...me and Kolin

Сцена не получалась. Когда Колин завалил ее в третий раз, режиссер махнул рукой. Прооравшись вдоволь: — Морган! Ты должен играть радость. Твой король женится на любимой женщине, ты же не на похоронах, — он распорядился прекратить съемки и отложить этот эпизод на завтра. Колин отправился в гримерку, злой на весь мир. Никогда еще ему не было так тяжело разделить роль и собственную жизнь, а когда Артур вел Гвен под венец, он вдруг представил себя на ее месте — и чуть не захлебнулся ядом. Но остаться одному ему не удалось, дверь открылась через минуту после того, как он ее захлопнул. Только один человек мог входить без стука и не считать себя невежливым. Брэдли, мать его! — Колин, что случилось? — с порога накинулся на него Джеймс. — Что с тобой сегодня? — Отстань, Брэдли, — устало отмахнулся Колин, прекрасно понимая, что сливает злость на ни в чем не повинного человека. — Вали к своей Гвен. Наверное, в его лице и правда было что-то странное, потому что партнер по съемкам не стал привычно над ним подтрунивать, а подошел ближе и внимательно заглянул в глаза. — Это просто кино, Колз, ты что? Ты же знаешь, у меня есть только ты. — Докажи, — голос Колина звучал провокационно, но неуверенно. На съемках они всегда вели себя сдержанно, и Джеймс, как человек более благоразумный, строго следил за этим. Фанаты и так уже достали со своим бромансом. — Сейчас? Ты уверен? – выжидательно переспросил Брэдли, но его руки сами собой скользнули на бедра Колина. — Нас могут увидеть. Разглядев закушенную в нетерпении губу Колина и его широко раскрытые глаза, еще более яркие на фоне бледного грима, Брэдли перестал задавать вопросы. Если этому ирландскому идиоту так надо подтверждение очевидного факта, он его получит, даже если здесь соберется хоть вся съемочная группа. Штаны из киношного реквизита съехали с Колина на раз, и Брэдли осталось только сдернуть белье. Он бы помучил напарника подольше, чтобы отомстить за сегодняшнюю истерику, но через двадцать минут их ждали на выходе, а им еще надо было привести себя в порядок и немного успокоиться. — Шире ноги! — приказал Брэдли, опускаясь на колени. Знакомый запах ударил по обонянию, запах Колина, которому не терпится убедиться, что он желанный и любимый. — И не смей кричать! К автобусу они пришли одними из первых — рекорд всех трех сезонов. Заняли свои места, и Колин незаметно погладил Брэдли по запястью. Когда они вернутся в номер, он сможет лучше выразить, как он благодарен за помощь с сегодняшней трудной сценой.