Сплошное расстройство

Маринетт не помнила, когда это началось. Но она определенно знала: ей это нравилось. Она не хотела, чтобы Кот Нуар останавливался. Его шершавый язык, как у настоящего хищника, водил слюнявые дорожки от пупка до ложбинки меж грудей. Она выгибалась ему навстречу и таяла от прикосновений. Почти невинных, если сравнивать с тем, что было между ними до. Ах, эти милые «до»! Как приятно о них вспоминать и заливаться игривым смехом. Искусственные уши дрогнули. Парень отстранился, вскинув бровь. — Что тебя так насмешило, принцесса? — Ах, ничего! Забудь, — Маринетт захохотала пуще прежнего и натянула на лицо футболку, скрывая свои пунцовые щеки и полностью обнажая грудь. Коготь задел сосок. Не случайно. Маринетт опустила футболку и посмотрела на любовника более осознанно. — Это было больно. — Но приятно? Маринетт по-детски приложила палец к надутой щеке и задумалась. — Скорее да, чем нет. Впрочем, если бы я солгала, ты бы мне не поверил. Она села на кровати и, зевнув, достала из-под подушки пачку сигарет. Протянула Коту. — Будешь? — Боюсь, мне не дозволено. — Со мной тебе можно все. — Я бы посмотрел, как ты объясняешься с моим отцом. — Не знаю, кто он, но я его уже ненавижу, — Маринетт вынула из кармана коробок спичек. Когда пламя коснулось, сделала затяжку. — Столько запретов. Нуар неотрывно наблюдал за тем, как она давилась дымом, и сдерживал смех. Переводя тему, сосредоточил внимание на спичках: — Как старомодно. — Я и дневник веду, мсье. — Мне следует обращаться к тебе Маринетт-баа-сама? — Что это? — Девушка хрипло закашлялась. — Японский? — Да, — супергерой бесцеремонно отобрал сигарету. — На твои потуги больно смотреть. Уверен, у меня получится лучше. Маринетт выпучила глаза и прижала руки ко рту, но ее плечи дрожали. Гадать о причине долго не пришлось. Секунду спустя раскат ее смеха прокатился по помещению. — Сегодня ты на редкость смешлива. — Прости. Просто потуги… — Я в переносном смысле. — Знаю. У тебя неплохо получается, — она с уважением кивнула в такт своим мыслям. Кот Нуар еще ни разу не подавился или вроде того. — Пробовал раньше? — Не больше, чем ты… — Тем не менее… У тебя настоящий талант. — У меня ко многому талант, но это не делает меня счастливее. — Как пессимистично. В арсенале твоих качеств также числится скромность. — Гадость, — он затушил сигарету о свое колено и выбросил в урну. — Зачем тогда пробовал? — Твое здоровье сберег. Дюпен-Чен закатила глаза. — Очень уж оно нуждалось в твоем вмешательстве. — Маринетт, — Кот добавил серьезность: она несколько опешила от этого тона и внутренне напряглась, — здесь, со мной, ты совсем не та, что в жизни. Она ожидала всего, что угодно, но не этого. Непонимающе пожала плечами. — Что ты имеешь в виду? Это нормально, что при общении с разными людьми наше поведение отличается. Мне кажется, ты не настолько неопытен, чтобы спрашивать такие глупости. Пусть мне и иногда кажется, что ты жил в вакууме, но… — Вообще-то, в твоих словах есть доля истины, — Нуар неловко почесал затылок, словно стыдился этого. — Вакуум был комфортным. Обратная трансформация.

***

Однажды Адриан проезжал мимо пекарни Дюпен-Ченов. На улице образовалось столпотворение из-за появления нового злодея. Машины встали. Адриан, хлопнув дверцей, выбежал из автомобиля и, притаившись в углу, перевоплотился. Он собирался прибыть на место происшествия, но его внимание привлекла вспышка света. Ярко-розового, чужеродного. Он скользнул взглядом по балкону Маринетт и опешил — из него выскочила ЛедиБаг. Сердце совершило кульбит и, толкаясь о ребра, ухнуло в пятки. Это недоразумение. Маринетт не может быть… Дьявол! В ту битву он почти не разговаривал с напарницей. Не уговаривал ее пойти на свидание, не флиртовал и не придумывал новые милые прозвища. Она не узнавала его, а он — себя. Вернувшись в отчий дом, Адриан разбил вазу. Схватился за голову, отбил себе костяшки пальцев, упражняясь с грушей для битья. Удар, удар и еще один. Только легче не становилось. Значит, Маринетт… неуклюжая девушка, неловкая одноклассница и хорошая подруга. Все это время любовь всей его жизни сидела позади, а он и не подозревал. И все же… как кардинально менялось ее отношение. С Котом Нуаром она была строга, но справедлива. Более того, иногда поддерживала его юмор. А Маринетт заикалась и краснела при виде Адриана Агреста. Это не может быть симпатией. Разве тогда не хочется показать себя в лучшем свете при возлюбленном? Поэтому он вел себя порой высокомерно и заносчиво с Багибу. Потому что хотел обратить на себя внимание. И получал его в полной мере. Непросто было смириться с личностью ЛедиБаг, но путем дотошного наблюдения парень с ужасом осознал, что Маринетт откидывала голову и смеялась точно так же, как ЛедиБаг. Что зевала и ухмылялась идентично. О, и еще много совпадений, на которые он благополучно закрывал глаза! После очередного дня, когда напарница пропустила патруль, он не выдержал. Явился к ней по… поговорить? Боги, кто бы знал, какие мысли роились у него в голове! Кот Нуар лишь хотел убедиться, что с ней все в порядке. Что она пропустила патруль не потому, что ей плохо или вроде того. Лучше она будет занята, чем больна. Она сама притянула его к себе. Горячо шепнула на ушко, что хочет большего. Что хочет его. Она нашла замок на его костюме, задела подушечкой пальца колокольчик. Он не мог поверить, что первый раз прикасается к женщине, которую любит. Она позволяет ему касаться ее там. Их встречи зачастили. Адриан не думал, что ЛедиБаг когда-нибудь подпустит его так близко. Ее отношение к напарнику и однокласснику кардинально различалось. Он не знал, в чем причина. Временами ему казалось, что все знают его тайну. Он же так очевиден! И вот сегодня их разговор зашел в ту стезю, когда он захотел снять с себя маску. Она имеет право знать правду. Она оттолкнула его. Ее веселое настроение испарилось, словно капля воды под зноем летнего солнца. — Отец, вечные запреты и вакуум… Теперь все встало на свои места, — Маринетт покачала головой, все еще не веря в реальность происходящего. Не желая верить. Она нырнула в его объятия. Это было последнее, чего он ожидал. Они проговорили всю ночь напролет, и Адриан был счастливее, чем все ночи до. Он любил ее. Так сильно любил.