Я все ещё замена?

Инуи после стольких лет отношений желает знать ответ на терзающий его вопрос. Метка на его шее должна доказывать его принадлежность Хаджиме, но сам Сейшу этого не ощущает. Он касается пальцами шрамов от зубов и тут же их отдёргивает, отражение в зеркале повторяет это действие. Коконои все ещё принимает душ. Вода шумит, перекрывая другие звуки из ванной. «Сегодня или никогда» - думает блондин, закрывая глаза, он должен спросить об этом и больше не поднимать эту тему. Хаджиме выходит из ванной в одних боксерах, полотенце висит у него перекинутое через левое плечо. Капли воды на шее мерцают в свете лампочки и все это сбивает с нужной мысли, но отступать нельзя. - Я все ещё замена Акане? - голос срывается сильнее, чем планировалось, и Инупи ругает себя за это. - Откуда опять такие мысли? - Хаджиме сбрасывает полотенце на спинку стула, внимательно наблюдая за своим любовником. - Во время секса, - голос Сейшу все ещё непростительно сбивается, - в какой-то момент ты словно вспоминаешь, кого трахаешь, и тебе становится неприятно, ты прекращаешь. Никогда не завязываешь узел и не кончаешь. Брюнет подходит к Инупи вновь поворачивает его лицом к зеркалу, оставаясь позади. - Кого ты видишь? - спрашивает Хаджиме, сверкая глазами в отражение зеркала. - На чьей шее моя метка? Кого я стараюсь пометить своим запахом, чтобы другие знали наверняка, что он занят? Я едва каждое утро сдерживаю порыв уложить тебя животом на кухонный стол и трахнуть. Акане ушла, я это знаю и не вижу её в тебе. Я помню, что она пахла лимонным мармеладом, но именно твои феромоны привлекли меня, и я захотел обладать тобой. Только спелый сочный сладкий апельсин и только он. Хаджиме касается пальцами шрамов от собственных зубов, едва заметно надавливая. Губами оставляет лёгкий поцелуй на загривке, позвоночнике между лопаток, спускается ещё ниже, оставляя влажное касание языка на пояснице, оттягивает ткань пижамных штанов и слегка прикусывает ягодицу. - Ты всегда останавливаешься, - упираясь руками в стену для поддержки, произносит Инуи, - после одного раза. - Это очень трудно, - говорит брюнет откуда-то снизу, - остановиться, чтобы не затрахать тебя до смерти. - Так не сдерживайся, - Сейшу делает вдох, но едва не давится им, когда тёплый влажный язык касается чувствительной кожи ануса, - покажи мне насколько ты как альфа хочешь обладать мной. Это тело не слабое, ты сам не раз убедился, когда мы дрались с бандами. - Ты сам разрешил, - доносит довольное рычание из-за спины, - на попятную уйти уже не получится. Атака на чувствительную кожу усиливается, и омега громко стонет, зажать себе рот сейчас не выйдет. И хоть тот, кто опустился на колени это Хаджиме, но проигравший здесь точно не он. Сейшу полностью отдается приятному ощущению. Взгляд из-под ресниц все ещё направлен на зеркало и его отражение выглядит весьма шлюховато, получая наслаждение от подобной ласки. От чуть более глубокого проникновения подгибаются колени, и начинает выделяться естественная смазка. Снизу доносится одобрительный рык, и язык проникает ещё глубже, доставляя наслаждение и расслабляя мышцы для будущего более значительного проникновения. Смазки с каждым скольжением языка внутрь становится все больше. Это настолько приятно, что член омеги тоже заинтересовано приподнимается, отзываясь на эти касания. Если все пойдёт так и дальше, то он кончит только от ощущения языка внутри себя. - Мне нужно больше, Коко, - стонет в перерывах между вздохами Инупи, - мне нужно чувствовать тебя внутри себя, всего. Ощущение пропадает, и омега чувствует себя пустым. Однако это прерывается тем, что его руку отрывают от стены и заводят назад, заставляя сжать чужой твердый член. - Внимательно смотри в зеркало, - шепчет Коконои, впиваясь губами в собственную метку, - кто заставляет меня так возбуждаться. Ответ там. Руку отпускают, и блондин возвращает её на место, вновь приобретая устойчивость. Альфа скользит своей эрекцией между ягодиц, дразня. И за это Инупи хочется его ударить, но совершить задуманное ему мешает ощущение растяжения. Дюйм за дюймом проникает в него, заставляя откинуть голову назад и закрыть глаза. Хаджиме сразу же выбирает глубокий, но медленный темп. Заставляя любовника почувствовать всё: длину, толщину и выступающие венки. Он неспешно скользит в любовника и из него, заставляя стонать и просить большего. С губ Сейшу срывается полувыдох-полустон, в котором должно читаться «быстрее», но и ему Коконои повинуется. Оплетает руками чужую талию, так сильно, что возможно останутся синяки и начинает двигать собственными бедрами резче. Его любовник забывается в стонах, прижимается лбом к прохладной поверхности зеркала и полностью теряется в ощущениях. Рука, скользящая по члену вырывает из груди блондина особенно громкий стон и тот кончает, крепко сжимая свою пару в себе. За спиной альфа рычит и заглушает этот звук, прикусывая чужое плечо. Но на этом ничего не останавливается: Инуи разворачивают спиной к стене, яростно атакуют его рот и приподнимают, заставляя обхватить ногами талию. Из-за оргазма проникновение и так ощущается острее, а в таком положении и подавно. Становится слишком много ощущений, в которых блондин теряется, тонет. Его горло страстно вылизывают, в то время как скорость проникновения так же увеличивается. Сейшу просто не успевает глотать воздух ртом, под таким напором. Второй оргазм настигает его быстрее и сбивает с ног ещё сильнее. Перед глазами взрываются радужные фейерверки, мешая нормально видеть, а в голове становится пусто, все мысли вымываются приливной волной наслаждения. Он не может отдышаться, прислонившись лбом к плечу Коконои. На этом они не останавливаются: диван, стол (в итоге ещё более скрипящий, чем был до их любовной утехи на нем), и наконец-то кровать. Инуи чувствует себя измотанным, но позволяет Хаджиме вылизывать обновлённую метку, лежа на себе. Завтра его собственное тело будет ему мстить, но это стоило того. Теперь его сердце полностью спокойно, ведь ответ на свой вопрос он получил. Коконои трется носом о чувствительную кожу, вдыхая запах своей довольной и расслабленной пары. Секундой позже в этом родном запахе сквозит замешательство и неверие. - Только не говори, что у тебя снова встал, - произносит блондин, чуть приподнимая голову. Коконои только фыркает, продолжая потираться носом о кожу на шее омеги, и улыбается широкой лукавой улыбкой. - О, чёрт, - выдаёт тот, распластавшись на смятых влажных простынях и прикрывая глаза. Это будет длинная ночь.