Girl Meets Evil

      — Прости меня, дочка, но у меня не было выбора.       Седовласый мужчина стыдливо опускает глаза в пол, избегая непонимающий взгляд шатенки. Дженни молчит около минуты, чувствуя внутреннюю дрожь. Отец проиграл её. Вот так просто, с минимальным сожалением, пусть и пытается показать всем видом, что не желал этого. Но Дженни не так глупа, как казалась для мужчины. Он эгоист до мозга костей, разрушивший жизнь её матери, а вместе с ней и её. Шатенка напоследок окидывает его взглядом и уходит в комнату, падая на скрипучую кровать. Хотелось плакать, но слёзы никак не шли. Ким перевернулась на спину, смотря в потолок.       Осознание того, что собственный отец продал тебя какой-то влиятельной шишке, вызывало желание выброситься из окна. Но она так не поступит, это будет как минимум несправедливо по отношению к Джиёну и Джису. Джиён без неё точно пропадёт, а Джису и с того света достанет. Дженни чувствует себя жалкой, она хочет жить лишь из-за парочки людей, а не из-за того, что жить вообще круто. Нет, не круто, Ким это знает. Ничего хорошего за двадцать лет жизни она не увидела. Лишь встреча с Джиёном на одной из студенческих вечеринок вернуло в ней желание просыпаться. Спасибо старшей Ким за болтливый язык и желание свести подругу хоть с кем-то.       «Нам нужно поговорить.»       Дженни зажмуривает глаза, сдерживая слёзы, которые всё-таки начинают идти после нажатия на кнопку «отправлено». Она слышит как отец разговаривает по телефону, он явно волнуется, потому что заикается почти на каждом слове. Он всегда так делал, когда сильно переживал, поэтому легко было ловить мужчину на лжи. Шатенка делает глубокий вздох и старается заснуть, чтобы этот адский день наконец-то закончился.

***

      Отца не было дома с самого утра, а дверь закрыта на замок. Телефон был недоступен, а Джису звонить не было смысла. Дженни обречённо опустилась на прохладный пол, обхватывая колени руками. Где бы не был мужчина, он не имел права запирать её в квартире. Она хотела встретиться с Джиёном, чтобы рассказать обо всём, потому что он заслуживал того, чтобы узнать об этом не через звонок или СМС. Отец возвращается через несколько часов с пакетами, наполненными алкоголем и дешёвыми продуктами. Он оглядывает дочь взглядом, в его глазах больше нет того лживого сожаления, лишь холодный расчет. Вот это уже больше походит на него. Может быть, именно поэтому мама и оставила их. Вряд ли он смотрел на неё как-то иначе.       — Тебя заберут через час, — тихо сообщает он и пытается скрыться за дверью комнаты, но Дженни цепляется за рукав, гневно сжимая дешёвую ткань рубашки.       — И сколько я стою для тебя? — мужчина хмурит брови, но руку не вырывает, — Отвечай!       — Это не твоё дело, — он отталкивает её плечом и захлопывает за собой дверь.       Ким сжимает кулаки, вся ненависть, жившая в ней столько лет вырывалась наружу. Отец никогда не был идеалом, он мог не приходить домой неделями, воровать вещи, приходить пьяным, но Дженни всегда терпела из-за отсутствия выбора. Джиён предлагал после окончания университета переехать к нему. Родители парня обожали Дженни, знали о её проблемах в семье и старались оставлять девушку у себя, когда была возможность. И это был действительно отличный вариант, они любили друг друга и планировали пожениться через пару лет. Но из-за одного мудака, который готов ради денег отдать дочь какому-то богачу, все мечты идут коту под хвост. Ким теперь может сказать, что ненавидит своего отца на все сто процентов.

***

      Дженни не понимает, стоит ли брать с собой вещи. Отец ничего не объяснил, а снова пытаться с ним заговорить не хотелось. Если он не соврал, то девушку заберут где-то через десять минут. В глубине души Ким надеется, что её купил какой-то старикашка, нуждавшийся в девушке для выходов на публику. Когда-то Джису работала в агентстве с подобными услугами. Она ездила с политиками на светские вечера, играя роль невесты или даже жены. Платили прилично, а работать почти не приходилось, главное не выпить лишнего. Старшая и Дженни предлагала так подзаработать денег и съехать от отца, но та отказывалась, потому что воспринимала это как измену Джиёну. Она всё ещё не сказала парню обо всей ситуации, даже Джису не позвонила.       Если в том, что подруга поймёт Дженни не сомневалась, то с парнем труднее. Он будет в бешенстве, возможно устроит взбучку отцу, но точно просто так Ким не отпустит. Квон влиятельны в Пусане, так что смогут помочь, если дела будут совсем плохи. В коридоре послышались шорохи и тихие разговоры. Дженни тихо приоткрыла дверь комнаты и увидела отца, беседующего с высоким парнем в дорогом костюме. Он что-то говорит и передаёт конверт в руки мужчины, который он сразу же крепко сжимает в руках, будто боится, что захотят отобрать. Брюнет брезгливо смотрит на мужчину и бегло осматривает квартиру, замечая выглядывающую Ким. Его взгляд смягчается, а на губах появляется слабая, но добрая улыбка.       — Дженни, верно? — шатенка неуверенно кивает, — Меня зовут Чон Чонгук, я должен забрать тебя.       — Это вы меня выкупили? — Чонгук отрицательно мотает головой.       — Поехали, лично познакомишься со своим хозяином.       Хозяином. Как отвратительно это звучит, будто Дженни не человек, а животное или вещь. Но она покорно подходит к парню, не удосужившись взглянуть на отца, который пересчитывал деньги в конверте.       — Тут всё ровно, не волнуйтесь, — учтиво отвечает брюнет, но в его глазах так и виднеется отвращение, — Идите в машину.       Двое охранников кивают и выходят из квартиры.       — Можешь не брать вещи, тебе купят новые, — уже обращаясь к Дженни, говорит Чонгук, — телефон тоже пока нельзя. Будешь вести себя хорошо, и получишь новый в качестве подарка.       Сердце Дженни болезненно сжимается, ведь Квон ей так и не ответил, а Джису уехала к родителям, так что и она вне зоны доступа. Чон отступает назад, намекая, что им пора уезжать. Ким делает неуверенный шаг за пределы квартиры, чувствуя на своей спине пристальный взгляд. Несмотря на то, что парень выглядит угрожающе, шатенка не чувствует себя в опасности. Они идут к машине в тишине, Чонгук часто поглядывает на наручные часы, хмуры брови и прикусывая губу. Скорее всего, он не укладывается в заданное время, иначе Дженни не может объяснить его волнение. Дорогая иномарка, которая стоит дороже всего имущества Ким, внутри такая же чёрная, как и снаружи. Водитель никак не реагирует на пришедших, лишь заводит мотор и едет в неизвестность. Брюнет садится слева от Дженни, достаёт телефон и кому-то звонит. Ким честно пыталась не подслушивать, но водитель и рядом сидящий с ним телохранитель не представляли особого интереса.       — Мы будет через полчаса, — ровно говорит Чонгук, отводя взгляд к тонированному окну, — Знаю, немного задержались.       Дженни пытается услышать голос собеседника, но всё тщетно. Чонгук поворачивается к ней и неотрывно смотрит в глаза. Ким смущенно отвела взгляд, она не привыкла к такому зрительному контакту. Но парень хватает её за подбородок и поворачивает к себе лицом, рассматривая.       — Да, такая же, как и на фотографиях, он тебя не обманул, — Чон отпускает девушку и та рвано выдыхает, — Через два часа у тебя встреча с Розэ, не забудь.       Он откладывает телефон и тихо вздыхает. Дженни смотрит на его расслабленное лицо и хочет задать вопрос, но боится потревожить. Но Ким всегда была слишком любопытна, поэтому легонько дергает парня за пиджак, на что он моментально реагирует, вопросительно смотря на девушку.       — Можешь сказать, кто меня выкупил? — Чонгук усмехается, — Пожалуйста, скажи, что это не какой-то старик.       — Нет, Дженни, — он тихо смеётся, — ты будешь удивлена.       Неужели так сложно сказать, кто этот человек, думает Дженни и отворачивается от парня, которого явно забавляло непонимание на лице шатенки. Дальше они едут в полной тишине, но мысли девушки сейчас дома около телефона. Остаётся надеяться, что отец хоть как-то объяснит всю ситуацию Джису, а уже она расскажет всё Джиёну. Интересно, этот мужчина позволит ей выходить куда-то одной? Возможно, она сможет договориться, и её отпустят домой. С деньгами может помочь Джиён, его родители добрые люди, точно в беде не оставят. Оставалось надеяться, что этот богач окажется нормальным человеком, любившим разбрасываться деньгами.       — Приехали, — сообщает водитель, и Чонгук выходит из машины, идя к двери около Ким.       Парень подаёт ей руку, и Дженни её аккуратно принимает. Перед глазами предстаёт многоэтажный дом, явно отличающийся от её, который разваливался с каждым годом. Чон терпеливо ожидает, пока девушка насмотрится на новое место жительства, набирая кому-то сообщение. Дженни мельком смотрит на него и замечает небольшой шрам на щеке. Едва заметный, но даже так он привлекает внимание, если позволить себе рассматривать парня слишком долго.       — Пойдём, мы уже опаздываем, — он быстрыми шагами движется к входу.       Внутри их встречает симпатичная девушка, она кланяется Чонгуку и со странным прищуром осматривает его спутницу. Без слов понятно, что присутствие Ким ей не нравится. Но брюнет даже не замечает странных взглядов, указывая Дженни на открывшийся лифт. Они едут на пятьдесят седьмой этаж, и с каждой секундой она нервничала всё больше. Оказавшись на нужном этаже, Чонгук осмотрел пиджак, будто искал возможные пятна, и взглядом указал Дженни на выход. Она неуверенно шагнула, но брюнет рванул с места, чем заставил девушку ускориться.       — Волнуешься? — спрашивает он, пока они идут по тёмному коридору.       — Немного, — тихо отвечает Дженни, осматривая дорогие картины на стенах.       — Не волнуйся, будь послушной и будешь жить в шоколаде.       Они подходят к массивной двери, за которой слышится тихая музыка. Чонгук хмурится и громко стучит, но никто не отвечает. Он тяжело вздыхает и открывает дверь. И тут перед Дженни предстаёт она. Карие глаза с недобрым блеском смотрят на неё, стоит ей сделать шаг в кабинет. Чонгук заходит следом, закрывая за собой дверь и выключая музыку. Наступила минутная тишина, во время которой незнакомка внимательно рассматривала её. По мнению Дженни, она была невероятно красива. Она и Джису считала красоткой, но было что-то в этой девушке загадочное, что очень привлекало. Да и на кореянку она не похожа, явно не местная. Девушка поднимается с кожаного кресла и теперь Ким понимает, что ниже её на полголовы, если не больше. Она медленно, словно хищник, нашедший себе новую жертву, подходит к ней, а у Дженни сбивается дыхание от самодовольной улыбки, возникшей на чужом лице.       — Лиса, — начинает Чонгук, но та останавливает его одним только взглядом.       — Спасибо, можешь пока идти, — она снова переводит взгляд на Дженни, — Позвони Рози и скажи, что сегодня у нас не получится увидеться.       Чон кивает и без лишних слов покидает кабинет, оставляя девушек наедине. Ким нервно сглатывает, когда Лиса делает ещё один шаг, оказываясь непозволительно близко. Дженни хочет отступить назад, но цепкие пальцы хватают за талию и тянут за собой. От шока шатенка даже не успела начать сопротивляться. Она опомнилась только тогда, когда оказалась на поверхности прохладного стола с разведёнными ногами, между которыми стояла Лиса. Она ничего не делала, просто рассматривала открывшуюся перед ней картину. Из-за того, что на Дженни была юбка, ткань задралась слишком сильно, но Лисе, судя по её внимательному взгляду, очень даже нравилось. Пальцы пробежались по ногам, вызывая мурашки у Ким и ухмылку у брюнетки. Дженни попыталась оттолкнуть Лису от себя, но та была значительно сильнее, поэтому все попытки были тщетны.       — Не надо, пожалуйста, — молит младшая.       — Заткнись, — грубо отвечает коротковолосая, — я платила за тебя не для того, чтобы ты сопротивлялась.       Дженни была на грани того, чтобы заплакать. Лиса права, её продал собственный отец, у неё больше нет никаких прав. Лиса же продолжала касаться её там, где взбредёт в голову. Ким молча проглатывала обиду. Прямо сейчас она чувствовала себя грязной, она сидит на столе, позволяет какой-то богачке трогать себя, пока где-то есть любимый парень, который точно волнуется. Тем временем руки Лисы уже расстегнули блузку, а глаза стали жадно рассматривать грудь, скрытую чёрным лифчиком. Кончики пальцев пробежались по мягкому животу, который моментально сжался от нежеланных прикосновений.       — Хороша, — шепчет брюнетка, поглаживая одной ладонью бедро, — Ты однозначно стоила всех денег.       Лиса отступает назад, давая Дженни спокойно выдохнуть. Девушка подходит к бару и достаёт бутылку виски, наливая янтарную жидкость в стакан. Ким ничего не говорит, слазит со стола и поправляет на себе одежду. Лиса больше не смотрит на неё, думая о чём-то своём, маленькими глотками выпивая алкоголь. Дженни не понимает, что ей стоит сделать. Сбежать не получится, на этажах полно охраны, заговорить страшно, Лиса может сделать с ней что угодно за любое лишнее слово. А в её случае каждое слово считается лишним.       — Не трясись, не буду я тебя насиловать, — уже спокойно говорить брюнетка, ставя уже пустой стакан на стеклянный столик, — Меня зовут Пранприя Лалиса Манобан, для друзей просто Лиса. Ты же можешь называть меня только хозяйка, поняла? — Дженни неуверенно кивает, — Твой глупый отец продал тебя за копейки, но не надейся выкупить себя сама или просить кого-то. Я не продам, не привыкла перепродавать вещи. Жить будешь со мной, гулять без моего ведома запрещено. Будешь послушной, и я куплю тебе телефон. Вопросы?       — Я навсегда останусь вашей вещью? — через несколько секунд спрашивает младшая, замечая злорадную улыбку на лице Лалисы.       — Навсегда, малышка, — она вновь подходит и нежно берёт за подбородок, принуждая смотреть в глаза, — Если только ты мне не надоешь.       — И как мне вам надоесть? — Дженни рискует, но не в её планах остаться навсегда чей-то игрушкой.       — Не надейся даже, ты мне не надоешь, — в голосе слышится насмешка.       Лису заметно забавляло желание девушки сбежать. Но было бы глупо прогонять её так быстро, не наигравшись вдоволь. Манобан резко приближается к юному лицу и жёстко впивается в мягкие губы. Дженни от шока пытается отступить, но Лиса обхватывает талию руками, прижимая бёдрами к себе. Язык быстро проникает в рот, умело лаская, и Ким не понимает тех эмоций, что испытывает при каждом движении губ. Лиса целует жадно, с долью злобы, совсем не как Джиён, который был всегда ласков и нежен. Дженни любила поцелуи парня, его робость и спокойствие, которое он передавал. Лиса полная противоположность: уверенная, грубая, дерзкая. Манобан словно пытается утвердиться через поцелуй, в очередной раз сказать, что Ким принадлежит только ей. Прохладные ладони блуждают по талии, и Дженни всеми силами борется, чтобы не застонать в губы от приятных прикосновений. Но брюнетка прикусывает её губу, и сдерживать рваный выдох было просто невозможно. Укол ненависти в груди к самой себе за то, что она позволяет себе целоваться с малознакомой девушкой. Но темп меняется, и Лиса целует более медленно, будто изучает, как больше нравится девушке. И Дженни это явно нравится больше, потому что начинает отвечать. Не совсем умело, но отдаётся процессу полностью.       Что я творю, думает Ким, обвивая шею старшей руками. Лиса улыбается в поцелуй и медленно двигается к столу, на котором сидела шатенка пару минут назад. Упершись в него, Лалиса пытается наклонить Дженни, но та продолжает сопротивляться. Гнев вновь закипает в венах, но Лиса забывает о нём, когда та глухо стонет ей в рот. Манобан была со многими женщинами, но неумелость и сопротивление Ким возбуждало безумно. Желание обладать девчонкой прямо сейчас, вжимать её хрупкое тело в стол, оставить на каждом возможном месте засосы, ловить стоны губами и слышать собственное имя на пике наслаждения. Лиса сейчас точно сорвётся, если не остановится. Ей ничего не мешает переспать с Дженни прямо сейчас, но это слишком просто. Младшая ещё не желает её так сильно, как может на самом деле.       — Полегче, малышка, — оторвавшись от чужих губ шепчет Манобан, — У нас ещё будет время. Поехали домой.       Дженни удивлённо наблюдает, как Лиса отходит от неё и убирает документы со стола. Мы же чуть не переспали, понимает Ким, прикасаясь кончиками пальцев к губам, которые были испачканы красной помадой. Лиса вновь подходит к ней, но только чтобы взять её руку в свою. И Дженни покорно переплетает с ней пальцы, следуя за хозяйкой прямо на улицу. Они молчат всю дорогу, но младшая не может оторвать взгляда от профиля Манобан. Она выглядит так уверенно, Дженни тоже мечтает когда-нибудь выглядеть также для остальных.       Чонгук встречает их у выхода и странно улыбается Ким, мельком смотря на её губы. Дженни, поняв причину, краснеет гуще прежнего и садится в машину рядом с Лалисой. Она откидывает голову, слабо сжимая пальцы, который всё ещё были переплетены. Шатенка боялась заговорить, хотя больше стеснялась. В голове мелькали обрывками моменты с поцелуем и руки Лисы, дразняще гуляющие по телу. Ким никогда не чувствовала такой тяжести внизу живота, даже во время поцелуев с Джиёном не ощущала чего-то подобного. Манобан, почувствовав чужой взгляд на себе, поворачивает голову и задумчиво смотрит на неё. Во взгляде больше нет злобы или надменности, она смотрит больше с интересом, рассматривает без какого либо оценивания. И этот взгляд был Дженни больше по душе. Приятно, когда на тебя не смотрят как на безделушку из магазина.       — Где твоя мать? — резко спрашивает Лиса, отчего младшая вздрагивает.       — Она, — Дженни запинается на пару секунд, пытаясь правильно подобрать слова, — она уехала много лет назад, не смогла выдержать жизнь с отцом.       — Он точно не продал её, как тебя? — Лиса усмехается, но улыбка снова стала отнюдь не дружелюбной.       — Нет, — Дженни отворачивается от старшей и смотрит на гуляющих людей на улице, — Она вовремя сбежала.       Манобан хмыкает и вновь рассматривает фигуру своей игрушки, в очередной раз отмечая, что отец продал её по дешёвке. За Дженни можно было запросить минимум в два раза больше, но старый идиот никогда бы не догадался просить такие суммы. Лисе ещё очень повезло, такую вещицу с руками оторвать на аукционе могут. Самой девушке не приходилось в них участвовать, но Юнги рассказывал ей много интересных вещей про подобные мероприятия. Кучка напыщенных стариков, давно потерявших надежду на взаимную любовь, покупают девушек, которым плевать, под кого ложиться ближайшие пять лет. Дженни была бы там занятным экземпляром, молоденьких и невинных всегда покупают за бешеные деньги. Знали бы обычные люди, какие игры происходят у богачей Кореи, скандалы бы полетели один за другим.       Они едут оставшуюся дорогу в тишине, Лиса изредка поглядывает на Дженни, чьё лицо перестало выражаться хоть какие-то эмоции. Внутренне Лалиса злилась, захотелось приказать не выглядеть как живой труп, но она подавила внутренний гнев. Не стоит быть такой грубой с девчонкой, не хватало ещё, чтобы она шугалась её при каждой встрече. Подъехав к очередной многоэтажке, которая была почти точной копией прошлой, Дженни вышла из машины под пристальным взглядом Лисы. До квартиры они дошли без разговоров и происшествий. Манобан открыла дверь и пропустила шатенку внутрь, задерживая взгляд на привлекательной заднице. Дженни тихо ахнула, поняв, что квартира Лисы выглядит как три её собственных. Черные стены, белоснежный пол, такого же цвета потолки и идеальная чистота. Словно Лиса не появляется в этом доме годами, а сейчас решила приехать и переночевать, исчезнув утром.       — Нравится? — тёплое дыхание опаляет ухо, Ким инстинктивно дергается, что замечает Манобан, — Такая пугливая малышка.       — Я не пугливая, — вполголоса отвечает младшая, желая отойти, но Лалиса обхватывает её талию руками, прижимая к себе, — Отпустите, пожалуйста.       — С чего бы мне это делать? — в голосе слышится издёвка и превосходство, — Ты полностью моя, твоё тело принадлежит мне. Я могу трогать тебя везде, где только захочу, — от жаркого шёпота дыхание Дженни сбилось в очередной раз за этот день, — Так что не смей просить меня о подобном. Если захочу, то отпущу, но сейчас это точно не в моих планах.       Губы прикасаются к шее, всасывая нежную кожу и оставляя засос — метку, означающую, что Дженни принадлежит ей. Длинные пальцы вжимаются в талию слишком сильно, из-за чего Ким болезненно стонет, о чём сразу же жалеет.       — Кому-то нравится грубость, — Дженни не видит лица Лисы, но знает, что та улыбается.       Девушка не может ответить, потому что мягкие губы дразнят шею, прикусывая нежную кожу. Тело не контролируется Дженни, оно отвечает на ласки мурашками по коже и тяжёлым дыханием. Манобан видит красные щёки и сжатые кулаки, самодовольно хмыкает, вновь всасывая кожу, оставляя ещё один яркий засос. Дженни закусывает губу, сдерживая рвущиеся из груди звуки и ненавидит себя за слабость перед старшей, которая продолжает изучать шею губами и языком.       — Надо заканчивать, иначе трахну тебя прямо здесь, — Лиса нехотя отрывается и отступает на два шага, прислоняясь к двери.       Дженни, не ожидавшая такого резкого прекращения издевательств над ней, чуть ли не падает, но Манобан вновь оказывается рядом, придерживая за спину. Ким хочет сказать спасибо, но понимает, что тут нет её вины. Это её довели до такого состояния, так что благодарить ей не за что. Лиса ласково поглаживает спину, убирая руку через пару секунд.       — Моя комната находится на втором этаже, спать будешь со мной. Рискнёшь уйти спать в гостевую спальню, можешь не рассчитывать на мою доброту, — тёмные глаза смотрят на Дженни со всей строгостью. Не остаётся сомнений, что та говорит серьёзно.       Они идут по коридору в тишине. Лиса больше не смотрит на неё, а Дженни мельком поглядывает на красивый профиль. Лалиса чувствует взгляд, но никак не реагирует, придумывая, как более удачно похвастаться Дженни на какой-нибудь светской вечеринке, которые она терпеть не могла, но вынуждена была посещать. Если вести себя как отшельник, то можно потерять многих партнёров, особенно мужчин, которые явно не прочь залезть Лисе в трусы. Однако всегда получают красноречивый взгляд от девушки. Все понимают, что с Манобан шутки плохи.       — Прими душ пока, мне нужно сделать пару звонков, — сказала Лиса, когда они оказываются напротив спальни, — Ванная вот здесь, — брюнетка указывает на комнату рядом со спальней.       Дженни едва заметно кивнула и скрылась в комнате. Ким зажмурила глаза, пытаясь привести мысли в порядок. В ванной было темно и тихо, именно это было так необходимо сейчас. Внутренний мандраж не помогал мыслить здраво, как и голос Лисы за дверью. Она с кем-то активно спорила, и явно пыталась доказать свою правоту.       — Прекрати, я не ребёнок, — тон Манобан сменился на недовольный, — Завтра встретимся и обо всём поговорим, хорошо?       Голос стал стихать, как и шаги. Ушла, внутренне обрадовалась Дженни, наконец включая свет и жмурясь. Ванна была до боли в глазах белоснежная. Потребовалось несколько секунд, прежде чем глаза привыкли к свету и Ким подошла к большому зеркалу, расположенному над мраморной раковиной. Губы и шея были в помаде Лалисы, Дженни прикасается к свежим засосам. И как она будет объяснять Джиёну это, да и Джису точно не отстанет с расспросами. А позволит ли Лиса вообще встретиться с ними? Если с Джису шансы ещё есть, то с парнем она точно не позволит.       Оказавшись под струями тёплой воды, Дженни старательно проводит по местам, где касалась её брюнетка, надеясь смыть чужие прикосновения. Но если с тела смыть можно, то из головы это выкинуть невозможно. Перед глазами вспыхивает надменное лицо, смотрящее на неё как на игрушку, и на душе снова становится гадко, а ненависть к отцу росла всё больше. Дженни злилась безумно, готова была бы прямо сейчас дать мужчине по лицу за всё, что он сделал. За ссоры с матерью, за непрерывное пьянство. За тот раз, когда мама была беременна вторым ребёнком, и во время ссоры отец ударил её в живот, вызвав выкидыш. Малышу должно было бы быть сейчас десять лет. Возможно, оно и к лучшему, он не увидел весь ад, в котором жила Дженни. Поэтому никакой обиды на мать у девушки не было, она бы тоже сбежала. Жаль, что мама не забрала её с собой. Смыв с себя всю помаду и почувствовав себя немного лучше после освежающей воды, Ким обернула белоснежное полотенце вокруг груди. Ткань еле прикрывала тело, из-за чего шатенка начала чувствовать себя снова не в своей тарелке.       — Извините, — громко сказала Дженни, чтобы Лиса точно услышала, — а во что мне можно переодеться?       — Зайди в комнату, — голос не требующий возражений.       Дженни нервно прикусывает губу, хватаясь за ручку двери в спальню. Лиса стояла у окна в одном лишь коротеньком халате. Шатенка невольно залюбовалась шикарной фигурой девушки, что заметила Лиса. Но её никак не смутил взгляд, потому что Ким далеко не первая, кто оценивает её тело. Дженни отводит взгляд, замечая, что Манобан смотрит на неё в ответ и затягивает полотенце сильнее, желая прикрыться.       — Сними его, — старшая поворачивается к ней всем телом, складывая руки на груди, — Быстро.       Дженни не хочет, но выбора банально нет. Страх перед Лисой и её напряжённым взглядом принуждает ослабить полотенце. Оно падает к ногам, и теперь Манобан ничего не мешает рассматривать младшую. Она пробегает языком по пересохшим губам. Дженни была прекрасна. Не такая пышногрудая, как прошлые любовницы и не так раскрепощена, но даже так выглядит безумно сексуально. Лиса медленно подходит к ней, видя, как сильно начинает дрожать девушка по мере её приближения. Манобан останавливается в шаге от шатенки, продолжая рассматривать нагое тело. Дженни боится поднять глаза, было только желание поднять полотенце с пола и обмотаться им, чтобы Лиса перестала на неё смотреть своим оценивающим взглядом.       — Посмотри на меня, — снова требует брюнетка, но Дженни не слушается, — Второй раз просить не буду.       Ким нервно выдыхает, она не знает, какая Лиса бывает в гневе, да и знать совсем не хочет. Поэтому боязливо поднимает голову и смотрит в потемневшие глаза. В комнате полумрак, из-за чего Лиса выглядит более устрашающе. Но она ничего не делает, проверяет, как долго Дженни продержится. Не очень долго, как оказалось, через секунд двадцать она отводит взгляд в сторону, рассматривая большую кровать. Лиса ухмыляется и берёт ту за подбородок, поворачивая лицо к себе.       — Уже не терпится там оказаться? — в голосе слышится насмешка.       — Да, хозяйка, — выпаливает Дженни, только спустя секунду осознав, что сказала.       Зрачки Лисы увеличиваются от такого ответа, как и желание поцеловать девушку. Манобан не привыкла игнорировать свои порывы, поэтому впивается в губы напротив, не получая никакого сопротивления. Ладони сразу оказываются на талии, лаская кожу пальцами. Дженни же пытается абстрагироваться и делать вид, что ей всё это не нравится. Но то, как умело целует её Лиса и как жарко становится между ног от касаний безумно пугает. Лалиса вжимает её в стену, не переставая целовать, и Дженни начинает сходить с ума от каждого движения языка. Ей становится стыдно, она так легко поддаётся на ласки малознакомой девушки. Но тело не слушает разум, вздрагивая каждый раз, стоит Лисе коснуться живота.       — Готова поспорить, что ты уже мокрая, — шепчет в губы брюнетка, растягивая уста в самодовольной усмешке.       Когда ладонь оказывается между ног, Дженни стыдливо отворачивается, не желая видеть горящие от удовольствия глаза. Лиса тихо смеется, поглаживая внутреннюю сторону бёдер, но не заходя дальше. Остановись, умоляю, думает Дженни, но Манобан переходит на шею, в очередной раз оставляя метки. Сдерживать стоны становится практически невозможно, Ким до крови кусает губы, чтобы хоть как-то не показывать, что ей приятно.       — Не смей кусать губы, — Лиса снова смотрит ей в глаза, а после на окровавленные губы, — Ну вот, теперь болеть будут.       Старшая проводит языком по губам, слизывая алую жидкость. Такое действие приводит Дженни в чувства и она пытается вырваться, но Манобан ещё сильнее вжимает её в дверь.       — Ты видимо не понимаешь, что это бесполезно, — голос становится ледяным, а ладонь, дразнящая бёдра последние минуты, исчезает, — На сегодня хватит с тебя. Идём спать.       Лиса отходит и развязывает пояс, позволяя шелковой ткани свисать на плечах. Дженни поднимает полотенце с пола и бежит в ванную, чтобы повесить его на место. Манобан выжидающе сидит на кровати уже полностью обнажённая. Когда Ким возвращается в комнату, Лиса молча ждёт, когда та ляжет. И та действительно садится на мягкую постель, чувствую кожей прохладу белья. Манобан долго смотрит на Дженни, которая снова чувствовала себя ребёнком перед ней, поэтому прикрывала грудь руками.       — Зачем прикрываешься?       Шатенка не отвечает, понимая, что смысла в этом и правда никакого больше нет. Она опускает руки и ложится, накрываясь одеялом. Лиса усмехается, но ложится рядом. Спать не очень хотелось, и если бы Дженни не ослушалась, они бы занимались более интересными вещами. Но наказание тоже должно присутствовать в воспитании, иначе сопротивления будут продолжаться. Ким пытается удобно устроиться, но у неё всегда были проблемы заснуть на новом месте. А рядом с Лисой спать тем более тяжело, особенно, когда та придвигается ближе и обнимает за талию. Дженни боится дышать, а Манобан забавляет такая реакция. Тело старшей такое тёплое, что Ким начинает медленно успокаиваться. Когда Лиса окончательно уснула, Дженни лежала и думала, что она попала в очередной круг ада.