Мидория сползает на пол

Мидория сползает на пол. Мидория сидит на холодном полу ванной, подпирает спиной и дверь и собирает остатки своей в хлам убитой менталки. Из говна и палок как говорится. Ноги не слушаются, руки самовольничают, Изуку хочет встать, Изуку хочет рыдать. Но герои не плачут. Только если за закрытыми дверьми или на смертном одре. У Мидории ни того, ни другого, только если запереться в ванной и остаться здесь жить на пару с муравьями. Дрожащими пальцами Мидория печатает в заметках: Мнн пллхлюю Он не попадает ни по одной гласной, а при попытке стереть остается лишь юююююююю. Типа не включайте центрифугу я тут плохо себя чувствую Ю ю Ю ю Ю ю ЮюЮюЮююююююю. Ю — нихуя не начинается с ю, только юстиции, юность и юла. Ю — юнга, не робей, мы идем ко дну! Ю — кто же знал, что тебя наконец-то размажет от взгляда в зеркало, братец. Мидория как-то удачно бегал от самого себя, пока спасал других. Добегался. Печатает: Помогттп Алло, скорая, меня нужно спасать, тут тараканы, муравьи, мухи и все в моей голове. Алло, Шото? Извините, Тодороки-сан, ошибся номером. Привет, Очако, нет тебе не заплатят, ладно до встречи. Бакуго? Ты меня в край заебал, я уже не знаю что между нами. Наверное, лучше были бы километры. А так, какая-то нездоровая херня. Мидория с этой херней здоровается с пятилетнего возраста. Мидория заплакал экран. Слезы за него печатают: Ты ничегг не смог При попытке стереть выходит: Ты ничеюююютожество Во! И большой палец вверх. Отличная работа. "Отличная работа, Деку", — говорил Иида, — "Только в следующий раз давай без самопожертвований". И-без-тебя-двое-погибших оставалось на тумбочке вместе с йогуртом и бананами, потому что восстановление, потому что другое Изуку съесть не сможет. Изуку съели изнутри насекомые, и прочие черные дыры повыламывали ребра во внешний мир. Типа, вот он мой внутренний. Пустой и сломанный. Из плоти и крови так сказать. Второе пришествие, новейший завет, заповедь первая: отдай всего себя. Заповедь вторая: никаких исключений. У Мидории башка на части разрывается, за километры от него что-то взрывается. Мидория взвывает и всхлипывает. Пришедшему первым и последним полагается медаль и венец. Терновый, зараза, впивается. Это не то, что Урарака плела из несчастных ромашек, не то, что все ромашки сошлись на не любит. Не то, что колечко с ромашками, которое "решил, тебе понравится" и надел на палец. Типа невзначай. Типа не было издевательств, типа одни извинения всё пофиксили. Прямо, как Изуку хотел пофиксить мир. Да они прям родственные души. Изуку бы прямо сейчас лег в поле ромашек, Изуку бы прямо там и остался, но оно горит, а Изуку выходит из ванной. Телефон в дребезгах валяется под раковиной, менталка осталась там же. Изуку напечатал: Я ввс всех люблл И разослал на все номера. Встал, уронил телефон и пошел. На салфетке написал непослушными пальцами докторским почерком. Дежурный врач скажет, что он прописал себе сон и покой. Мир и покой. Только пожарные тушат ромашки.