Я, ты и Маленький Принц

Ранним утром в библиотеке тихо. Оно и понятно: все спят, если кто и бодрствует, так это всего несколько человек из прислуги, которых легко посчитать по пальцам одной руки. А ещё не спит Джисон. Он всегда рано просыпался, и всегда по разным причинам. То сон дурной разбудит, то свой же голос, то вообще непонятно что и зачем. Бывает, что и тревога не даёт уснуть до первых лучей солнца. Поэтому юный дворянин в такие бессонные ночи часто ходил в библиотеку. Библиотека у его семьи была и правда впечатляющей. Ей уделялась вся дальняя часть восточного крыла их усадьбы, целых два этажа. Эти книги семья Хан собирала много веков, и Джисону за свои 20 лет так и не удалось посмотреть все эти книги, не говоря уж о том, чтобы прочитать. Джисон бродил по второму этажу библиотеки, выбирая очередную книгу, которой бы мог увлечься в столь ранний час. Первые лучи солнца заглядывали в высокие окна, кидая свет на полированный деревянный пол и корешки старых, как сам мир, книг. И на глаза ему попалась самая, пожалуй, обычная. Та, которую он читал уже множество раз, которую знал едва не наизусть. Но именно этого ему и хотелось сейчас: какой-то лёгкой, в каком-то смысле детской истории, к которой можно вернуться в любой момент. Он взял в руки книгу, проводя пальцами по немного потрёпанному корешку, и услышал, как открылись входные двери. Хан не знал, кто ещё мог быть здесь так рано, кроме него, потому что никогда он здесь ещё никого не встречал. Поэтому, желая усмирить своё любопытство (ну и самую малость поиграть в ниндзя, о которых он читал совсем недавно), он прислонился спиной к высоким полкам, пытаясь аккуратно взглянуть на первый этаж через деревянные перила. Юный дворянин никак не ожидал встретить здесь друга детства. Ханы и Хваны дружили, сколько Джисон себя помнит, поэтому раньше к ним часто наведывались гости в лице мистера Хвана, его супруги и сына Хёнджина. Но после того, как лет десять назад Хваны переехали, они стали видеться намного реже. Джисон и Хёнджин больше не бегали по их саду позади усадьбы, не разбивали в кровь свои колени, не лазали по деревьям, случайно ломая ветки, за что потом получали нагоняи. Первое время Джисону этого очень не хватало, но что он мог сделать? Он привык с тех пор быть один, а все детские развлечения потеряли смысл. То ли потому, что ему больше не с кем было это делать, то ли потому, что просто вырос. Когда после отъезда Хваны приезжали на редкие праздники и парни снова виделись, Джисон чувствовал некий дискомфорт рядом с Хёнджином. Последний раз они встречались целых два года назад, и сейчас Джисон, глядя на высокого парня со второго этажа библиотеки, помимо знакомого дискомфорта (или это правильнее назвать трепетом?) чувствовал что-то ещё, чего не мог описать. Здесь явно была тоска, потому что глядя на того, с кем у него когда-то было так много общего и кто раньше был так близок, Джисон едва узнал его. Хёнджин сильно вырос, в отличие от самого Джисона. Отрастил волосы, которые сейчас, завязанные белой лентой, красиво лежали на его плечах и обрамляли худое вытянутое лицо. Он возмужал. Помимо тоски ещё мелькала боль потери первого лучшего друга, но с годами она поутихла, и сейчас от неё остались лишь жалкие ошмётки того, что рвало сердце когда-то маленькому Джисону. Но Джисон видит, каким взглядом тот окидывает огромную библиотеку, видит давно забытый, но такой знакомый блеск в его глазах, и понимает, что да, это всё тот же Хёнджин. Кажется, у них ещё осталось что-то общее. Джисон выходит из-за стеллажа и опирается локтями, наблюдая за тёмноволосым юношей, который бродил снизу, разглядывая бесчисленные полки. — Не ожидал тебя увидеть, — говорит Джисон, и его голос эхом отражается от высокого куполообразного потолка. Хёнджин быстро оборачивается на звук, не сразу замечая юношу, но как только увидел, то его лицо озарилось всё той же яркой улыбкой, от которой его глаза превращались в полумесяцы. Джисон помнит эту улыбку. Когда-то в ней не хватало пары зубов. — Джисони! — сквозь лёгкий смех счастья отозвался Хёнджин, направляясь к лестнице, — Так рад тебя видеть! Хан тоже рад. Они слишком долго не виделись, чтобы не радоваться этой встрече. — Ты давно приехал? — спрашивает Джисон, идя к лестнице навстречу Хёнджину. — С полчаса назад, — отвечает высокий юноша, — спать совсем не хочется, твой отец сказал, что я могу занять себя за чтением. Видимо, помимо любви к чтению у них ещё и общая бессонница. Хёнджин ступает на последнюю ступеньку, и вот они стоят друг перед другом. Да, Хёнджин очень вырос. — А ты чего не спишь? Ещё так рано, — Хёнджин, кажется, удивлён не меньше, что кто-то тоже не спал в это время. — Не хочется, — просто отвечает Джисон, неловко топчась на месте. Хёнджин подходит ближе, и теперь между ними около метра. Солнце плещется в его волосах, попадает в глаза, отчего те кажутся цвета топлёной карамели. Почему-то так сложно Джисону сейчас находиться настолько близко, хотя в детстве они были куда ближе. И обнимались, и за руки держались, и даже спали бок о бок в их собственном шалаше. Сейчас от Хёнджина пахнет древесно-мускусным парфюмом, из-под широкого кружевного воротника выглядывают острые ключицы, а длинные пальцы украшены серебряными кольцами. Джисон вдруг осознал, как сильно он соскучился. Как сильно ему не хватало его общения, да даже просто хотя бы молчаливого нахождения рядом. Юный Хан сам делает два шага вперёд и обнимает Хвана. Обвивает его стройное тело руками и утыкается лицом в грудь, моля, чтобы его не оттолкнули. Хёнджин обнимает его за плечи и голову, зарывается пальцами в волосы и трепет рыжие пряди. Джисон и забыл, каково это - обниматься с ним. Хотя, лучше сказать, что он никогда и не знал, каково это. Потому что так они никогда не обнимались. — Я скучал, — тихо говорит Джисон, не отнимая лица от рубашки Хвана. — Я тоже, Джисони, — Хёнджин прижимается щекой к макушке, крепче сжимает его в объятиях и легонько раскачивает их. У Джисона что-то странно щемит в груди, и он крепче сжимает пальцами книгу за спиной Хёнджина. — Но, думаю, теперь мы можем видеться чаще. Джисон замирает. Он поднимает голову на тёмноволосого, думая, что неправильно его расслышал, и вопросительно смотрит в его завораживающие глаза. На его щеках дрожали тени ресниц. — То есть?.. — тихо начинает он, но замолкает, не понимая, что говорить дальше. — Мы вернулись, — заканчивает за него Хёнджин. Джисон чувствует какое-то облегчение. Они вернулись. Он вернулся. — Насовсем? — почти шепчет он, не веря тому, что слышит. — Да, — говорит Хёнджин, — отец продал наше поместье, и мы вернулись сюда. Хан снова опускает лицо на грудь друга детства, думая, что это сон. Снова сон, который он видел много раз после его отъезда, но когда просыпался, из раза в раз обнаруживал, что он остался один. — Я... — голос дрожит, поэтому Хан откашливается, — очень рад. Правда. — Я тоже, Джисони, - Хёнджин как обычно улыбается. Они нехотя разрывают объятия, неловко поправляя свои одежды. Хёнджин замечает книгу в руках рыжеволосого. — Что читаешь? — спрашивает он, указывая на книгу подбородком. — А, это... — Джисон мнётся, ощущая неловкость от того, что держит детское произведение. Но это Хёнджин, значит, ничего страшного, если Джисон скажет ему. Это Хёнджин, значит, он не осудит его, а если и посмеётся, то не со зла. — Это... "Маленький принц". Хёнджин улыбается, заправляя прядь волос за ухо. Когда он поднимает руку, рукав его рубашки сползает вниз к локтю, обнажая молочную кожу. — Почитаешь мне?