Мираж

***

-Уже уходите, Геннадий Ильич? – полюбопытствовала Таня. -Да, да. Все бумаги подписаны, печати проставлены, так что домой пора, тем более, что меня ждут, - ответил Кривицкий, - до свидания!       Переступив порог своей квартиры, Геннадий Ильич повесил ключи и объявил: «я дома». Ответа не последовало. Он быстро помыл руки и тут же рухнул на кровать. -Привет, как прошел день? – Ирина Алексеевна села рядом с ним и провела рукой по его волосам. Кривицкий обессиленно промычал: -Я так по тебе соскучился… Он зажмурился, открыл глаза и никого перед собой не увидел: квартира была пуста. Бетонные стены сводили с ума, урна кишела пустыми бутылками. Такой теперь была жизнь нового завотделением.       После того, как он занял место своей любимой, многое в его жизни изменилось. Он наконец обрел в России должность, статус и уважение, однако в этой истории есть одно «но»: он снова потерял любимую женщину. И спился. Новость о том, что Геннадий Ильич пристрастился к спиртному, довольно быстро расползлась по отделению. Однажды Фаина, как и всегда очень вовремя, принесла пирожки. Увидев дорогого сердцу с бокалом в руках, она разохалась и начала читать морали. Кривицкий быстренько её прогнал. Она решила поделиться своим горем, и тем же вечером персонал нещадно жужжал на тему любви Кривицкого к алкоголю и к Павловой. Его ничего не радовало. Он потерял смысл жизни. Верной подругой была неизбежная рутина: он начал постепенно разбираться в особенностях своего положения, часто работал с бумагами, но также часто между делом опустошал очередную бутылку дорогого виски. Каждый раз приходя на работу и уходя с неё, он машинально выискивал глазами в журнале подпись бывшей заведующей, но, к своему сожалению, её не находил. После всей этой ситуации Ирина Алексеевна решила сменить обстановку и уехать в отпуск. Беда в том, что Кривицкий не знал куда. Мужчина нещадно обрывал её телефон, но трубку она не брала. Каждый день он приходил домой и пил. Каждый раз он видел её будто наяву и чувствовал тепло её нежных рук на своих щеках, пламя её губ на своих губах. С каждым днём алкоголя в его организме становилось всё больше и больше.

***

      В один из обычных рабочих дней Геннадий Ильич сидел в своём кабинете. Сегодняшняя проверка оказалась провальной. Его моральное состояние и без того было очень плохим. Он лишь убедился в том, что не способен управлять здесь, на её месте, её отделением. Некогда светило израильской хирургии, мастер своего дела, сейчас вызывал только жалость и даже отвращение: мужчина осушал бокал за бокалом не зная меры; через пару часов он в забытьи лежал на кожаном диване и из последних сил бормотал только лишь её имя. Он закрыл глаза в надежде снова хоть на миг увидеть любимые черты и почувствовать это тепло, которое так было нужно ему. Казалось, что сердце вот-вот остановится раз и навсегда, хотя казалось бы, оно новое и хорошо работает. Но зачем ему нужно это сердце, когда рядом нет её? Имеет ли вообще существование какой-либо смысл без его Егоровой, его девочки, которую он всем сердцем любил? Пусть неумело, ошибаясь, обжигая и обжигаясь, но любил. Любил также, как и она его. Между ними всегда была протянута тоненькая, на первый взгляд, ниточка, но если присмотреться, то на самом деле это был прочный канат, связывавший две жизни сквозь года. Внезапно что-то будто обожгло его. Он открыл глаза и увидел перед собой её. Егорова, лицо которой он видел всюду, та, что была героиней его галлюцинаций и снов, главной героиней романа, который назывался его жизнью, стояла прямо перед ним, прожигая его взглядом. Ира присела и наклонилась к его лицу; заведующий из последних сил прильнул к её губам и крепко взял за руку: - Я никогда тебя не отпущу.