Насиб

если бы вы взглянули на моего любимого, если бы вы разделили с ним день в торжествах, если бы вы пустились с ним по морям и утонули в песках, вы бы стали его укрытием, вы бы обернулись его кораблём, когда бы пришла пора, вы бы слушали его звонкие песни, вы бы слушали, как он говорит, до утра, вы бы выбрали с ним эту вечность — разве так ли она скоротечна? — это всё было бы, если бы вы увидели его хоть раз. но сердце моего любимого — кому оно принадлежит? письма моего любимого — когда он ответит мне? руки моего любимого, познавшего лишь шелка на своих простынях; его милость, его радость, его правда — что там в его глазах? для моего любимого нет просторов, чтобы его охватить. для моего любимого нет свитков, чтобы его описать. моему любимому не нужно время, чтобы похорошеть, только пара рук, чтобы его ласкать. я умываю его росой, я прячу его под чадрой, чтобы милого моего прозвали невестой и повязали жасминным венком; я уведу его от солнца и не пущу даже с первой звездой: зачем красота так пронзает меня тобой? много ли лепестков нужно, чтобы устлать его путь, и сколько поцелуев надо, чтоб покрыть его грудь: это всё не посчитать, не записать, вброд не перейти, горстью не собрать, на язык не перевести. на любимого моего нужно смотреть: только тогда, может быть, потеряла бы сласть цена, а золото — прежний вид, не пролилась бы кровь, не выпито до дна вино, и одна чья-то жизнь обрела смысл, от которого не стало бы грешно́.