Открытки к Рождеству. Читай, когда...

— Мью, мне правда вновь очень неловко перед вами, простите, — бегаешь взглядом по обстановке, лишь бы не пялиться на этого, кажется, совершенно не понимающего твоего смущения взрослого ребенка, — я пойду. Самолёт совсем скоро, — осторожно высвобождаешь руку, — отличного отдыха. — Так что? Дашь ему утонуть? Без единого шанса на спасение?       Не показалось. Будучи на своей волне, Мью без спросу, как будто так и надо, забыл про формальности. — Кому… «ему»? — Барсуку Гупу. — Эм… Я-то что могу сделать? Это ваша сказка. Как вы решите — так и будет. — Уверен? — Счастливо оставаться.

❄️❄️❄️

— Галф, ты уже большой мальчик. Хватит этих фантазий. — Но мама! Если мы не приготовим печенье для Санты и морковку для его оленей, он оставит нас без подарков!.. — Санты не существует. И ты уже достаточно взрослый, чтобы это понимать. Подарки нам покупает твой отец, и было бы здорово, если бы ты не отвлекал его от дел своими выдумками.       Регистрация на рейс. Вот-вот подойдет твоя очередь. Пока стоишь в ней, не самые добрые детские воспоминания перекрывает: «Так что? Дашь ему утонуть? Без единого шанса на спасение?» — Ваши документы, пожалуйста.       Зачем-то ищешь глазами табло. Затем переводишь взгляд на сотрудника аэропорта. Отступаешь и, выпалив «извините», спешно покидаешь место.       Снег вальсирует, мягкими хлопьями ложась на плечи и волосы. Всё такое светлое, замедлившееся в ожидании чуда.       Мью встречает тебя на пороге. Красный свитер со снеговиком, а на губах остатки горячего шоколада. Первым начинаешь говорить: — У всех должен быть хотя бы один шанс в этой жизни.       Тебе подают руку. Цепляешься за нее как за спасательный круг.

❄️❄️❄️

— Ого. Увесистая коробочка… А мне точно можно открыть? — Мью сдувает пыль с верха картона. — Долго она здесь ждала своего часа? — Почти двадцать лет.       Сидите на чердаке. Ты вдруг вспомнил, как Мью еще в первые минуты вашего общения говорил о желании попасть сюда.       Что ж… Пришло время оживить давно забытую историю.       Или она только казалась забытой? — А что здесь?.. — Открой.       Замошившиеся детские варежки. Красно-белые, словно ягоды падуба и омелы. Несколько снежных шаров. Кажется, один поврежден и из него уже вытекла вода. И… Несколько конвертов, на которых когда-то твоей детской рукой старательно были выведены особенные адрес и получатель. А внутри — письма. Так и не дошедшие до адресата.       Пожалуй, впервые со времени вашего знакомства Мью не улыбается. С грустью смотрит на твои воспоминания. Затем берет в руку один из стеклянных шаров на подставке. Слегка трясет его, и находящаяся в нем пара красногрудых птичек на ветке покрывается снегом. — Когда-то я их собирал… Что-то вроде маленькой коллекции. — Почему перестал?       Пожимаешь плечами: — Наверное, потому что вся их магия разбилась о суровую реальность. Знаешь, я ведь тоже когда-то… верил. Смешно думать об этом, но каждый раз в это время писал письма Санте. Ну, конечно, даже в восемь лет понимал, что к чему… И все равно… Было обидно, что родители ни разу не притворились, будто бы всё это «работает». Наоборот, их сильно беспокоило, что я так много фантазирую. Стыдно вспомнить, но у меня даже появился воображаемый друг. Меня отвели к психологу. Но я не уверен, что он действительно правильно помог мне… Чёрт, может, — смеёшься, зажав рот ладонью, — ты тоже… ненастоящий и все это я рассказываю самому себе.       Стоит тебе произнести это, как глаза Мью начинают мерцать, словно огоньки на ёлке. — Да? — выдыхает он. — Так тебе нужны доказательства, что я не видение?       Вопрос подразумевает много исходов, но то, что делает Мью, — совершенно для тебя неожиданно. — Ааа!.. Нет-нет-нет, только не это!.. Чёрт!.. Я ее с детства не переношу!       Кончики проворных пальцев начинают щекотать тебя, истерично хохочущего от такой пытки. — Ну как, а? А видение так может? А воображаемый друг?! — Ахах, Мью, хватит!.. Умоляю, ну прекрати!..       Пробуешь сопротивляться, но, запутавшись в друг друге, вместе падаете на пыльный пол чердака. Мью прекращает щекотку, его глаза сейчас так близко к твоим. И не только глаза. Ещё немного, и можно разделить одно на двоих дыхание.       Рядом стоящая вешалка, задетая то ли твоей, то ли его ногой, валится на спину Мью, довольно сильно прикладываясь к его затылку: — Ай… — парень поднимается с тебя, хватаясь за голову. — А вот сейчас я был бы не против побыть «воображаемым». — Так тебе и надо, — дразнишься, морща нос. — Ну ладно, — демонстративно-гордо вскидывает подбородок. — Зато… Ты смеялся. Так что шишка не будет напрасной. — Может, прогуляемся до магазина? — все ещё неуверенно предлагаешь ты. — И да, раз условия договора нарушены по вине арендодателя, я полностью верну тебе предоплату. Если, конечно, ты не против моего соседства на время пребывания здесь…       Мью только отмахивается: — Идём скорее. А то нам ещё одного старого ворчуна спасать! — В смысле, ещё одного? — Идём!

❄️❄️❄️

      «Зверята уже хотели убежать, но пожалели барахтающегося в воде Гупа. Они быстро нашли длинные крепкие ветки и бросили концы в воду, чтобы тот мог ухватиться за них. Ещё немного, и Гуп, весь промокший и продрогший, был спасён. Он так растерялся, что даже забыл поблагодарить ребятишек. Просто развернулся и молча поковылял в свою норку. И даже не сразу понял, что малыши позвали взрослых, чтобы тебе смогли вытащить трактор Гупа. Ко…» — Как это «конец»?! — нетерпеливо восклицаешь, ерзая на полу возле камина, а рядом — Мью, прямо при тебе набирающий текст своей сказки. — А где же Рождество? Ты говорил, что это будет рождественская сказка! — Вот торопыга, — гладит тебя по волосам, — пей лучше чай, остынет.       «Конечно, Гуп не мог забыть доброго поступка детей, а ведь он столько раз обижал их. В канун Рождества наш ворчун взял большую корзину, наполнив ее сушеными фруктами и орехами. Всё это он отнёс играющим на лесной поляне ребятам. Поставив перед ними гостинцы, Барсук уже собирался уходить восвояси, как за лапку его потянула другая, совсем маленькая: — Дядюшка Гуп, останьтесь с нами праздновать Рождество, — просил его пушистый белый зайчонок. — Моя мама готовит самый вкусный пудинг на свете! Вы обязательно должны его попробовать. — Да! — Оставайтесь!       Начало раздаваться со всех сторон. Гуп был так растроган, что не удержался от слёз. И где-то глубоко в его сердце, без былого страха, тихонько радовался маленький барсучонок.» — Ну как? — Здорово… Но как-то мало… Извини. — Конечно мало! Это же не вся сказка. Только синопсис. В окончательном тексте будет гораздо больший объем. Я добавлю описания и события. Да и много что подредактирую. — Всё так сложно? — Нет. Не сложно, просто требует времени и усилий. Но мне это по душе. — Не сомневаюсь. — Так, ты не забыл, что завтра Сочельник? — С тобой забудешь, — хихикаешь, переняв манеру фыркать чаем. — Осторожней там. И да, мы должны успеть сделать печенье для Санты… Так! А морковка? У нас есть морковка для оленей? — Мью. Морковка есть… Но может, не надо? — Почему? — Подозреваю, ни один из моих аргументов ты не примешь, верно?       Печенье вы делаете вместе. А перед сном, столкнувшись на втором этаже, неловко отводите взгляд, желая друг другу «спокойной ночи».       Около часа спускаешься вниз, ещё в постели услышав звуки чавканья и фырканье снизу.       Мью… Ну хоть бы потише.       Уже готовый поддразнить его, заглядываешь в гостиницу. И просто замираешь.       Одетый в красно-белый наряд с головы и до пят, с мешком, перекинутым через плечо, пузатый бородатый старик, чуть ли не окунув свой нос-вишенку в молоко, с большим аппетитом дожевывает печенье. Покончив со своим угощением, он берётся за дело, ловко наполняя висящие у камина Рождественские носки и, обернувшись к тебе, подмигивает, приложив пухлый палец ко рту: тихо, молчи.       Киваешь, а затем тебя осеняет… Ну Мью, ну надо же! Устроил здесь маскарад!       Ты готов броситься к этой «дурилке картонной», как сзади раздается: — Галф, а ты чего здесь?..       До конца не веря в происходящее, закрываешь ему рот собственной ладонью: — Тише ты!.. Идём спать!       Утром ты достаешь свой подарок: «Рождественский поезд» от Lego.       На ладони Мью появляется ещё одна коробочка: — Это от меня. Такого, как тот разбитый шар, не нашел, но этот тоже красивый. — Спасибо, Мью… А у меня для тебя нет подарка… — Это поправимо, — без тени смущения подмигивает тебе, доставая телефон, — вообще-то Рождественские каникулы в твоём сказочном доме — отличная альтернатива. Сейчас будем поздравлять моих родителей… Если хочешь — потом и твоим позвоним, а? — Мм… Боюсь, это не лучшая идея.       Мью понимающе кивает.       После очень эмоционального видео-звонка, — кажется, за несколько минут, со слов мамы Мью, перед тобой промелькнула добрая половина его детства, — ты всё-таки отправляешь своим родителям «Счастливого Рождества!». Ответ не приходит, но это не главное. Тебе важно, что ты это сделал.       Распаковываете все детали и уже хотите начать сборку, как раздается новый звонок. В спешке Мью включает громкую связь: — Счастливого Рождества, Мью! Ну как я тебе в роли Санты? Скажи же, убедительно вышло…       Мью удается отключить вызов. Смотришь на его поникшее смущённое лицо. Ему наверняка стыдно за этот «обман», но он и не подозревает, что сделал для тебя настоящее чудо. — Галф, ты не злись… Я знаю, что всё испортил… — С Рождеством, Мью! Спасибо тебе! — в порыве обнимаешь его за шею и быстрым поцелуем касаешься губ, — за всё — спасибо! — С Рождеством, Галф.       Оба смеётесь, а ты, не убирая рук, шепчешь: — Чего-то так сладкого хочется… Может, испечёшь тех имбирных пряников? — Мм… Ты же говорил, что равнодушен к сладкому? — Я врал. Безбожно врал. Финансовые аналитики вообще частенько привирают. С нами надо поосторожнее.       Хохочет, поднимаясь на ноги и подавая тебе руку: — Давай сегодня вместе над ними поколдуем?       Киваешь, а затем вдруг ни к месту серьезно спрашиваешь: — А почему «барсук»? Я на него, между прочим, совсем не похож. — А при чем здесь ты? — Мью. — Сам же сказал, что у меня богатая фантазия.       Сегодня ночью снег, кажется, пытается погасить звёздное небо. Но тебе и этого мало. Достав подарок Мью, ты пару раз встряхиваешь волшебный шар, наблюдая, как снежная кутерьма захватывает все маленькое пространство внутри. И пускай в доме тепло и всё ещё пахнет медово-имбирной сладостью, ты ощущаешь морозные поцелуи на щеках, небывалую лёгкость на сердце и чистое дыхание новой жизни.