Дьявол влюбляется лишь раз, но навсегда

– П-прост-тите, н-но мн-не нуж-жно д-домой… – пробормотал розоволосый и попытался убрать от себя руку незнакомца, но в ответ его лишь подняли и закинули в машину. – Отпустите меня, у вас нет права на это! – Какой милый котёнок, жаль добровольно ко мне не согласился придти. – мужчина усаживается рядом, говорит водителю , чтобы вёз их домой и принимается изучать мальчишку взглядом. – ОТПУСТИТЕ ВЫ МЕНЯ! Я ДОМОЙ ХОЧУ! – в истерике завизжал младший и принялся пинать альфу рядом. – Ты чего коготочки свои выпустил?– глаза напротив злобно засверкали, а на лице расцвела жуткая ухмылка. – Ну ничего, ещё несколько дней и будешь как шёлковый. – Да пошёл ты- Закончить фразу Чимин не успел, так как у альфы терпение оказалось слишком хиленьким. Он схватил юношу за шею и с силой приложил затылком о дверцу , из-за чего тот потерял сознание. Тело моментально обмякло в руках старшего, на что тот опять невинно улыбнулся и уложил чужую голову к себе на колени. – Слишком дикий котёнок, – пальцы, покрытые татуировками, зарылись в розовые волосы и медленно провели вдоль.– Ты будешь моим главным трофеем, – опасные огоньки загораются в тёмных, как самая ночь, глазах. – Ты теперь принадлежишь Чон Хосоку. – грозным смехом разрывается мужчина, лишь крепче прижимая к себе Чимина. END FLASHBACK

***

В комнате царит приятный полумрак, на фоне еле слышно играет ненавязчивая музыка и лишь звуки дыхания дают понять, что здесь кто-то есть. Хосок уже минут десять стеклянным взглядом смотрит в окно, восседая на огромном кресле, покрытом красным бархатом. Время от времени он протягивает мускулистую руку к небольшому столику и, хватая бутылку крепкого алкоголя, делает несколько глотков обжигающей жидкости, а после возвращает обратно. В голове все мысли перемешались и никак не хотят помочь хозяину трезво оценить ситуацию, дабы найти выход. На огромной кровати уютно расположился безумно красивый брюнет. Он лениво посматривал на Чона и тягуче потягивал дым из самокрутки. Накаченное тело красиво сияет под лунным светом, у Хо руки чешутся, чтобы к старшему прикоснуться. Он внутри умирает, внутренний зверь тянется к запретному плоду, но сам себя останавливает, терпение испытывает. Наблюдая за внутренней борьбой возлюбленного, Джин лишь губы в улыбке растягивает, чужими эмоциями питается. Парень решает, что игра ему надоела и пора бы уже заполучить то, что по праву его. Он медленно с кровати ноги спускает, делает глубокий вдох и прикрывает глаза. Ким знает, как старшему нравится, знает, что тот его до скрежета зубов хочет, знает, что несмотря на все законы он с ним останется. Или же просто надеется на это… Юноша скидывает с себя остатки одежды, позволяет Луне осветить прекрасные изгибы. Молодое тело наполнено шармом, но особенным, не таким как у омег. Сокджин альфа, который предпочитает исключительно особей своего пола. Особенно Хосока. Если любовь существует, то только к нему и такая. Старший в глазах юноши идеален, у него подтянутое тело, полностью разукрашено татуировками и усыпано шрамами от боевых ранений. На груди изображён дракон, красивый и пугающий до безумия. Его взгляд будто видит тебя насквозь, твои секреты, страхи и самое сокровенное. Сейчас же Хосок одет в строгий чёрный костюм, хотя уверен, что ещё несколько секунд и он уже будет валятся где-то на полу. Глаза затягиваются туманом из похоти, ведь нельзя смотреть на такого охуенного парня и не хотеть его. Старший не уверен, любовь ли это, но Джина определённо хочется себе. Всего, лишь бы никто другой не смотрел, не думал о нём, не украл. Правильно ли он поступает, когда молодое тело в кровать вдалбливает, когда любить вечно обещает, когда за его спиной на другого засматривается. Долго думать не выходит, потому что терпение младшего заканчивается, он медленно, грациозной походкой, приближается к альфе. Хосок поклясться готов, что юноша сейчас лучше любого омеги в этом мире. Ему нет равных, хоть он и действует вопреки законам природы. Шаг, второй и тонкие руки обвивают шею старшего, малиновые губы резко упиваются в чужие, но так же быстро размыкаются, впуская язык Чона хозяйствовать в горячем ротике. Грубая рука ложится на тонкую талию, рывком тянет к себе и располагает хрупкое тело на коленях пепельноволосого. Джин глухо стонет в поцелуй, с желанного тела одежду снимает, он в горячих руках тает , всего себя отдаёт на растерзание. Руки старшего по обнажённому телу скользят, невидимые ожоги оставляют и под ягодицы младшего подхватывают. Языки сплетаются в горячем поцелуе, они друг другу в немом крике орут, что нуждаются, что жить отдельно не могут, что лишь друг другом дышат. Брюнет падает спиной на прохладные простыни, по телу пробегают мурашки из-за резкого контраста с горящей кожей, но это лишь усиливает возбуждение. В комнате вовсю пахнет алкоголем и сексом, но почему-то не любовью. Хо избавляется от штанов и белья, резко нависает над, извивающимся от нетерпения, юношей, и с лёгкой улыбкой оставляет поцелуй на карамельной коже. У младшего перед глазами звёздочки из-за столь желанной близости. Внутренний зверь Чона агрессивно рычит, когда его хозяин рассматривает идеального цвета кожу. Без единого изъяна или меток. Последний раз у них был секс больше чем месяц назад, вот и всё сошло. Все должны знать, что Ким Сокджин принадлежит только Хосоку, душой и телом, а тот кто покусится на него – заплатит жизнью. Он издаёт тихий рык и припадает к манящей шее, оставляет бесчисленное количество укусов и отметин. Альфа младшего к небу подносит, эйфорию дарит, но одновременно по всех кругах ада таскает. Эмоции переполняют, он мечется на постели под старшим, не знает куда себя деть от переизбытка самых разных ощущений. Хосок соскучился, безумно. Он это доказывает, горячими губами всё ниже спускается, янтарную кровь из некоторых укусов пускает, а после эти ранки сам и зализывает, извиняется, что боль причинил. Ким же себя мазохистом чувствует, он голос от стонов срывает, он лишь от укусов и незатейливых ласк кончить готов. «Хо меня любит, никогда не бросит» – себе в голове повторяет, верит свято. А старший в желанное тело врывается, собственной совестью давиться , предателем себя чувствует, но вопреки этому шепчет тихое «Люблю»…