злого умысла. Похоже, он действительно не ожидал, что так встревожит всех. — В следующий раз бери кого-то с собой, Цяо, — Янь Уши выдыхает. Ученики будут наказаны. — Пошли домой. Янь Уши протягивает руку и Шэнь Цяо незамедлительно вкладывает в нее свою ладонь, понимая, что мужчина не злится. Когда они выходят из переулка, Шэнь Цяо продолжает оглядываться на котов через плечо. Коты грустно мяукают ему в след. * — Давай, Маленький Цяо, нападай, — Юй Шэнъян хохочет, уворачиваясь от деревянного меча Шэнь Цяо. — Нападай, я тебя не боюсь. — Шэнь Цяо снова промахивается, а Юй Шэнъян заливается смехом все громче. Они движутся по площадке, не останавливаясь ни на секунду. Шэнь Цяо пытается заставить Юй Шэнъяна использовать меч, но пока что тот играючи избегает чужих атак и не видит необходимости нападать самому. Во-первых, он не рискнет ударить Шэнь Цяо. Во-вторых, победа над ребенком возраста Шэнь Цяо не принесет удовольствия, потому что он слишком слабый противник. Поэтому Юй Шэнъян стремится просто вымотать оппонента. Возможно завтра они –Юй Шэнъян и шисюн — покажут ему что-нибудь из техники фехтования ордена Хуаньюэ, но сегодня они просто дразнят ребенка. Бянь Яньмэй для приличия даже пару раз скрестил с Шэнь Цяо мечи, но Юй Шэнъян не собирается этого делать. Ему весело. Он собирается насладиться этим чувством. В конце концов, раньше у него не было шиди. Он считает, что это весомая причина. — Перестань! — лицо Шэнь Цяо красное, он то ли устал, то ли возмущен действиями своего шисюна. Юй Шэнъян не может сдержаться и снова смеется, параллельно уклоняясь от чужого выпада. — Так заставь меня! — младший ученик перетекает за спину Шэнь Цяо и легонько подталкивает его в спину, давая понять, что тот опять промахнулся. Тот поворачивается, стараясь атаковать, но Юй Шэнъян уже успел отойти. Юй Шэнъян широко улыбается, смотря на ребенка напротив. На чужом лице слишком явно читается негодование. Кто-то не привык, что противники могут вести себя таким образом и очень зол. — Ну, давай же, а не то, боюсь, я умру со скуки, — Юй Шэнъян наигранно зевает, еще больше распаляя Шэнь Цяо. Он незамедлительно поднимает свой меч и двигается в его направлении. Юй Шэнъян собирается улизнуть из-под удара, как и во все предыдущие разы, но что-то словно пригвождает его к месту. Деревянный меч приближается очень стремительно, и он понимает, что не успеет ни отвернуться, ни поставить блок, потому что все еще не может двигаться. Шэнь Цяо не успевает остановить меч, видимо также ожидая исхода, подобного всем предыдущим атакам, поэтому через мгновение по всему бедру Юй Шэнъяна растекается боль. Что ж, он это заслужил. За спиной слышится смешок Янь Уши, и Юй Шэнъян понимает по чьей вине будет мазать ногу лечебными мазями следующие несколько дней. Он наконец-то может двигаться и первым делом ощупывает поврежденное место, хорошо, что мечи деревянные и у Шэнь Цяо еще нет духовных сил, иначе все могло быть серьезнее. Шэнь Цяо бросает меч и подбегает к нему. Он тоже не думал, что так выйдет и не успел остановиться. Юй Шэнъян не винит его. Тот выглядит сильно взволнованным и уже собирается извиняться, но Юй Шэнъян останавливает его. — Все в порядке, маленький Цяо. Не волнуйся. Я всего лишь отвлекся, так что победа за тобой. — Юй Шэнъян опускает руку на чужую макушку и легонько треплет ее. Янь Уши наблюдает за ними, поэтому касаться Шэнь Цяо немного опасно. Видеть улыбку Янь Уши, полную мягкости, когда Шэнь Цяо направляется к нему в одежде цветов ордена Хуаньюэ, непривычно. Юй Шэнъян неловко отводит глаза и чешет затылок. Такая улыбка учителя не предназначена для чужих глаз, такая улыбка как сокровище, которое достается только за закрытыми дверями. Такой улыбки недостоин даже Император. И Юй Шэнъян ее недостоин тоже. Когда его голова поворачивается обратно, на него уже направлен насмешливый взгляд. Рука учителя лежит на голове Шэнь Цяо, который все еще чувствует себя виновато, по глазам видно. — Молодец, Цяо, — Янь Уши говорит это не глядя на Шэнь Цяо и Юй Шэнъян даже знает что он скажет следующим. — Не то что мой ученик. Ну конечно. У Шэнь Цяо в глазах и на языке чувствуется «прости, шисюн» вместо радости, даже не смотря на то, что его вроде как похвалили, чего Юй Шэнъян, между прочим, старается добиться уже много лет. — Я буду тренироваться усерднее, учитель, — он кланяется, стараясь не обращать внимания на боль в ноге, чтобы успокоить Шэнь Цяо. Ребенок, в отличие от Янь Уши который действительно виноват, искренне беспокоится и Юй Шэнъян не хочет расстраивать его. Конечно, если бы вместо Шэнь Цяо был шисюн, он бы проявил свои актерские навыки в полную силу, но Шэнь Цяо не он, и под пристальным взглядом Янь Уши, прикрытым насмешкой читается угроза наказания, потому что он об его актерских навыках как раз в курсе. — Разрешите удалиться, учитель, шисюн просил меня прийти после тренировки, — Янь Уши легко машет ему рукой, разрешая уйти, хотя знает что Бянь Яньмэй его точно не звал. Юй Шэнъян удаляется в противоположном от тренировочной площадки направлении, стараясь не хромать слишком заметно, когда слышит: — Господин Янь, окажите мне честь увидеть ваши боевые искусства, — тихий голосок Шэнь Цяо нарушает тишину. — Ты еще слишком мал, Цяо. На несколько мгновений тишина снова возвращается. — Но если бы ты стал моим учеником, может быть, я бы сделал это. — Видимо, его учитель никогда не откажется от идеи сделать Шэнь Цяо частью Хуаньюэ. — Извините, господин Янь, но мой учитель Ци Фэнгэ. Юй Шэнъян готов засмеяться, потому что… есть ли в мире вещи более постоянные чем Шэнь Цяо? Определенно нет. Надо рассказать об этом шисюну. Юй Шэнъян улыбается. * Уличные артисты перед ними не останавливаются ни на секунду. Их наряды развеваются от частых движений и ветерка. Шэнь Цяо смотрит на ураган красок перед ним неотрывно. Такого нет на горе Сюаньду. Люди перед ним движутся изящно и отработано, Шэнь Цяо невольно сравнивает это с приемами владения мечом. Только мечей у них нет. Просто движения. Их одежды переливаются вышитыми золотыми нитями, украшения звенят друг об друга. У мальчика складывается впечатление, что люди перед ним блестят с головы до ног. Он замечает серьги с множеством подвесок, ожерелья и золотые браслеты, если присмотреться, видно цепочки на лодыжках, которые тоже звенят. Шэнь Цяо восхищен. — Что это? — завороженно спрашивает Шэнь Цяо, не отрывая глаз. — Это? — Янь Уши на секунду опускает взгляд на ребенка, замечает его широко открытые глаза и снова поднимает голову на представление перед ними. — Танцы. — Это красиво. Янь Уши держит Шэнь Цяо на руках, потому что люди, окружающие их, толкаются и загораживают обзор. На улице множество желающих посмотреть на диковинку, такого давно не было. У танцоров достаточно зрителей. Люди окружают их плотным кольцом, настолько плотным, что к центру не пробиться, если ты новоприбывший. Люди, кто спереди, кидают в центр монеты. Среди актеров, на удивление, не только девушки, есть и мужчины, все они двигаются синхронно, ни разу не сбиваясь. Янь Уши видел множество танцоров за свою жизнь, некоторые из них выступали в императорском дворце, поэтому он не впечатлен. Он прошел бы мимо, не остановись Шэнь Цяо при звуках музыки. Их прогулка в ближайший город удалась, думает Янь Уши, замечая радость на чужом лице. Они дожидаются конца представления, Янь Уши никуда не спешит, тем более Шэнь Цяо практически не ощущается на руках. Он мог бы посадить Шэнь Цяо себе на плечи, как некоторые отцы из толпы зрителей, но Шэнь Цяо спокоен и не выказывает неудобства, это будет лишним. Музыка стихает, толпа шумно хлопает, Янь Уши хмурится — слишком непривычно для него находиться в таких условиях. Одна девушка из танцоров берет чашу и обходит по кругу, собирая монеты от особо восхищенных зрителей. Янь Уши знает, что Шэнь Цяо понравилось. Что ж, мнение А-Цяо — закон. Янь Уши достает из рукава связку серебряных монет и бросает ее. Этого хватит на несколько недель, и сумма больше, чем танцоры ожидали за свое выступление. Для него это не такие уж большие деньги за радость Шэнь Цяо. — Спасибо, господин, — артистка низко кланяется ему, благодаря за щедрость. — Какой чудный ребенок, — она смотрит на А-Цяо, получая от него ответный любознательный взгляд, — желаю вам и вашему сыну здоровья и процветания. Янь Уши усмехается. Ей повезло, что она не решилась тронуть его. Янь Уши не самый терпеливый человек, его доброта вмиг обернется погибелью. Он разворачивается и выходит из круга. Шэнь Цяо все еще находится на его руках. Они проходят мимо торговых рядов, жизнь в которых снова начинает кипеть после окончания представления. Ребенок успокаивается, отходя от полученных во время представления эмоций — Цяо, а, Цяо, — он смотрит мальчику прямо в глаза, когда тот поднимает взгляд. — Ты явно понравился той танцовщице. Может, мне продать тебя ей за пару золотых монет, как думаешь? Научишься делать так же, как они, разве не здорово? Ребенок в его руках вздрагивает. Его глаза начинают слезиться сразу же после осознания, и Янь Уши уже не может остановить процесс. Капли собираются в уголках чужих глаз и медленно катятся вниз. Ребенок начинает дёргаться в попытках выбраться, слезы катятся по его лицу не медленно, как несколько мяо назад, а градом. Янь Уши замечает, что у того начинается истерика. Люди со всех сторон оборачиваются и шепчутся, кто-то указывает на них пальцем. …какой непутевый отец…бедный мальчик… …ничего не стесняется… …позовите кого-нибудь, произвол… Возможно — возможно — Янь Уши готов признать, что он человек небольшого ума. Примерно такой же, как люди, окружающие его в данный момент. Если бы кто-нибудь сказал ему такое в лицо, этому смельчаку была бы уготована медленная и мучительная смерть. Но… как он мог забыть, что его юмор слегка своеобразный. Раньше Шэнь Цяо не обращал на него внимания, как и, он предполагает, на достаточно внушительную часть того, что говорил Янь Уши. Или же не принимал его всерьез, всячески скрывая раздражение под маской спокойствия. Но этот Шэнь Цяо так еще не умеет. Да. Теперь он признает это. Он идиот. — Цяо, — Янь Уши слегка встряхивает ребенка на его руках, чтобы мальчик, отчаянно пытающийся избавиться от чужой хватки, не смог добиться желаемого и наконец пришел в себя. Слезы не прекращаются, но он перестает бешено извиваться в его руках, принимая свою слабость. Янь Уши хочет вытереть его слезы ладонью, но боится разжать руки. Шэнь Цяо должен быть в безопасности. Если он убежит, Янь Уши найдет его, но он все равно может пострадать. Глава ордена Хуаньюэ не может этого допустить. — Цяо, я пошутил, — ребенок на его руках всхлипывает и поднимает на него опухшие глаза. Янь Уши кажется, что искажение Ци снова началось, но надеется, что преувеличивает. — Я не собираюсь никому тебя продавать. Его голос слишком грубый и резкий, совсем не подходит для утешения, но взгляд Цяо меняется с испуганного на недоверчивый. Янь Уши не знает, что делал бы, если бы не сработало. — Правда? — его крошечные кулачки сжимаются, когда он прижимает их к своей груди, а голова снова опускается вниз, так что Янь Уши видит только чужую макушку. — Я бы не отдал тебя даже Императору, А-Цяо. Янь Уши прижимает ребенка к своей груди, надежно укрывая его от всех взглядов, чувствует, как ткань слегка мокнет, видимо, убирая слезы с чужого лица. Янь Уши готов признать, что сожалеет. Он гладит Шэнь Цяо по спине, стараясь успокоить, когда слышит тихие слова, произнесенные почти неслышным тихим голоском. — Я хочу обратно. Янь Уши бы убил Императора, если бы он попросил. Палочка благовоний не успевает сгореть до середины, на уличном рынке остаются лишь слухи про то, что произошло, и ни следа их главных действующих лиц. * Янь Уши выпускает ребенка из рук, как только они минуют ворота поместья. Шэнь Цяо вскакивает на ноги и сразу же убегает. Янь Уши успевает лишь догадаться, что он бежит к себе в покои, но мысленно выдыхает. Ему будет намного спокойнее, если мальчик будет там. Он следует за ним, медленно вышагивая, все-таки его покои тоже в той стороне. Он думает, что все в порядке. Возможно, Шэнь Цяо нужно немного времени чтобы передохнуть. Все в порядке. * Все не в порядке. Янь Уши понимает это только к ужину. — Пусть приготовят несколько блюд из рыбы и закуски. Как обычно на двух персон. Принести все в мои покои. — Прошу прощения, учитель, — Бянь Яньмэй неуверенно поднимает на него взгляд. Янь Уши напрягается. — Но Шэнь-даочжан попросил принести ужин к нему и отказался составлять вам компанию.

— Шисюн, — Шэнь Цяо неловко мнется перед ним, очевидно нервничая, его руки теребят рукава и никак не могут остановиться. — Я могу отказаться ужинать с господином Янь сегодня? Я поужинаю у себя? Или в общей столовой?

Движения его рук ускоряются, и Бянь Яньмэй предпочитает не спрашивать, что случилось.

— Можешь. Я передам.

Лицо Янь Уши темнеет мгновенно, и если бы у Бянь Яньмэя был выбор, он выбрал находиться где-нибудь подальше. К сожалению, он ближе всего к Янь Уши в данный момент. Янь Уши не зол просто потому, что не знает на кого злиться. Он не может злиться на Цяо, потому что это Цяо, не может злиться на себя, потому что не понимает за что, не может злиться на своего ученика, потому что он просто посредник. Поэтому в комнате повисает напряжение. Он должен разобраться с Цяо самостоятельно, потому что хочет, чтобы все и дальше было как прежде. Он встает со своего места и тяжелыми шагами направляется к двери, проходя мимо своего ученика, все еще склонившегося в поклоне. Он не знает, что будет делать, когда выйдет за эту дверь. Рука останавливается в цуне от двери. Он в замешательстве. — Глава Янь, — он слышит голос своего ученика из-за спины и разворачивается. — Может быть этот ученик сможет вам помочь? Янь Уши смеряет его взглядом. Его ученик слишком осмелел. Главе демонического ордена не нужна чужая помощь. Он может справиться со всем сам. Янь Уши думает. И думает. И думает. Все это время они стоят в напряженном молчании. Возможно — возможно — ему действительно нужна помощь. Его ученик, кажется, видит молчаливое согласие в его глазах. — Учитель, прошу, скажите этому, что случилось. Слуги говорили, что Шэнь-даочжан плакал во время вашей прогулки. В пересказе Янь Уши случившееся не занимает больше пары фэней. Он отбрасывает все лишнее, позволяя ученику узнать лишь самое необходимое. Если бы это был другой его ученик, он бы даже не получил согласия на предложение помочь, но Бянь Яньмэй внушает ему больше доверия. Прежде всего это основывается на том, что орден Хуаньюэ не распался за годы его уединения, более того, он даже усилил свое влияние. Бянь Яньмэй тщательно обдумывает слова Янь Уши. В целом, примерно этого он и ожидал. Он рад, что все не так плохо, как могло быть зная его учителя и то, что в прошлом он буквально бросил Шэнь Цяо на верную смерть. По сравнению с этим все остальное кажется довольно невинным. — Вы извинились? — Шэнь Цяо не был капризным ребенком, потому что он ни разу не был недоволен чем-либо за все то время, что находится здесь, и единственное к чему Бянь Яньмэй мог прийти в своих размышлениях это… обида. Он ведь ребенок, так? Учитель наверняка забыл что дети могут обижаться. — Я сказал, что пошутил, — во взгляде Янь Уши сейчас сложно прочитать его чувства, поэтому Бянь Яньмэй даже не будет пытаться. — Боюсь этого недостаточно, он ведь ребенок. Главное — не прогнуться под давящей аурой Янь Уши. Он не должен сомневаться в своих словах. Учитель просто не станет его слушать, если почувствует хотя бы намек на нечто подобное. Бянь Яньмэй просто хочет помочь ему и маленькому шиди Шэнь-даочжану. Янь Уши пристально смотрит ему в глаза, выискивая малейший намек на неуверенность или издевку. В первом случае он отвернется, скажет, что его слова абсурдны и сделает все по-своему, во втором… он не хочет представлять, что случится во втором случае, даже зная, что не позволит себе как-либо шутить над учителем ни в одной из своих жизней. В следующее мгновение он слышит звук открывающейся двери и видит пурпурную ткань, исчезающую в коридоре. * — Учитель будет извиняться перед Шэнь Цяо за свои слова. — Ты шутишь?! Он не извинялся за свои слова даже перед императором! Я обязан услышать это! — Только если готов выполнять грязную работу до конца своих дней. — Ох. Думаю, знания будет достаточно. * Янь Уши в нерешительности останавливается перед дверью чужих покоев. Мальчик за дверью, наверное, читает что-то, что Янь Уши точно не выбрал бы, будь он ребенком. Янь Уши гадает, расслаблено ли чужое лицо, или между бровей образуется морщинка от сложности восприятия того, что перед ним. Ребенок за дверью ведет себя так же как и вчера, как и за день до этого. С одним маленьким различием. Он обижается. Если бы Янь Уши беспокоился о том, сколько людей испытывают к нему эту эмоцию, то, несомненно, умер, так и не успев сразиться с Ци Фэнгэ. Но конкретно этот случай он не может оставить без внимания. Цяо не закатывал истерик, не говорил громких слов, он просто сразу же сбежал от него по прибытии и отказался составлять ему компанию. На удивление, это сработало лучше, чем кто-либо мог предположить. Потому что теперь он стоит перед чужой дверью и думает об этом. Он может зайти и сказать извинения шутливо, как издевку, успокаивая свою совесть и надеясь что это сработает, но — но — он знает Цяо достаточно давно, чтобы понимать, что только ухудшит ситуацию этим. Случившееся донесло до него самое главное. Этот Цяо — не тот Шэнь Цяо, с которым он имел дело, а его намного, намного, более чувствительная и ранимая копия. Копия, с которой он дела не имел. Он стучит в дверь, не говоря ничего. Пусть человек с другой стороны подумает, что это слуги и даст ему разрешение войти. Так и случается. — Цяо. Мальчик, сидящий у окна, поворачивается на звук его голоса и хмурит брови, после чего снова утыкается в книгу. Недостаточно резко, чтобы это можно было счесть за грубость, но заметно. Янь Уши отмечает, что чужие глаза не двигаются. Шэнь Цяо смотрит в книгу, но не читает ее. Глава Янь решает, что лучше не тратить время попусту. — Цяо. Прости, этот господин вел себя недостойно и грубо. Янь Уши практически забыл, какого это, слышать извинения, когда они доносятся из твоего собственного рта. Шэнь Цяо все еще молчит, а его глаза все еще не двигаются. Что ж, Янь Уши считает, что уже унизил себя, поэтому не будет иметь значения как далеко это зайдет. — Если тебе мало извинений на словах, этот господин готов встать перед тобой на колени, если это загладит его вину. Колени мужчины золото, но Янь Уши готов пойти на такое, если это поможет. Тем более, он уверен, что это не уйдет дальше глаз Шэнь Цяо, и если он действительно это сделает, это навсегда останется только в памяти маленького Цяо и, может быть, в памяти его взрослой версии. Янь Уши приподнимает края ханьфу, морально подготавливаясь к тому, о чем постарается забыть как о страшном сне, потому что целью его становления главой сильнейшего демонического ордена, который никто не смог бы покорить, было именно право не преклонять ни перед кем колени. — Не надо, господин Янь, — Янь Уши останавливается. Шэнь Цяо наконец-то отрывает глаза от книги и неловко смотрит на него. — Я…я прощаю вас. Янь Уши выпрямляется и почти готов привычно улыбнуться, как вдруг Шэнь Цяо вскакивает со своего места и вскрикивает. — Но пообещайте, что вы больше не будете! Янь Уши даже не уточняет не будет что, плохо шутить, или угрожать встать на колени, или все вместе. — Обещаю. Они некоторое время стоят в молчании. Никто из них не сдвигается и на цунь. Ветер слегка тревожит книгу, оставленную на столе. — Ну так что, А-Цяо, позволишь составить тебе компанию за ужином? — Конечно, господин Янь, — уши Шэнь Цяо слегка краснеют, но Янь Уши делает вид, что не видел. В конце концов, он только что избежал позорной участи коленопреклонения и не собирается рисковать снова. * Янь Уши хмурится, глядя в бумаги. Он не хочет заниматься этим, и его лицо отражает все его негодование. Дверь напротив вызывающе открыта, как будто соблазняет бросить это занятие. Янь Уши бы с радостью поддался на провокацию, но Бянь Яньмэй настоятельно попросил разобраться с ними сегодня. Если вы не сделаете этого сегодня, то их станет больше к завтрашнему дню, — так он сказал. Глупо было думать, что его ученик, который разбирается в дипломатии столь хорошо, не знает, как давить на людей. Потому что он действительно не хотел разбираться с количеством бумаг, превышающим уже существующее. Поэтому он просто пишет то, что требуется, несколькими жирными линиями и берет следующую бумагу, уже не откладывая кисть. У положения «глава ордена» не так много минусов, но это определенно один из них, даже с учетом того, что большую часть делает его ученик. Янь Уши тяжело выдыхает и откладывает еще одну заполненную бумагу. Он не знает насколько это затянется, но должен успеть закончить до завтра, потому что их станет больше —слова ученика звучат в его голове. Еще одна бумага откладывается. Внезапно он слышит звук маленьких приближающихся шагов. А-Цяо. Янь Уши усмехается. Он оставил его на целый день — непростительно. Шаги останавливаются прямо перед дверьми. Янь Уши решает не мешать чужой игре и делает вид, что ничего не слышал, снова утыкаясь в бумаги. Ему даже чуточку интересно, что будет дальше. Дальше чужая голова высовывается из-за двери, не показывая все остальное тело. Янь Уши видит это боковым зрением, потому что если он поднимет глаза от бумаг на Шэнь Цяо, это нарушит их игру. Поэтому он делает вид, что ничего не заметил. — Господин Янь. Ох, Янь Уши не ожидал этого. Он думал, что Шэнь Цяо будет молчать, но видимо у него какая-то другая цель прихода. В таком случае Янь Уши должен поднять голову, потому что его позвали, и если у него есть какая-то возможность отвлечься, он не упустит ее. — Привет. — Господин Янь, вы заняты? — он все еще стоит в прежнем положении, и Янь Уши все еще видит только его наклоненную голову. Он готов признать, что это выглядит довольно мило. — Совсем немного, но это не что-то неотложное, — навязчивое «их станет больше» звучит в голове, но он старательно не слушает. — Что ты хотел, Цяо? Шэнь Цяо с сомнением смотрит на него. Он что, думает Янь Уши, подсознательно чувствует ложь? В любом случае, Шэнь Цяо, похоже, отвергает свои подозрения, раз наконец-то полностью выходит из-за угла. Он одет как обычно, но что-то в глубине Янь Уши трепещет от вида Шэнь Цяо в цветах ордена Хуаньюэ. Он обязательно скажет об этом Шэнь Цяо, когда тот станет собой. Мальчик подбегает к нему, пряча что-то в руках. В моменты как этот Янь Уши чувствует себя отцом, что неудивительно с таким хорошим ребенком, как Шэнь Цяо. Ребенок садится рядом с ним, а не напротив, и Янь Уши не может не наслаждаться радостью в чужих глазах, даже не зная, чем она вызвана, потому что мальчик буквально светится. Ребенок садится, не заботясь о том, что одежды смялись, хотя это непривычно, потому что обычно Шэнь Цяо очень заботится о своем внешнем виде для поддержания статуса ученика покойного Ци Фэнгэ. Шэнь Цяо поднимает на него свои глаза, удостоверяясь, что Янь Уши смотрит на него, затем снова опускает взгляд вниз. И раскрывает ладони. Кролик. У него в ладонях сидит белый и, несомненно, пушистый кролик. Шэнь Цяо бережно держит его в руках и протягивает к нему. Не то чтобы Янь Уши никогда не видел кроликов. Кролик выглядит для него довольно обычно, но вид Шэнь Цяо протягивающего ему зверюшку в его маленьких ладошках… Янь Уши должен признать, что это впечатляюще. Возможно, он завидует Ци Фэнгэ намного больше, чем думал, потому что если Шэнь Цяо был таким все свое детство, то он, Ци Фэнгэ, должен был быть самым счастливым человеком в мире. Янь Уши осторожно гладит кролика, понимая, чего от него хотят. — Он милый, не правда ли, Господин Янь? — Шэнь Цяо лучезарно улыбается Янь Уши и снова возвращает свое внимание зверьку на руках, даже не требуя ответа, видимо, считая, что он очевиден. Янь Уши мог бы пошутить что-то про то, что больше предпочитает жареных кроликов, но одна его шутка уже закончилась неудачно и он не собирается проверять границы чужого терпения снова. Почему-то, выбирая между кроликом в руках Шэнь Цяо и самим Шэнь Цяо, ему больше хочется погладить второго. И он может позволить себе это! Он кладет руку ему на голову, чем заставляет Шэнь Цяо снова кинуть на него быстрый, все еще восторженный взгляд, и слегка гладит. Янь Уши предпочитает не думать о том, как выглядит. — Да, Цяо, он действительно милый. Бумаги медленно заполняются. Шэнь Цяо сидит рядом с Янь Уши играя с кроликом, пока он разбирается с делами. Солнце медленно клонится к закату. Янь Уши уже порядком устал, когда замечает, что чужая голова прислоняется к его плечу, а кролик уже давно выбрался из маленьких рук и бегает рядом. Янь Уши смотрит на это некоторое время. Выдыхает. Перемещает Шэнь Цяо в положение лежа, помещая его голову себе на колени. Задумчиво смотрит на стопку оставшихся бумаг, которая, по ощущениям, стала меньше совсем немного. Похоже, работа затянется до поздней ночи. Взгляд падает на сидящего в углу кролика, который самозабвенно грызет ножку стоящей рядом мебели. Янь Уши хмыкает. Все-таки, ему больше нравятся жареные. * Солнечные лучи просвечивают между деревьев, создавая довольно приятную атмосферу. Солнце не греет слишком сильно, а ветер, гуляющий в лесу, приятно обдувает. Янь Уши на мгновение закрывает глаза, наслаждаясь обстановкой. Погода на редкость хорошая. Взгляд перемещается на Шэнь Цяо, который идёт рядом. Сегодня мальчик попросил прогуляться, и не то чтобы они контролировали его слишком сильно, но у ордена Хуаньюэ достаточно врагов, поэтому отпускать его одного довольно опасно. Тем более, Шэнь Цяо, кажется, рад его компании больше, чем компании его учеников. Хотя ему все же нравится игривость Юй Шэнъяна и легкая, Янь Уши старается не вспоминать чертовы бумаги, занудность Бянь Яньмэя. Янь Уши списывает излишнюю радость на лице Шэнь Цяо в тот момент, когда сказал что прогуляется с ним сам, на воображение, но все равно гордится этим. Шэнь Цяо сегодня странный. Янь Уши может заметить это, потому что научился находить отличия от обычного состояния Шэнь Цяо. Обычно, он любопытный, довольно активный, и, скорее всего, просит показать его боевые навыки, на что Янь Уши каждый раз отвечает отказом, не желая ранить ребенка своим неумением поддаваться, а еще у Шэнь Цяо практически всегда есть вопросы. Сегодня, против обыкновения, Шэнь Цяо молчит. Если быть более точным молчит и постоянно смотрит на него украдкой. Они уже идут обратно, а мальчик не сказал ни слова за все время пути. Янь Уши слегка разочарован, потому что ему нравится, когда Шэнь Цяо спрашивает у него о чем-нибудь. Будь то о боевых искусствах или о бабочках, Янь Уши всегда готов ответить. Вот почему сегодня он немного напряжен переменами в чужом поведении. Впрочем, Янь Уши может просто спросить. У Шэнь Цяо много черт, которые ему нравятся, и честность одна из них. — Цяо? — он останавливается, вынуждая мальчика сделать то же самое и повернуться к нему. — Что-то не так? — Нет. Янь Уши удивлен таким коротким ответом, но не стесняется спрашивать дальше. — Ты заболел? — Нет. — Тебя обидели? — Нет. — Этот господин сделал что-то? — Нет. — У меня что-то на лице? Последнее Янь Уши спрашивает смеха ради, когда понимает, что поводы для беспокойства отсутствуют, на что получает такое же лаконичное «нет». Но, он готов признать, что заинтересован происходящим. Они продолжают идти в молчании, изредка обмениваясь взглядами, как будто ничего не случилось, но Янь Уши продолжает думать. Шэнь Цяо расскажет ему, о чем думает? и из-за чего постоянно оглядывается на него? Янь Уши мог бы надавить, но не хочет. Шэнь Цяо слишком дорог ему, чтобы поступать с ним так грубо. Пока что он может развлечь себя построением догадок, чтобы не скучать, пока они идут, потому что Шэнь Цяо, очевидно, не собирается разговаривать сегодня. Ворота поместья уже видны, когда Шэнь Цяо делает глубокий вдох, как будто специально вдыхая больше воздуха для уверенности. Янь Уши незаметно скашивает глаза на эту сцену, которая выглядит слишком забавно на его взгляд. Но он знает Цяо, поэтому скрывает свой интерес, иначе Шэнь Цяо никогда не будет готов сказать то, что собирается, под его пронизывающим интересом взглядом. Янь Уши прикрывает глаза. — Вы красивый. Ох. Ох. Что же, все предположения Янь Уши сломались, когда он услышал слова, прошептанные настолько тихим голосом, что их не услышать обычному человеку. Янь Уши жалеет, что он не такой, потому что сейчас он не знает что делать. Он смотрит на Шэнь Цяо, вопросительно выгибая бровь, стараясь спрятать ошеломление в глубине своих глаз. Шэнь Цяо смущен ничуть не меньше. Если обычно у него только слегка краснеют только уши, то сейчас все его лицо залито красным и немножко переходит на шею. Несколько шагов проходит в смущенном молчании, так как никто из них не может собрать слова в предложения. Шэнь Цяо не выдерживает первым и убегает вперед, Янь Уши подозревает, что сгорая от стыда. Янь Уши мог бы посмеяться над этим, если бы не чувствовал того же. Он не краснеет, и только это спасает его гордость. Вопрос, почему он чувствует это, безостановочно крутится внутри, но он не может найти на него ответа. Его называли красивым и раньше, в конце концов, он демонический культиватор, и большинство людей, которые идут по этому пути, обладают превосходными внешними данными. Но услышать такое от Цяо. Ох, он не был готов к такому. Поэтому Шэнь Цяо постоянно оглядывался на него? Определенно, ответ да. Янь Уши продолжает движение вперед, понимая, что его ждет очень нелепый разговор с Шэнь Цяо. Разговор, в котором они оба будут чувствовать себя дураками. Но чуть позже, потому что ребенку сейчас определенно нужно успокоиться. Как и ему самому, думает Янь Уши. Янь Уши добавляет это воспоминание в копилку счастливых моментов и обещает себе, что будет смущать этим Цяо, когда тот придет в себя, но самый главный вопрос продолжает крутиться в его голове. Взрослый Шэнь Цяо тоже так думает? * Янь Уши снимает заколку, не спеша распутывая волосы. Ему нравилась эта заколка, но выпутывать ее каждый раз немного утомляет. Надоедливое украшение наконец-то откладывается в сторону, и Янь Уши расслаблено встряхивает головой. Он запускает пальцы в волосы и немного массирует кожу головы, зачесывая волосы назад одним плавным движением. Верхние одежды отбрасываются в сторону небрежным движением, неприемлемо обращаться таким образом с изделием из лучших материалов, но сейчас ему все равно. Для этого у него есть слуги, если же те не справятся к их сожалению, есть запасные комплекты. Обувь отставляется в сторону. Следом спадает нижняя рубаха и штаны. Янь Уши выдыхает и подходит к бочке с горячей водой, установленной в смежной комнате. Недалеко есть горячие источники, но почему-то он чувствовал себя слишком уставшим, чтобы идти туда, вместо этого приказав натаскать горячей воды. Вода приятно нагревает тело, когда Янь Уши погружается. Он откидывает голову на край, позволяя себе немного насладиться исходящим от воды паром, и выдыхает. Волосы забраны в пучок, потому что ему не хочется разбираться с их сушкой после. В окошке напротив луна заходит за облако, и Янь Уши не может не думать. Он хочет, чтобы Цяо поскорее вернулся в себя. Еще чуть-чуть и он начнет беспокоиться, что что-то не в порядке. Янь Уши решает, что если Шэнь Цяо не станет прежним в течение следующих двух дней, он начнет действовать. Шанхэ Тунбэй в его кабинете уже заждался своего хозяина. Янь Уши задерживает дыхание и погружает под воду только лицо, выныривая обратно несколько секунд спустя. Волосы у основания шеи чуть мокнут. Возвращения Шэнь Цяо ждет не только его оружие. Он лежит в воде еще несколько фэней, затем быстро заканчивает омовение и выходит, надевая на влажное тело лишь легкие ночные штаны некоторое время спустя, чтобы позволить воде стечь на пол. Он привык засыпать так, ему слишком жарко, чтобы надевать что-то еще. Он медленно обходит комнату туша свечи, не обращая внимания, что мог бы потушить их все одним движением пальца. Кто запретит ему, если он хочет сделать это вручную? Никто. Штаны полностью высыхают, когда он доходит до последней свечи. Комната погружается в темноту, освещаемая лишь легким светом луны. Янь Уши видит дымок, идущий от потушенного фитиля. Янь Уши забирается в кровать, откидывая одеяло на другую сторону. Почему он так устал? Янь Уши не знает ответа. Его голова утопает в подушке, но это хорошо, ему нравится, когда так. Его сознание медленно уплывает, тело расслабляется, лежа на мягкой кровати, мысли в голове перестают метаться, и Янь Уши абсолютно готов заснуть до утра относительно спокойным сном. Возможно, слабая улыбка даже появляется на его лице. Стук. Пауза. Еще один. И еще. Янь Уши открывает глаза, переполненный гневом. Кто бы ни стоял за этой дверью будь он проклят. Стук повторяется. Янь Уши быстро поднимается с кровати и направляется к двери, заодно накидывая на себя, что-то, попавшее под руку. Того, кто стоит за этой дверью ждет безжалостное избиение, если только в единственную ночь, когда он мог легко заснуть, не случилось убийство императора и нападение на поместье в один и тот же момент, потому что со всем остальным, они в состоянии справиться без него. Стук повторяется. Янь Уши уже практически дошел, поэтому открывает дверь сразу после и готов выплеснуть на ночного гостя все свое негодование. Он уже практически открывает рот, чтобы высказать все, когда понимает, что напротив никого нет. Точнее, ему приходится посмотреть вниз, чтобы увидеть гостя. Он сразу же старается успокоиться. Шэнь Цяо не стал бы беспокоить его просто так. Ему не стоит ругаться на него — что-то стряслось, раз он здесь. — Господин Янь… — А-Цяо, — он приседает на корточки, чтобы быть с Шэнь Цяо на одном уровне и мальчику не пришлось загибать голову — Что-то случилось? Он старается убрать из голоса злобу из-за того, что его разбудили, потому что Шэнь Цяо не виноват. Янь Уши будет говорить это себе столько раз, сколько потребуется. — Мне снились страшные сны, — тараторит мальчик, комкая в руках края рубахи. — Там были вы и… Янь Уши встает, не давая ребенку закончить, и тянет его за собой. — Проходи. Он пропускает Шэнь Цяо, закрывая за ним дверь, и надеется, что ему еще удастся поспать. Янь Уши подозревает, что снилось А-Цяо. Шэнь Цяо проходит в комнату и направляется к кровати, Янь Уши даже выгибает бровь от его наглости, но ничего не говорит. Шэнь Цяо ложится на половину с одеялом, Янь Уши обходит кровать, чтобы лечь туда, где был раньше. Он готовится слушать. — Мне снилось… — Шэнь Цяо запинается, — мне снилось, что я был слеп и слаб… О нет, думает Янь Уши, кажется, он знает к чему все идет, пока мальчик продолжает, напряженно глядя на собственные сжатые в кулаки руки. — …что меня предал шиди, а потом… а потом и вы меня предали, — Шэнь Цяо переводит на него взгляд и Янь Уши замечает слезы в уголках его глаз. — Это, — Шэнь Цяо всхлипывает, — это было так б-больно. Янь Уши больше не может. Он пододвигается ближе и обнимает Шэнь Цяо, просовывая одну руку под его тельце, накрывая другой. Ребенок продолжает всхлипывать и сворачиваться калачиком в глубине его рук, а Янь Уши может лишь прижать его ближе. — Цяо, — он вдруг не может подобрать слова. — Это всего лишь сон. Я никогда не предам тебя. Никогда больше. Янь Уши утыкается губами в чужой затылок, отказываясь сознаваться в том, что это был некий отеческий поцелуй, даже перед самим собой. Он чувствует, как мальчик всхлипывает все тише, услышав его слова, но не перестает закручиваться вокруг него теперь самостоятельно, помещая в своеобразный кокон из своего тела. Он хочет, хочет, чтобы Шэнь Цяо почувствовал защищенность в его руках. Всхлипы сменяются медленным дыханием несколько фэней спустя, и Янь Уши чувствует некоторую влажность в районе груди и как чужой кулачок сжимает его одежды, но это ничего. Он надеется, что Шэнь Цяо в порядке. Он не позволит никому больше предать его. Этот восхитительный человек достоин только лучшего. Янь Уши засыпает, не размыкая рук, в которых спрятано маленькое, теплое тельце. * Янь Уши просыпается от того, что ему слишком жарко. Он буквально сгорает изнутри, настолько сильно это ощущается. Он лениво открывает глаза, сразу же натыкаясь на внимательный взгляд карих глаз. А потом замечает, что все еще обнимает их обладателя. — Глава ордена Янь, лучше вам объяснить, что я делаю в вашей постели.