Feeding the dark

Well, you know that you can't hide And you know that you can't lie 'Cause I know all your secrets And I won't let you forget Feeding the dark — Evanescence

      Шум… очень сильно отвлекает, а кровь прилипла к рукам настолько, что кажется даже снятие кожи не поможет от неё отмыться. Вплоть до самых костей отдаются вибрации звуковых волн, а вокруг маленького мальчика кружатся таинственные существа. Кружась вокруг на подобии хоровода, они шепчут, просят внять незнакомым словам и наречиям. Просят внять словам множества, складывающимся в хор голосов.       Возможно, если не видеть всей картины в целом, можно подумать, что некий хор молиться, прося своего Бога о благословении и прощении. При чём так искренне и обнадёживающе, что не верить просто не получается.       Но вот только мрачная действительность не оставляет никаких надежд. Ведь всё вокруг выглядит столь безнадёжно, мрачно-ужасающе, что невольной жертве в лице плачущего ребёнка, сжимающегося в кокон, ничего не остаётся кроме как просить об окончании этой пытки. Надеясь, что он ещё чуть-чуть и проснётся в своей кровати и больше никогда не вспомнит об этом кошмаре, он отчаянно старается не смотреть на руки, покрытые по локти в чей-то крови, не слушать эти жуткие песнопения и прекратить испытывать тошноту, от творящейся вакханалии. Комок уже долгое время стоит поперёк горла и ребёнок едва сдерживает рвотный позыв.       Однако время идёт, а ситуация становится только хуже. Чудовища всё плотнее и плотнее зажимают жертву в тиски, а ещё некогда едва слышимый шёпот превратился в хор, звук которой подобен шуму реактивного двигателя. И этой пытки ни конца ни края не видно.       Пытаясь принять более удобное положение, он нечаянно касается чего-то. По ощущениям этот предмет имеет круглую форму и странные вмятины, в которых слизкие — от крови — пальцы проваливаются. Лишь присмотревшись, ребёнок понимает, что уже некоторое время его рука цепляется за некогда чью-то голову, ныне превратившуюся в обыкновенный, местами повреждённый череп. От осознания того факта, что помимо крови он всё это время лежал на чьих-то костях, его всё-таки выворачивает.       Ощущая во рту отвратительный вкус желчи, слёзы начинают течь ещё сильнее. Страх, который ни на секунду его не оставляет разжёгся в нём ещё сильнее, а тело уже насколько сильно уставшее от пережитого ужаса, что оно уже отказывается подчиняться своему хозяину. Поэтому мальчика совсем не волнует как он сейчас выглядит или в каком плачевном положении находится, лишь бы всё поскорее закончилось. Ему хочется поскорее проснуться и осознать, что это не более чем кошмар.       Но вот только чудо не происходит. Ни через мгновение, ни через минуту, ни через пять…       Проходит ещё, казалось бы, бесконечность, прежде чем происходят изменения. Уже порядком надоевшие какофония голосов начинает стихать, а вместе с этим проходить и гул в голове ребёнка. Да и в принципе вокруг него становится вроде как… посвободней что ли. Вначале он на это не обращает абсолютно никакого внимания на эти перемены.       Только волей неволей тяжело не заметить ритмичных шагов в традиционных гета, а также уважительные поклоны ужасных существ. Шаги же сами по себе широки и спокойны, а человек — или кто он там — всё ближе и ближе подбирается к жертве.       Но разглядеть его у него получается, ведь всего за одно мгновение незнакомец, который ещё должен был сделать приличное количество шагов, чтобы подойти достаточно близко, оказывается совсем рядом и просто сносит голову одного из тех самых существ. В результате кровь хлещет во все стороны, а большая её часть оказывается на маленьком мальчике. И хотя от шока он только и может, что бессильно двигать губами, не произнося при этом ни звука, теперь он полностью оказывается покрыт ею. Она пропитывает и без того испачканную одежду, забиваясь в нос и проникая в рот, от чего ему только и остаётся, что откашливаться и выплевывать её. Дыхательные пути залиты густой жидкостью и он не может нормально дышать, а глаза слипаются. Но это и прочие проблемы отходят на задний план, когда он слышит краткий, но чёткий приказ. — Проваливайте отсюда!       И самое главное — тени его слушаются и уходят. Уходят тихо и без лишних споров. Словно это не их товарища только что обезглавили.       В конце концов они исчезают и в этом отвратительном месте остаются только двое. Мальчик всё ещё находится в шоке, беспомощно старается избавиться от следов на лице, но у него ничего не получается. Но стоит ему услышать, как таинственный незнакомец снова начал двигаться к нему, он пытается избежать контакта с ним, отползая настолько далеко, насколько возможно в его положении. Хотя всё это бесполезно и ребёнок это понимает.       Уже через жалкие две или три секунды неизвестный оказывается вплотную к жертве и наклоняется к нему. Его чистая юката тут же окрашивается, впитывая в себя всю окружающую грязь, но его это совершенно не волнует. Ведь сейчас единственная цель находится совсем рядом. Вот, сидит и плачет, попутно стараясь сжаться и прикрыть своими ручонками лицо. Эх, как же это забавно выглядит в глазах незнакомца. В глазах самого настоящего чудовища.       Ребёнок же тем временем старается лишний раз не смотреть на мужчину, чьи глаза горят похлеще его любимых фейерверков, выпускаемых обычно по праздникам и на фестивалях, а внешность столь похожа на него только более взрослую версию.       Сам же незнакомец также разглядывает свою жертву и её бессмысленные попытки отползти от него подальше, ведь как бы мальчишка не старался, его преследователь тут же оказывался рядом и в один момент ему похоже надоела эта пародия на кошки-мышки, ведь при очередной попытке сбежать, ребёнок просто оказывается заключён в крепкий капкан мужских рук, из которого как бы он не старался, ему не выбраться.       Но даже так он не оставил попыток, от которых преследователю ни горячо ни холодно. Хотя он не может отрицать тот факт, что это мальчуган его забавляет. Поэтому он даже позволяет ему расплакаться, заливая и без того грязную одежду слезами и соплями. Пожалуй, в качестве исключения он ничего не будет с этим делать.       Сложно сказать сколько точно прошло времени, но в какой-то момент масштабная истерика переросла в отдельные шмыганья носом, а неконтролируемая дрожь начала сходить на нет. Ещё через некоторое время ребёнок позволил себе поднять взгляд на таинственного человека, встречаясь с ним взглядом. Его красное — по многим причинам — и распухшее лицо смотрит на него прямо, стараясь не отворачиваться. Даже несмотря на свой страх, он и дальше продолжает смотреть на него, отчего незнакомец в один момент невольно усмехается.       Всё-таки в его глазах этот парнишка занятный малый.       Однако пришло время прекращать и этот фарс.       Пока ребёнок был сосредоточен на «гляделках», мужчина одним точным движением вырубает его.       Последнее, что слышит он перед тем как окончательно отключится становятся слова, изменившие в его жизни многие вещи. — Не могу дождаться встречи с тобой, когда ты вырастишь, Итадори. Тогда же я тебя и заберу с собой.       После этого последовала резкая боль в районе спины и весь мир погас.