Однажды мы умрем.

- жарко, пиздец. ещё немного и я сдохну - выдыхает дракен, идя с мицуей по улице в их любимую кофейню. - ну а чего ты ожидал от летнего Токио? да и вырядился как на северный полюс. - отвечает таканчик. - это рабочая форма! - я думаю, тебе бы следовало её сменить, ведь такая погода надолго. - тогда сшей мне эту форму. - вздыхает кен. - за бесплатно не шью. - не очень то и надо было. тем временем они пришли в кофейню, в которой находился кондиционер. после уличной жары, оно ощущается как райский уголок. к ним подлетела маленькая и вежливая официантка, которая перед тем, как спросить у молодых людей их пожелания, приветливо улыбнулась и поздоровалась. мицуя взял себе эспрессо, а дракен... -мне, пожалуйста, латте с корицей. -с ноткой грусти делает заказ рюгуджи. - ты до сих пор вспоминаешь его?-подперев рукой уставшую от работу голову, спросил мицуя. - да нет, я... - не успел договорить дракен как его перебил таканчик. - не пизди, вижу насквозь. - окей, да я все ещё вспоминаю его. он мне до сих пор дорог, как семья, пусть мы и не виделись почти 10 лет. я скучаю по нему... да и по эмме тоже. в воздухе повисла неловкая тишина, но ни один не хотел её нарушать вплоть до получения долгожданного кофе. вдыхая аромат напитка пришли все воспоминания о юношестве и по дороге обратно эти двое обсуждали прошлое. смеялись, шутили, иногда приходили печальные моменты, но когда речь зашла о майки, в глазах у дракена пропал тот самый огонёк, но мицуя ни разу не жалел. когда все истории были рассказанны, кофе выпито, одежда промокла, начало заходить солнце. такой красивый закат не остался незамеченным, но вдруг из за стен мастерской слышится довольно громкий звук мотора машины. -о, это за мной. извини, но вынужден откланяться. - все с той же улыбкой говорит мицуя, направляясь к выходу. - давай, удачи.- малость безразлично прощается дракен. -тебе тоже не хворать!- и мицуя исчезает в тонированных стёклах дорогущей машины хаккая. раз уж мицуя ушёл, то и кену пора. уборка, закрытие мастерской на замки и домой. Токио окрашен в оранжевые и розовые оттенки. неоновые вывески загораются один за другим, разгоняя наступающую тьму города. в такие моменты хочется лишь побыть в своих мыслях, подольше посмотреть на это прекрасное небо и он не сопротивляется своему желанию, садится на поребрик около песчаного пляжа, с которым неразлучно связаны свастоны. такую красоту нечасто увидишь даже на земле, а если бы майки был рядом этот момент был незабываемым. но это лишь мечты... и будто услышав его желание в метрах десяти от него прям на песок садится маленькая худая фигура человека с белыми волосами. кену не надо рассматривать его близко и со всех сторон, майки он узнает из тысячи. зрачки сужаются, он перестаёт себя контролировать и желания берут верх. дракен спрыгивает с поребрика и несётся сломя голову к дорогому члену его семьи. сано младший слышит приближающиеся скорын шаги и резко оборачивается, но не успевает он осознать реальность, как оказывается заточенным в крепких объятиях рюгуджи. это чувство тепла он уже давно позабыл, его много лет никто не прижимал к себе, вся забота кончалась только на бесплатных дозах и бессмысленных "как самочувствие?" майки подносит свою худую ладонь к обнимающему его предплечью, пару секунд до конца осознает происходящее и обнимает так крепко, как только может, позволяя своим слезам показать себя. -кенчин...-захлебываясь слезами и противоречивыми чувствами пробормотал майки. - майки... наконец то я тебя нашел. наконец то я тебя смог обнять посмотреть на тебя вблизи. ты ужасно исхудал.- еле сдерживая слезы говорит дракен. от него не пахнет больше кофе с корицей, он уже не тот солнечный мальчик, которым он был раньше, теперь же он безумец, безжалостно убивающий всех, кто встал у него на пути. от него пахнет перегаром и третьесортным алкоголем. в тех безжизненных глазах, под которыми образовались мешки от бессонных четырёх дней (но может и больше), читалась откровенная боль и бесконечные сожаления, смешанные с горькой грустью на его лице. от прежнего главы свастонов не осталось и следа. - я... извини меня, кенчин. я все ещё люблю тебя. - захлебывается в слезах майки -чшш, не извиняйся, тебе совсем не к лицу плакать, безжалостный глава брахмана.-пытается успокоить его рюгуджи. от последних слов у сано начинается настоящая истерика. его уже просто нереально успокоить. его слезы наполненны сожалениями о прошлом и о настоящем, непониманием как он докатился до такой грязной жизни. но после получасовой истерики, слов ненависти к себе и слез в плечо дракена наступило некое умиротворение, пока веки сами не начали падать. манджиро уснул прямо в объятиях своего лучшего друга, который десять лет назад был его заместителем под неутихающий морской прибой. пока холодные тонкие руки окончательно не упали со спины мотомеханника, он продолжал обнимать главу преступной группировки за талию и смотреть на тихое море, иногда выплескивавшее из себя средние волны. одна из них даже намочила кроссовок дракена. неприятно. когда рука майки упала, кен подумал что вот прямо на нем умер единственный член его семьи! но через секунду он услышал у своего уха сладкое сопение и успокоился. -времена идут, а привычки не меняются. - с уставшей улыбкой сказал дракен. он аккуратно встал, взял майки и понёс его домой. - прямо как в старые добрые. надеюсь ты хоть у меня отоспишься, а то на зомби уже похож. и они побрели средь неоновые вывесок, режущих глаза домой к рюгуджи.