.
15 августа 2021 г., 20:41
Примечания:
о, да, я жив
Колокол, оповещающий окончание послеобеденных пятничных занятий, звенит громко, чтобы было слышно во всех концах замка. Кого-то профессора отпускают сразу же, кого-то задерживают дописывать конспекты или убираться в теплицах, кто-то остался сверхурочно на наказания или уточнить материал. После обеда жизнь в Хогвартсе затихает до конца учёбы, а потом снова оживает. Со двора слышен шум, в коридорах и гостиных, как всегда, много разговоров.
Тренировки по квиддичу были через час после последнего дневного занятия, чтобы участники команды успели перевести дух, закинуть вещи в спальни и, забрав мётлы, побежать на стадион. Ацуши не был ярым фанатом этого довольно опасного вида спорта, но подтягивался вместе с другими зеваками на трибуны, чтобы понаблюдать за тренировками. Пускали, как правило, если ты был знаком с участником команды лично, чтобы не было слишком много народа, отвлекающего от непосредственной тренировки.
Забравшись на трибуну повыше, Накаджима закидывает свой жёлтый шарф на плечо, чтобы не свисал, и ставит сумку с тёплым чаем к себе на колени. Он тут, скорее всего, останется наблюдать до позднего вечера, когда начнёт холодать. Ладно, всё равно завтра у него нет занятий, поэтому он может себе позволить немного задержаться. На поле выходит, нет, практически сразу взмывает в небо семь синих мантий, которые быстро теряются в ясном безоблачном небе. Такое небо в золотую осень редкое и потому очень ценится игроками. Сегодня будут тут летать до победного.
Аметриновый взгляд останавливается и следит только за одной молниеносно летающей фигурой по полю. Позиция ловца самая кропотливая и трудная, это Ацуши знает из общих правил и из опыта общения с этими самыми ловцами. Сюда нужна полная концентрация, уверенное владение метлой и манёвренность. Ацуши не владел ничем из перечисленного, а это — главные навыки. Да и в целом его не особо привлекал квиддич как вид спорта, в котором он может поучаствовать, ему больше нравилось заниматься ботаникой и зельеварением.
Рюноске летал быстро. Нет, не просто быстро. Эффектно. Накаджима, хоть и был далеко, но всё равно каждый раз завороженно следил за каждым резким взлётом, крутыми виражами и уходами в пике. Он просто не мог отвести взгляд от того, как когтевранец проворачивает новые манёвры и оттачивает до идеала старые.
Ацуши влюблен в эти полёты, тренировки, руки, беспристрастное лицо, на котором азартом горит адуляровый взгляд (Ацуши просто знает куда и когда смотреть, чтобы поймать и понять чужую эмоцию). Пусть он и замёрзнет, и отсидит себе всю пятую точку и выпьет почти весь чай, оставляя вторую бутылку нетронутой, но он точно не хочет уходить, чтобы не терять такое зрелище. Ближе к вечеру начинает темнеть.
В Большом Зале скоро будет ужин, солнце почти укатилось за горизонт, тренировка сворачивается. Ацуши, закинув сумку на плечо и держа на ладони баночку с тёплым огоньком, поднимается с насиженного места и спускается вниз трибуны. Пока он дойдет до поля и пересечет его в нужном направлении тренировка когтевранцев уже подойдет к концу и все скроются в раздевалке.
Акутагава выходит потный и уставший, но по нему видно, что он доволен. Когда Ацуши подходит, то он не спешит отвлекать парня от его команды. Всё-таки, пуффендуец не должен стоять выше приоритетом чем команда перед скорым матчем и юноша совсем не в обиде. Рюноске отходит вместе с другими игроками по направлению к замку и взглядом показывает Накаджиме идти за ними. Замёрзшему Ацуши два раза повторять не нужно. Когда команда разбредается кто быстрее, кто медленнее, когтевранец, наконец, незаметно сжимает озябшую ладошку, из которой огонёк уже перекочевал в сумку.
— Сегодня вы работали на износ, — приподнимает уголки губ Накаджима, протягивая парню тёплую бутыль с чаем. Тот благодарно кивает и отпивает немного, мельком кинув взгляд на сокомандников.
— Гриффиндор не должен в этом году заполучить наш Кубок, — с хрипотцой слышится от Рюноске и Ацуши обеспокоенно смотрит на его горло. Охрип после тренировки или простужается? Проследив за чужим лицом, парень добавляет: — Наверное, ты не слышал, но приходилось кричать, чтобы меня услышали другие. В полёте всё слышится раза в два тише и невнятнее.
— Это чай с мёдом и мятой, быстро вернёшь голос в норму, — тихо усмехается Ацуши, ощущая, как трава под ногами медленно, но верно, сменяется каменной укладкой. Они на подходе к Замку. — Устал?
— Адски. Завтра дополнительные занятия по трансфигурации, нужно успеть до тренировки, — почти пустая бутылка возвращается в немного согревшиеся руки. Ещё немного и они зайдут во внутренний двор, а там и до Большого Зала недалеко.
— Надеюсь, я проснусь на неё, — Ацуши снова поправляет сумку на плече и снимает шарф с шеи, убирая его к бутылкам и огоньку.
До внутреннего двора они доходят непозволительно быстро, но почти последние. Возможности провести время вместе кроме воскресного похода в Хогсмид у них практически не бывает, что ужасно расстраивает и побешивает до боли тактильного Накаджиму. Как хорошо, что сегодня пятница и уже завтра будет возможность увидеться ещё раз и подольше чем несчастные полчаса, хоть и всё равно мало, с летними каникулами не сравнится.
— Приходи тогда сегодня в ванну для старост после отбоя, отдохнёшь, — Ацуши отпускает чужую руку и приподнимает уголок губ, зная, что под тёплой мантией у него висит значок старосты, рядом с нашивкой факультета. Он немного злоупотребляет своими полномочиями, но только в полезных благих целях.
— Договорились, — уже перед самым опустевшим крыльцом Рюноске немного наклоняется, чтобы быстро чмокнуть любимые губы и первым скрыться за тяжелыми дубовыми дверями. Ацуши, не в силах сдержать улыбку, выдыхает облачко пара в морозный воздух и быстро взбегает по ступеням наверх.
***
Одним из самых долгожданных событий в жизни любого школьника, что маггла, что волшебника, являются каникулы. Под ярким палящим летним солнцем, когда можно прямо в одежде прыгать в реки или водоёмы, зная, что высохнешь уже через час, а то и меньше, или в холодную снежную пору, когда дом украшен еловыми ветвями, гирляндами и где-то можно заметить омелу в укромных местах — значения не имело. Дети хотели отдыхать, и они проводили свои законные выходные, развлекаясь каждый по-своему на полную катушку. В Хогвартсе, естественно, украшения всегда были воистину роскошными. Ацуши каждый раз отмечал для себя, что дизайн никогда не повторяется. То много елей около стен и летающие шарики, то колокольчики и обвязанные полосатой ленточкой свечи с застывшим в воздухе воском, то разные тематические игрушки, размещённые по стенам вместе с пушистой, имитирующей еловые ветви, мишурой. Все разы он не запомнил и, честно, не особо старался, тем более, это было второе Рождество, которое он праздновал не в школе и не мог полностью оценить убранство Большого зала. Семья Акутагава, состоящая из трёх человек, без проблем могла разместить у себя ещё одного подростка на какое-то время. Выросшему в приюте Накаджиме было первое время довольно неловко, но кто же знал, что у Рюноске и Гин, обоих не славившихся особой разговорчивостью, окажется настолько живая и радушная мама, которая сгребла Ацуши в объятия, как своего второго сына, стоило только ему первый раз приехать. Возможно, она о чём-то и догадывалась касаемо их отношений, но пока никаких упреков в свой адрес пуффендуец не слышал, и Рюноске ничего не говорил, а значит, можно было немного расслабиться. Подойдя к окну, украшенному широкой лентой бело-красной расцветки, Ацуши заглядывает на улицу, подвинув занавеску. Акутагава не прекращал свои тренировки даже на зимних каникулах, уносясь на заснеженное поле хотя бы на пару часов. От физической нагрузки тот быстро разогревался, отчего часто Накаджима видел его уходящим в куртке, а приходящим в одном свитере. Странно, но своей природной бледности он, как правило, не терял даже если сильно запыхался и щёки должны были налиться кровью из-за учащённого дыхания. И сейчас юноша постарался высмотреть когтевранца, чтобы убедиться, что тот не залетался, не замёрз и помнит про обед. — Рюноске высматриваешь? — Гин, как и её брат, умеет подбираться слишком тихо, отчего задумавшийся и сосредоточенный на других вещах Ацуши каждый раз чуть ли не подпрыгивает от неожиданности. — Угу. Он должен был вернуться, — он указывает на настенные часы, показывающие почти два часа дня. Улетел парень еще в одиннадцать, спустя полчаса после завтрака. — Он, вроде, полетел в деревню за покупками, мама список ему составила, — теперь становится понятнее. Они говорят вполголоса, на втором этаже отдыхает уставшая после приготовлений к празднику женщина. — Спасибо, что сказала, — Ацуши отходит от окна и, захватив с кресла плед, уходит в комнату куда его поселили, чтобы завернуться в пушистое облако и уснуть ненадолго. Кажется, в его крови есть немного от оборотней-тигров, не иначе, ведь нужно же какое-то логическое объяснение его клычкам, желанию много поспать и нелюбовь к длительному приёму ванной. Правда, уснуть у него так и не выходит. Он просто лежит на постели, обняв одну из подушек, и читает энциклопедию по травам, которую случайно захватил с собой из гостиной вместо своей книги, но, в целом, это тоже было неплохо. Познавательно, как минимум. Мысли пытаются собраться на странице про волчий аконит и его полезные свойства в медицине, и выходит у них это из рук вон плохо. Ацуши переворачивается на другой бок, откладывая несчастную книгу, и смотрит на приоткрытую дверь, куда кто-то стучится, а потом в проёме показывается тёмная макушка. — Отморозил уши? — спрашивает у Рюноске Накаджима, садясь в постели. Тот заходит и закрывает за собой дверь. В одной руке у него стакан с тёплым молоком и мёдом. Ацуши не может сдержать улыбку, видя это. — Есть немного. Погреешь? — негромко усмехается Акутагава, проходя вглубь комнаты и опускаясь к парню на кровать. Тот забирает стакан, немного из него отпивает под чужим взглядом и ставит на прикроватную тумбочку. Естественно, чтобы завалиться обратно на матрас и утянуть за ещё не согревшиеся руки когтевранца на себя. Ацуши не боится, что их могут поймать или увидеть, тем более, он так часто лежит с двумя Акутагавами сразу или с Гин, потому что он довольно тактильный и ему нравится обниматься. Тем более, с такими тёплыми людьми как сиблинги. Рюноске спокойно утыкается прохладным носом ему в горячую шею, выдыхая и тем самым щекоча приятно пахнущую кожу, вырывая смешок из чужой груди. — Ты опять не пользуешься своим гелем для душа, — как-то слишком довольно для возмущений бормочет ему в шею Акутагава, на что Ацуши не стесняется закатить глаза. — Я же знаю, что тебе нравится, — пальцами он зарывается в тёмные пряди, мягко начиная их перебирать и слегка массировать кожу головы другой рукой. Наверное, если бы Рюноске был котом, он бы уже замурчал. По крайней мере, Накаджима хочет в это верить. — Нравится, — снова ощутимее выдыхает Акутагава, заставляя пуфендуйца под собой немного изогнуться. Приходится ловить это изворотливое существо за ноги, чтобы тот случайно не выпал с кровати. Ацуши, как одна сплошная эрогенная зона, чем Рюноске может спокойно воспользоваться в своих целях. — Хочешь сходить завтра на свидание? — Снова поведешь по всем местам, где есть омела, делая вид что это всё Гин подстроила и дала тебе такой маршрут? — улыбается юноша и снова дёргается в сторону, когда его несильно щипает за бедро. Накаджима сползает немного пониже и чмокает возлюбленного в сухие губы. — Так это «да»? — рука снова тянется к чужой ноге. — Да, — смеётся Ацуши, ощущая на губах приятное знакомое дыхание, прежде чем поцеловать нормально.***
Выходные в Хогвартсе ценились учениками не меньше чем каникулами, особенно в загруженные проверочными и экзаменами неделями. Хогсмид всегда выглядел как фотография на открытке — украшенные каждым временем года по-своему крыши домов и улицы, как всегда оживленные, хотелось запечатлеть в памяти и пересматривать всякий раз, когда в жизни не хватало чего-то особенно красивого и эстетичного. Финальные экзамены в конце года для перевода на следующий курс, как всегда, отнимали слишком много сил и энергии всякий раз, когда ты про них вспоминал, не только когда готовился и сдавал. И как же славно было то время, когда все работы сданы, занятий больше нет и ты спокойно лежишь на травке у озера, наблюдая как младшие курсы играют с огромным кальмаром, или убиваешь время в одним из небольших кафе в деревне, слушая последние новости. Ацуши, по своей кошачьей ленивой натуре, больше любил заниматься первым делом, нежась на солнышке, но иногда и выбраться куда-то в столпотворение людей был не против. Как в этот раз. Походы в Хогсмид были только с сопровождением по выходным, и они совсем не требовали, как школьный устав, ходить в одежде, указывающей на принадлежность к одному из факультетов, из-за чего было больше свободы. Маги, конечно, больше предпочитали ходить в мантиях и закрытых костюмах, но в такие походы куда практичнее была маггловская одежда в виде джинс и футболок. Да и время меняется, Накаджима встречает в последние пару лет всё больше такой одежды даже на прилавках в магическом мире. Сегодняшний поход был не только поводом расслабиться после загруженной недели и отметить последний сданный экзамен, но и, наконец, провести время с Рюноске чуть больше чем несчастный час в день, отчего становился ещё важнее и волнительнее. И пусть это и был простой поход в кафе выпить чай и прогуляться где-то в более уединенных местах. От замка до деревни они шли не так быстро, делясь событиями и мыслями по поводу прошедшей недели. Накаджиме нравится чужой тихий голос, но куда забавнее слушать, как Рюноске снова тихо чертыхается себе под нос из-за проигранного Кубка между факультетами в этом году. По квиддичу, спустя два года, Кубок вернулся на полку в Когтевран, но Ацуши старается не представлять, как сильно Акутагава уставал на тренировках и учёбе. И это ему повезло, на самом деле, потому что бедная Гин, помимо вышеперечисленного, она была старостой. К слову, Гин они заметили уже на выходе из кафе — та гуляла с каким-то рыжим парнем и Ацуши был готов поспорить, что видел его среди Гриффиндорцев. Судя по пластырю на его носу, который пуффендуец успел увидеть, прежде чем их разделили люди, это был один из тех людей, которые всё время отрабатывали наказания, отчего кубки в Зале Славы всегда блестели и не знали пыли никогда. Переглянувшись с её старшим братом, они пришли к выводу, что это не их дело, несмотря на то, что было довольно интересно. — Я слышал от преподавателей, что тебя, вроде, заметили в лётной ассоциации. Им понравился твой стиль игры, — разговор как-то заходит о квиддиче и Ацуши вспоминает недавний разговор профессоров, который случайно услышал, пока ждал в учительской своего куратора. — Прилетали совы, да, но я ещё никому не дал ответ. Хотел сначала сдать экзамены и поговорить с тобой, — Рюноске несильно сжимает чужую ладонь и пальцами Накаджима гладит по чужим костяшкам. — Не уверен, что хотел бы связывать так прочно свою жизнь с спортом. — У тебя есть ещё год, — качнув головой на лоб Ацуши снова падает чёлка. Её быстро убирает за его ухо чужая рука. — Всего год, — поправляет его Акутагава. Они останавливаются в тени большого зелёного дерева. Хогсмид остался недалеко позади, совсем рядом проходит дорога обратно в замок, прямо за этим самым деревом. Ацуши ласково касается пальцами чужой щеки, наблюдая за ответной реакцией. Рюноске как большой кот, также тычется к нему в ладонь и просит ласки ещё. Вечереет куда быстрее, чем хотелось бы. Приходится возвращаться в Хогвартс, но уже без какого-то тянущего чувства утраты и желания продлить этот день ещё, чтобы увидеться с любимым человеком подольше. Из-за окончания учёбы у них появится больше времени друг на друга, а там и летние каникулы через неделю. Тихо смеясь и переговариваясь, они доходят до замка, но на ужин так и не идут, оставшись во внутреннем дворе, чтобы оттуда пойти к озеру и посидеть вместе ещё часок перед отбоем. Забравшись на чужие колени и удобно уместив голову на плече Рюноске, Ацуши утыкается носом в тёплую шею. В светлых волосах он чувствует чужую ладонь и прикрывает глаза. Он слышит тихий всплеск, видимо, кальмар уполз обратно на глубину. — Это будет последнее школьное лето, — чужие слова заставляют Накаджиму приподнять голову и посмотреть в адуляровые омуты. На чужом лице остаются огненные блики от замка. — Угу. Волнуешься? — Рюноске неопределенно качает головой. — Переживаю самую малость. Просто неожиданно как-то это осознавать, — Ацуши приподнимает уголки губ и отстраняется от чужой груди, просто полностью садясь на чужих коленях. Его большой кот даже переживает мило. — И мы проведем его так, что потом жалеть не будем, ваша мама ведь снова зовёт меня к себе, не так ли? — Накаджима подаётся вперед, легко целуя любимые губы. Акутагава, на самом деле, разделяет его мысли. Счастье любит тишину, а ему с Ацуши очень повезло. Все демоны этого милого на вид пуффендуйца кроются где-то в самых потаенных уголках его души. Им не нужен шум и суета, хватит сада под домом Акутагава и объятий, которым никто не будет мешать. Из замка раздаётся звон колокола, оповещающий окончание ужина и отбой. Ацуши приходится подняться с чужих ног и протянуть Рюноске руку помощи. Немного подмёрзшие, они заходят внутрь и вливаются в толпу. Сейчас они снова расстанутся до нового дня, потом опять встретятся и так пока не начнутся последние летние каникулы, которые они проведут вместе, заряжаясь энергией к новому учебному году. И хоть Ацуши ничего не смыслит в квиддиче, он точно знает, что понимает немного в одном конкретном ловце, в глазах которого готов растаять навечно.
