Дети Долгого Лета (продолжение фанфика "Дорнийская жена")

- Что же тебе не сиделось в карете? Она рассказала Джейме о тени, накрывшей отряд. Он хмурился, кусая губу, но в конце концов сказал: - Дядя Гери прав. Я тоже видел лишь бег облака в небе. Я не верю ни в какого дракона. - Тут и веры не надобно, - упрямо сказала она. – Только иметь глаза. Джейме словно бы собирался заспорить, но, поразмыслив, сказал: - Так или иначе, мы идем в долины, не будет танца этих теней. Дядюшка говорит, что солнце внизу светит почти круглый год. Вечное Лето. Можешь ли себе представить? Она улыбнулась в ответ на его радостные слова. А Джейме воодушевился: - Ты очень устала в этой дороге. Лицо осунулось. Тебе необходимо как следует отдохнуть. - Ты тоже не поражаешь свежестью, - вздохнула она. – Мы измотаны так, что едва можем даже затеять ссору. - А вот на это, уж прости, не жалуюсь. И потом, придя в себя и отдохнув, ты вновь можешь приступить к тому, чтобы спорить со мною и учить уму-разуму. - Хорошо, что ты уже к этому готов, сир Джейме Ланнистер. - Хорошо, что ты уже к этому стремишься, миледи сир Бриенна Ланнистер. Она засмеялась, и дети, проснувшись, принялись одобрительно кряхтеть и вертеться. - О чем вы с ним говорили? – спросил Джейме, прижимая ребенка к себе. – Ведь вы не молча ехали, верно? - Нет, - кивнула она. – Не молчали. Сначала лорд Герион ругал Таргариенов, а затем вспоминал прошлое. - Гм? Интересно, что именно? - О твоем детстве не говорил, хотя при случае, клянусь тебе, я постараюсь выведать у него побольше. - Зря. Я был совершенно обычным мальчишкой. - У тебя растут сыновья. Мы с ними хотим знать тебя, Джейме, - серьезно сказала она. Он поднял бровь, но затем дурашливая улыбка сошла с его лица и он, в тон ей, сурово кивнул. - А еще лорд Герион говорил о леди Джоанне. Ее, кажется, все очень любили. - Очень, - эхом откликнулся Джейме. – Думаю о ней, и не знаю, почему в эти дни так часто. - Потому что встретил человека из прошлого. - Верно. И мне постоянно идет на ум одна глупая мысль: что сказала бы она, узнай о нашем браке. - Я не… Конечно, я не из тех родов, с кем Ланнистеры мечтали заключать союзы, - осторожно начала она. Муж ее нетерпеливо оборвал: - Не из тех. Но все изменилось, перевернулось с тех пор так, что никто и не ждал. Мать предназначала меня в женихи принцессе Элии. - Ох. - Да, породниться с Мартеллами, как видишь, наша общая с тобою… судьба или беда? - Ну, ты судьбы и беды избежал, - усмехнулась она, и вышло криво и горько. - Ее смерть все нарушила. Не могу сказать, что я в те годы что-то соображал. Горевал по матери, это верно. Но не по своим рассыпавшимся в прах брачным планам. Бриенна улыбнулась, хотя ей было не слишком весело: - Правду сказать, я не знаю, что сказала бы леди Джоанна обо мне и обо всем, что теперь случилось и случается. Я лишь надеюсь, что ты будешь счастлив со мной, Эдвином и Герольдом, и что, если бы леди Джоанна узнала об этом, она… Была бы счастлива за тебя. Как и твоя сестра, подумала она, но этого благоразумно не произнесла. Они оба понимали теперь, что есть вещи, которые не стоит не то, что говорить вслух, а даже и лишний раз думать. - Я верю, что мама была бы счастлива за меня. И да, я слышу, как ты говоришь о будущем, но и теперь, и сегодня, в любой миг я счастлив, что я с тобой. И вообще-то мне довольно того, что дядюшка Гери совершенно тобой очарован, - пробормотал Джейме после долгой паузы. – Бриенна, знай, что ты принята Ланнистерами. Теми из них, кто… Ну, ты понимаешь. Остался. Я принята тобою, вновь подумала она, и вновь промолчала. Этого мне вполне достаточно. Она кормила детей, потому едва успела толком оглядеться. Дорога вдруг расширилась и плавно пошла вниз, мелькнули виноградники и поля, на которых блеяли маленькие стада коз и отары белых, как облачко, овец. Зажурчала речка, показался заросший дикими розами мост, наполовину разрушенный, но некогда высокий, будто выстроенный людьми, которым неведом был страх высоты. Затем показались лесистые скалы, и в лицо путешественникам ударил тугой морской ветер. Над морем ослепительной синевы цвели краски заката. В одичавших садах пели птицы, а ветви гранатовых и апельсиновых деревьев беспомощно склонялись к земле под тяжестью несорванных плодов. В этих садах дорога разбежалась на множество узких и почти невидных троп. По одной из таких тропинок отряды и потекли, минуя застывших в немом восторге Джейме и Бриенну и уснувших после первого ужина детей, и скрылись за высокими воротами из розоватого камня. Проехавший мимо гостей дядя Герион довольным голосом буркнул: - Ну? Не пожалели, правда же? Нет, Бриенна не пожалела. Особенно когда очутилась под сводами хрупкой красы, высокими колоннами, еще хранившими следы пестрой росписи и даже позолоты. Повсюду их встречали морские коньки, какие-то боги и русалки, изогнутые в причудливых позах. В широких жаровнях дымились благовонные угли, а на расстеленных коврах медным огнем горела посуда с фруктами, орехами, хлебами и раковинами диковинных моллюсков. Но не это манило Бриенну: держа на руках Герольда, она подошла к мягко журчавшему потоку во внутреннем дворике виллы. Джейме встал с ней рядом, и Эдвин в его руках радостно фыркнул. - Боги, - сказал Джейме изменившимся голосом. – Это же чертова купальня, будь я проклят! От воды поднимался пар. Небо вечерело, наливаясь синевой и моргая первыми звездами. Ринд забрал детей и унес на расстеленные поверх низких плоских корзин чистые простыни, и, уходя, бросил: - Полезайте скорее. Вода здесь текучая и всегда теплая, а от тебя, рыцарь из-за моря, разит тухлятиной. - Намекать можно и повежливей, - огрызнулся Джейме. - Я уже тебе прямо говорю. - Ринд, нам нужно придумать нечто вроде колыбелек, - виновато сказала Бриенна. - Эти дети спали в таком безобразии, что уж мои корзинки из-под хлеба им подойдут. Она подняла бровь. - Я позабочусь о кроватках, миледи, - виновато заржал Ринд. - Теперь не тяните. Мастер Герион велел дождаться, когда вы отмокнете и подобреете. Однако он желает устроить вам пир, а его желание здесь закон! А я пойду накормлю ваш кошачий выводок. Теперь у нас будет весело! И Ринд ушел, закрыв за собой высокую резную дверь, оставив детей сопеть под шелком, а Джейме и Бриенну озираться вокруг. - Поверить не могу… - начала она, и Джейме вдруг захихикал: - У тебя рот все время раскрыт. - У тебя тоже! – крикнула она полушепотом. - Боги. Нужно нам вымыться прежде, чем мясник вернется! Они начали раздеваться, то и дело оглядываясь, но не в испуге, скорее – в нарастающем восхищении. Наконец, Джейме помог ей развязать тряпки на груди, и она едва не побежала к ступенькам, что вели к воде. Вода окутала теплом и закачала ее, и Бриенна, впервые с того дня, как Манфри подверг ее пыткам, без всякого страха и даже без раздумий погрузилась с головой. Она услышала всплеск, села на мраморном уступе и увидела, что Джейме барахтается в том месте, где бассейн становился глубже, фыркая, отплевываясь, утирая лицо ладонью, то и дело глупо смеясь. Он заметил ее и ударил по воде, обдав ее каскадом брызг. - Ты снова за свое! – возмущенно крикнула Бриенна. Он не прекратил. Пока она пробиралась вдоль длинного закругленного борта, отыскивая смесь из масла, золы и благовоний, несомненно, служивших здесь мылом, щетки и прочие полезные инструменты, Джейме так и продолжал веселиться и кувыркаться. - Иди сюда, - велела она, наконец, когда отмылась дочиста, а Джейме начал успокаиваться и перестал шлепать ладонью по воде, устраивая ей свои дурацкие обливания. – Не бойся. Иди. - А что там? – насторожился он. - Ничего. Тебя нужно намылить. - Я сам могу. - Или подойдешь ко мне, - она показала рукой на ступеньку рядом с собой, - или я вытащу тебя силой. Джейме присмирел и подошел, и она, стараясь не думать о его наготе, усадила мужа между своих разведенных ног и принялась намыливать его грязные волосы. Джейме переносил все стоически, изредка засовывая палец в ухо или что-то обидчивое бормоча. Она вымыла его волосы, взяла комок тонкой льняной пеньки и принялась тереть его шею и широкие плечи. Он вздрагивал и ежился. - Вставать я не буду, - сказал Джейме, когда она шлепнула его между лопаток, понуждая подняться. – Дальше я сам. - Вот еще, - фыркнула Бриенна. – Ты, помнится, как-то раз прямо умолял тебя как следует отмыть, помнишь? В банях оазиса. - То было другое дело. - Ну, в чем же дело теперь? - Я не буду, - заупрямился он. - Что? Ты где-то в дороге был ранен и не желаешь показать мне? – ее охватила тревога. - Нет. - Тогда что? Джейме, с тебя столько грязи сошло, что я боюсь, как бы лорд Герион не выгнал нас за навеки испоганенную купальню! Вставай и не спорь со мной! - Займись лучше собой, - пробурчал он, сползая по ступенькам все ниже и ниже, дальше от ее рук.