Дьявол влюбляется лишь раз, но навсегда

Смерть никогда не спрашивает разрешения. Ей плевать на возраст, пол и внешность, она забирает нужного человека и, без капли сожаления, медленно уносит его в другой мир. «Жестоко, больно, но справедливо» — проноситься в голове Гука, когда он видит, как гроб отца закапывают в свежевырытую яму. Солнце нещадно обжигает, редкий спасительный ветерок лишь иногда залезает под чёрную одежду, ласкает разгорячённую кожу и обратно пускается в бега. Каждый гость ощущал эту тяжёлую атмосферу, воздух становился всё гуще, грозные тучи предостерегающе затягивали небо, но, кажется, никого особо это не заботило. Чон Минхо был уважаемым человеком, хоть и отличался своей жестокостью. Мужчина умудрился подняться с низов общества и под конец жизни занял место босса мафии, оставляя после себя немалую сумму денег и человека, который только и ждал момента, чтобы поставить весь мир на колени любыми способами. — Прости, папа, – Чонгук подошёл к свежей могиле, после ухода всех гостей.- Но ты слишком задержался в этом мире, а мне ещё надо его подчинить. Не держи зла на любимого сынишку. - дьявольская ухмылка расплылась по лицу брюнета, а свежие воспоминания ураганом ворвались в изуродованное сознание. Альфа вскрикнул от боли, крепко сжал голову в попытке унять её и истошно закричал, ибо осознание того, что именно он убил отца, острым кинжалом вонзилось в сердце… *** – Но, господин, умрёт много невинных людей. – вот уже несколько часов Чхве пытался вразумить своего племянника, но всё тщетно. – Имей хоть каплю сочувствия, зачем так нагло убивать всех?!! – Дядя, – крепкая рука поднесла к губам стакан с янтарной жидкостью, который Гук осушил за один миг. – Я ведь пытался вести с Намджуном переговоры, но он упёртый баран, который надеется защитить свой народ ценой собственной жизни. Я ему дал шанс подчиниться, но он им не воспользовался. – теряя самоконтроль над эмоциями процедил парень. – А теперь убирайся! – Как скажете, господин.– проглатывая вязкую обиду, альфа поклонился и спешно покинул кабинет младшего. Чонгук размеренным шагом приблизился к окну, лёгкая улыбка тронула пухлые губы, как только взгляд зацепился за орущего омегу, который всеми способами пытался вырваться из рук двух охранников. Ругательства с завидной скоростью вылетали из малиновых уст, пока в конечном итоге троица не скрылась из поля зрения в многоэтажном здании. После тяжёлого разговора с дядей, альфа был безумно рад видеть блондинчика и, пялился на дверь офиса, ожидая визита своего чертёнка. – Отпустите! Суки, я вам шеи сверну! – после этих слов в кабинет в прямом смысле влетел Юнги, а дверь за ним немедленно захлопнулась. – Привет, милый. – искренне улыбается брюнет и помогает подняться младшему. – Как добрался? – Культяпки свои убрал, пиздюк недоразвитый! - нахмурившись, блондин отбежал в дальний угол. – Отстань ты уже от меня, заебал. – прозвучало более отчаянно. – Хватит от меня убегать, солнышко.–Чон медленной походкой хищника к омежке начал приближаться, он его страх впитывает, по венам пускает, кайфует лучше чем от самой дорогой дури. – Давай я тебе по лицу заеду, – вызывающая улыбка тронула губы испуганного парня.– Будет у тебя солнечный удар, вот ведь веселуха! Альфа, на жалкие попытки угрожать, только нежно улыбнулся, подтянул к себе брыкающегося парня и крепко обнял. Он своему дьяволёнку многое разрешает, он к этим стройным ногам готов весь мир бросить, но знает, что Юнги лишь плюнет на это. Самый жестокий человек чувствует себя бессильным рядом с этим чудом ходячим. Омежка хрупкий, как цветок, его только заботой укутывать и любить бесконечно. Жаль что блондин о прекрасных бабочках в животе не знает, что даже Чон их не пробуждает, что каждый грёбанный раз сбегает. – Да отвяжись ты от меня наконец! – ногти больно впиваются в нежную кожу на ладонях, попытки вырваться опять нагло обламывают и хрупкое тело в холодную стену вжимают. – Чонгук… Я не люблю тебя, моё сердце принадлежит только Тэ… Слова эхом в голове отдаются, в израненной душе новые кровавые полосы проводят. Волк внутри истошно воет, без сил падает и пустыми глазами на парнишку смотрит. Боль свою старший не скрывает, он по хозяйски вгрызается в нежную шею, кусает и сразу же зализывает места укусов. Альфа множество алых меток сейчас оставляет, зная, что те к утру фиолетовыми узорами расцветут. Тихое шипение, нескончаемый поток матов и проклятий не отталкивают, а лишь разжигают внутренний огонь. Чонгуку плевать, что у младшего есть официальный муж, он всё равно его заберёт. Горячий язык медленно очерчивает острые ключицы, пламя внутри всё больше успокаивается, уступая место такой густой и тёплой, как парное молоко, нежности. Она приятно растекается по венам, унося всю раздражённость и недовольство. Гук резко стягивает с младшего одежду, припадает малиновыми губами к горячей и бледной коже, по пути шепча клятву о вечной любви, иногда сменяющуюся на искренние извинения. – Гука, это ведь неправильно. – кристальные слёзы начали медленно скатываться по бледным щекам. – Мне не нравится , отпусти меня… – Так брось этого гадёныша, выходи за меня. – затянутые густой пеленой глаза поднялись до уровня чужих, внимательно наблюдая за реакцией. – Что есть в нём, чего нет во мне? Чонгук с лёгкостью поднимает уже не сопротивляющегося парня, бережно укладывает на кожаный диван, а после нависает сверху. Юнги невидящий взгляд в окно направляет, знает, что нет смысла бежать, ведь всё равно поймают. Небольшой дискомфорт в заднем проходе заставляет скривится блондинчика, но в ответ его лишь мокро и долго целуют. Он злится на свою слабость, на упёртого Чонгука, только выход никак найти не может. Хрупкое тело плавно втрахивают в довольно жёсткий матрас, пухлые губы не упускают ни единого места на теле, оставляя яркие отметины, а грубые руки блуждают по белоснежной коже. Юнги же лежит бревном и молча ждёт, пока брюнет им наиграется и отпустит. Именно так всегда происходит. Именно из-за него омега стал не более чем просто личной шлюхой господина. Именно ему первому отомстит Мин, как только выберется из этого дерьма.