Кажется, я люблю тебя

      Чжан Чжэхань слегка вздрогнул, услышав настойчивый стук в дверь, который выдернул его из пучины тяжелых мыслей. Вздохнув, он поднялся с дивана, где провел последние несколько часов в объятиях теплого и мягкого пледа — того, что они с Гун Цзюнем купили недавно, потому что он был достаточно большим, чтобы они помещались под ним вдвоем, когда проводили редкие вечера вместе. Ему не хотелось видеть гостей сейчас, но за дверью мог быть кто-нибудь из его команды с последними новостями, поэтому он пошел открывать.       За дверью оказался Гун Цзюнь, которого Чжан Чжэхань легко узнал, несмотря на все его попытки скрыть свою личность: Чжан Чжэхань знал его слишком хорошо, чтобы повестись на них, да и он не был тем, на кого были направлены эти меры защиты. Он молча открыл дверь шире, впуская своего гостя, и запер ее, нарочно не поворачиваясь лицом к Гун Цзюню как можно дольше. Он не знал, чего боялся — это был Гун Цзюнь, его ЦзюньЦзюнь, — но что-то не давало ему взглянуть в омут темных глаз, в которые он очень любил смотреть.       Гун Цзюнь тоже молчал. Вместо слов, которые были совершенно лишними сейчас, он осторожно, словно боясь спугнуть робкого котенка, обнял Чжан Чжэханя со спины, положив на его напряженное плечо острый подбородок — знакомый вес, по которому Чжан Чжэхань ужасно скучал последние дни. Все посторонние мысли покинули его голову на это короткое мгновение, в котором существовали только они вдвоем, не чувствуя естественного давления ответственности, которое преследовало их вне этого мира, который они создали в темной прихожей квартиры Чжан Чжэханя.       — Я выбрался на два дня, — прошептал Гун Цзюнь через некоторое время, все-таки нарушив молчание, когда тело Чжан Чжэханя в его объятиях расслабилось. — Не оставлю тебя ни на секунду.       — Глупый, — Чжан Чжэхань слегка улыбнулся — устало, но искренне, потому что иначе не умел, не с Гун Цзюнем. — Тебе следует держаться подальше, пока все это не успокоится. Ты не должен пострадать из-за меня.       — Хань-гэ, — Гун Цзюнь взял его за руку, переплетая их пальцы, и поднял ее к своему лицу, целуя палец, на котором слегка блестело в слабом свете кольцо — такое же, как у самого Гун Цзюня. — Я уже говорил тебе, что ничто никогда не остановит меня от того, чтобы быть рядом с тобой, тем более сейчас, когда ты нуждаешься в том, чтобы кто-то подставил тебе плечо.       — Но ты…       — Все будет хорошо, — прервал его Гун Цзюнь, и Чжан Чжэхань чувствовал на коже тепло его улыбки. — Я позабочусь о том, чтобы меня это не коснулось. Я буду в порядке, как и ты. Мы будем в порядке, Хань-гэ. Обещаю.       Чжан Чжэхань не стал спорить с ним. Гун Цзюнь давал обещания и всегда держал свое слово, и Чжан Чжэхань знал, что ничего не изменилось: если Гун Цзюнь обещал, что они будут в порядке, значит, так оно и будет. До тех пор, пока Чжан Чжэхань имел такую надежную опору, как Гун Цзюнь, его семья и друзья, его команда и поклонники, которые всегда стояли на его стороне, он был в порядке. Мир мог разрушаться на его глазах, но это бы не имело значения, если бы все эти люди по-прежнему стояли рядом с ним.       — Хань-гэ, ты доверяешь мне? — Гун Цзюнь развернул его лицом к себе, оборачивая руки вокруг его талии.       Чжан Чжэхань кивнул, положив руки на плечи возлюбленного.       — Тогда одевайся. Я хочу отвезти тебя в особенное место.       — ЦзюньЦзюнь…       — Все будет хорошо. Нас никто не увидит. Не волнуйся.       Чжан Чжэхань поспорил еще немного, но только для вида: на самом деле, он уже принял решение. Со вздохом и легким, словно касание бабочки, поцелуем на губах он нехотя выбрался из долгожданных объятий и поплелся в комнату, чтобы одеться, пока Гун Цзюнь дожидался его в гостиной.       Это было немного разочаровывающе. Чжан Чжэхань хотел увидеться с Гун Цзюнем и не мог дождаться, когда им удастся провести вместе немного времени, крохи которого они соберут в своих расписаниях. Но он совершенно не ожидал, что их встреча будет омрачена таким печальным поводом, несмотря на то что к подобной ситуации он давно был готов. Ему хотелось плакать от несправедливости: даже если они никогда не обещали друг другу только сладкие встречи, полные счастья, потому что знали жестокие правила индустрии, он все же хотел, чтобы в их редких моментах рядом было как можно меньше горечи.       Когда они выбрались на улицу, Гун Цзюнь потащил его к машине, где их ждал его, Гун Цзюня, водитель. Чжан Чжэхань не стал спрашивать, куда они направляются, потому что он доверял и потому что ему было на самом деле все равно, куда идти, пока он шел вместе с Гун Цзюнем, крепко держащим его за руку. Зная, что сейчас они в безопасности, он опустил голову на плечо Гун Цзюня, который нежно держал его руку в своих обеих и гладил от ладони до предплечья, рассыпая легкие поцелуи где-то в его волосах.       Они ехали достаточно долго, чтобы Чжан Чжэхань успел задремать, успокоеннный родным теплом чужого присутствия. Гун Цзюнь разбудил его очень осторожно и, дав немного прийти в себя, потащил на улицу, махнув рукой водителю, который только кивнул в ответ, прежде чем уехать. Чжан Чжэхань проводил его еще сонным, но удивленным взглядом, не понимая, почему Гун Цзюнь решил отпустить его, если им еще требовалось вернуться назад, в его квартиру. Он снова не стал ничего спрашивать и только позволил Гун Цзюню вести его за руку, натянув повыше маску и капюшон толстовки поверх кепки.       Пока они шли, Чжан Чжэхань наконец начал понимать, где именно они оказались: старый спальный район — тихая гавань, в которой они когда-то провели незабываемые две недели, которые с трудом вырвали из пасти жестокого расписания съемок и мероприятий. Это было далеко от суеты города, словно где-то в отдельном мире, где можно было не бояться быть собой, не бояться, что узнают или будут преследовать. Где можно чувствовать себя спокойно — не в безопасности, но где-то близко.       В какой-то момент Гун Цзюнь вдруг отпустил его руку, и тело Чжан Чжэханя инстинктивно потянулось обратно к нему, а в глазах заблестели слезы от сжавшего горло страха. Гун Цзюнь мягко улыбнулся — Чжан Чжэхань не видел его губ, но видел глаза — и осторожно взял его за руки, притягивая в свои объятия. Он чуть обернулся и молча указал на бледно подсвечивающуюся вывеску кофейни, той самой, где Чжан Чжэхань попробовал один из лучших латте в своей жизни. Вздохнув, Чжан Чжэхань заставил себя расслабиться и отпустить Гун Цзюня, чувствуя себя смущенным из-за того, как нелепо повёл себя.       Гун Цзюнь вышел очень быстро, держа в руках два стаканчика с кофе, один из которых он протянул Чжан Чжэханю, который сумел лишь прошептать тихую благодарность. Они снова взялись за руки — тепло, в котором Чжан Чжэхань отчаянно нуждался, а Гун Цзюнь не желал отказывать. У них не было направления, они просто шли вниз по тихой пустой улице. По пути им встретился только красивый белый кот, перебежавший перед ними дорожку тротуара, прежде чем скрыться за высокими воротами одного из домов.       Когда Гун Цзюнь внезапно остановился в следующий раз, он велел подождать его пару минут и скрылся за дверью круглосуточного цветочного магазина до того, как Чжан Чжэхань успел ответить. Поэтому последний лишь покачал головой и принялся терпеливо ждать, осматриваясь по сторонам. Улица была смутно знакомой: наверняка они гуляли здесь, но это было сложно вспомнить — городские пейзажи их тогда едва ли интересовали.       Гун Цзюнь вышел из магазина, держа в руках букет цветов, который передал ему с тихим 'прости, твоих любимых не было'. Чжан Чжэхань, улыбаясь, покачал головой и самым любящим взглядом, на которой только был способен, уставился на своего возлюбленного. Взяв в одну руку и букет, и кофе, он стянул с лица маску и приподнялся на носочки, чтобы поцеловать Гун Цзюня в щеку. Тот тихо хихикнул и обнял его за талию, увлекая за собой дальше по улице.       Их прогулка затянулась на три часа, пока небо не окрасилось первыми лучами солнца. Они бродили по одним и тем же улицам, иногда останавливались, чтобы посидеть на любой подходящей для этого поверхности, и целовались, убедившись, что их не видят. Рука Чжан Чжэханя была крепко сплетена с чужой, большой и теплой, так идеально подходящей его собственной. Весь Гун Цзюнь идеально подходил ему, словно они были созданы друг для друга, и иногда Чжан Чжэхань задумывался о том, что их встреча на самом деле была совсем не случайной, и о том, что родство душ их персонажей притянуло и их самих. Но что бы ни связало его с Гун Цзюнем, он был благодарен, потому что иметь его в своей жизни было настоящим благословением небес.       Во время прогулки они постоянно разговаривали. Вспоминали детство, старые проекты, забавные случаи с совместной работы. Строили планы на будущее, которое, по убеждению Гун Цзюня, было наполнено светом и радостью — всем, что они заслужили. О произошедшем они не говорили, даже если эта тема напряженно искрила в воздухе между ними. У них будет время обсудить все, но сейчас они единодушно решили насладиться теплом этой ночи, в которой были только они и никого больше.       Чжан Чжэхань улыбнулся, глядя на мужчину, который обнимал его, удобно устроившись между его разведенных ног. Гун Цзюнь, заметив, улыбнулся в ответ, заправив прядь волос ему за ухо, и оставил ладонь лежать на его щеке, тихо хихикнув, когда Чжан Чжэхань прильнул к ней, словно кот, желающий ласки. Он действительно желал ласки и нежности, желал чего-то теплого, чего-то стабильного, устойчивого — и все это был Гун Цзюнь. Его Гун Цзюнь, которого он ждал тридцать лет своей жизни и которого готов был ждать бесконечно долго, если это значило, что в конце концов они смогут быть друг у друга.       — Счастливого дня Циси, Хань-гэ, — прошептал Гун Цзюнь ему в губы, прежде чем запечатлеть нежный поцелуй.       — Мне кажется, я люблю тебя, — выпалил Чжан Чжэхань, спрятав неуверенный взгляд за длинными ресницами.       — Хань-гэ, — Гун Цзюнь осторожно поднял его лицо, держа пальцами подбородок, и заставил посмотреть себе в глаза, — мне кажется, я люблю тебя.       Чжан Чжэхань всхлипнул раньше, чем осознал, что заплакал, и немедленно притянул Гун Цзюня ближе, чтобы спрятать лицо в аккуратном изгибе его бледной шеи, чувствуя, как под его кожей вибрировал тихий смех. Гун Цзюнь крепче обнял его, ласково водя своими большими руками по спине, и позволил ему успокоиться, ничего не говоря. Чжан Чжэхань был искренне благодарен за это молчаливое понимание.       — ЦзюньЦзюнь, обещай мне, что будешь в порядке, — тихо попросил он, когда его дыхание выровнялось. — Как только они попробуют потащить тебя следом, не позволяй им. Держись любой ценой, слышишь? Если тебе… Если нужно будет игнорировать меня или публично осудить, сделай это. Я многое пережил, переживу и это. Но ты не дай себя утопить, хорошо?       — Чжэхань, — Гун Цзюнь мягко отстранил его, держа за плечи, и снова посмотрел в глаза, — я буду в порядке. Но я не сделаю того, что ты просишь, я никогда не посмею публично от тебя отвернуться. Но до этого не дойдет, я уверен. Все наладится. Все будет в порядке.       — Все будет в порядке, — повторил Чжан Чжэхань, кивнув, и его губ коснулась улыбка. — Все будет в порядке, — прошептал он, когда Гун Цзюнь соединил их лбы. — Я действительно люблю тебя, ЦзюньЦзюнь.       — Я люблю тебя тоже, — тихо пообещал Гун Цзюнь, обхватив его лицо ладонями. — Пойдем домой, Хань-гэ. Я снял квартиру на эти два дня. Только ты и я, никого больше.       — Пойдем домой, — Чжан Чжэхань прижался к его губам в нежном поцелуе, прежде чем спрыгнуть на землю.       Они поправили маски и капюшоны, и, вновь взяв Гун Цзюня за руку, Чжан Чжэхань последовал за ним. Они снова разговорились, найдя отвлеченную тему, и атмосфера между ними успокоилась, погружая их в приятное удовлетворение.       Может быть, завтра его мир разрушится, а может, завтра все наладится — он не знал, но это не имело значения. Прямо сейчас у него был Гун Цзюнь и два прекрасных дня, которые они смогут провести вместе, и это единственное, что было по-настоящему важно.