Rara avis

      Ребёнок оказался приобретенным эмпатом. Марволо в одинаковой степени был рад и огорчён этим открытием. С одной стороны могущество, которое дарует эта способность, а с другой боль от дара и зависимость от эмоций.       Марволо глубоко вздохнул, смотря на сына, который парил в воздухе на метле. Он не знал, что делать дальше и как помочь ребёнку взять свои умения под контроль. Изначально, Лорд никогда не задумывался об эмпатах и их различиях между собой. Он знал, что есть люди способные чувствовать эмоции других людей, но их дар был настолько неразвит, что терял всякую ценность в глазах несмышленного мальчишки-Тома, познающего силу и жаждущего обрести могущественных союзников. Дар эмпатом Марволо тогда считал бесполезным, основанным на бесполезных эмоциях, которые только привносили дисбаланс в жизнь юного Лорда. Когда же осознание силы чувств и эмоций пришло в голову уже умудренного жизненным опытом мужчины, эмпаты стали настолько редки, что перестали существовать на территории Англии.       Приобретённых эмпатов было ещё меньше. О них почти слагали легенды. Люди, которые могли прочитать тебя и твои чувства, как открытую книгу. Люди, которые могли менять тебя и твоё сознание, опираясь лишь на эмоцию, которая могла бы помочь им перетянуть тебя в нужное только им управление. Люди, которые настолько проникаются своим даром. Люди, которые терпят боль от испытываемых ими эмоций. Люди, которые едва доживают до своего двадцатилетия, умирая от переизбытка окружающих эмоций. Марволо не желал смерти Гарри, но и поделать ничего не мог. Приобретённый эмпат не может держать под контролем объём чувств, которые ежесекундно сваливаются на него. Поэтому ребёнок был обречён.       Отвернувшись от поляны, на которой развлекался Гарри, Марволо стремительным шагом отправился к портрету девчонки-Поттера, чтобы выяснить для чего и как был проведён этот ужасающий в своей жестокости ритуал приобритения. Забежав в лабораторию, Том запечатал её всеми возможными заклинаниями, которые позволили бы ему убедится, что ни одна живая душа не услышит разговора. — Добрый вечер, Лорд, — учтиво поздоровалась Лили, посмотрев на мужчину, — чем обязана такому поспешному визиту?       Том закончил колдовать над помещением и гневно посмотрел на портрет, даже не стараясь скрыть своего состояния. — Для матери, которая так самоотверженно защищала своё дитя, ты очень жестоко к нему обошлась, — прошипел эти слова мужчина, вставая прямо перед картиной. — Я не понимаю о чем ты… — Ты всё понимаешь! — прорычал Марволо, сверкнув злыми глазами на портрет, женщина недоуменно уставилась на него, что разозлило мужчину ещё больше, — Не говори мне, что ты не знаешь о приобретённом эмпатизме своего сына! Я никогда не поверю, что его приговорили к такой удручающей участи в обход твоего ведома!       Женщина продолжила недоуменно смотреть, а потом так же гневно засверкала глазами. — Да, я знаю об эмпатизме, но не понимаю почему ты говоришь о какой-то непонятной смерти… — Приобретённые не доживают даже до двадцати! Или ты считаешь, что это достаточный срок для жизни?       Женщина с портрета всë ещё была взволнована заявлением Лорда, но смотрела уже более серьёзно. — Марволо, приобретённые живут мало только из-за того, что не ищут или отвергают Завесу, — спокойно объяснила Лили, присаживаясь на свой портретный стул. — Что это такое? — Не «что», а " кто», — продолжила пояснения женщина, — Завеса — это магическая часть каждого приобретённого эмпата, которая обретает свою силу в человеке. Каждый человек имеет в себе рациональную и чувственную часть. Эмпат же зависит от чувственной части своей души. Однако, рождённый эмпат тем отличается от преобретенрого, что умеет развивать только чувственную половину души. Только её, — повисла небольшая пауза, словно Лили нужно было собраться с мыслями, чтобы продолжить, — Приобретённый эмпат не видит границы между чувственным и рациональным, он не может вовремя остановится в развитии дара. Поэтому, чтобы восстановить этот баланс, ритуал приобритения дарует эмпату самую подходящую рациональную часть — Завесу… — То есть, зная, что жизнь твоего ребёнка будет зависеть от непонятного человека—Завесы, ты позволила провести этот ритуал?! — зло выплюнул Марволо, услышав этот бред. — Этот ритуал позволял защитить моего ребёнка от тебя! Сделать его сильнее! — вспылила Лили, вскакивая со своего места. — Но какой ценой?! Он же всё равно умрёт! — Не строй из себя святого! Не смей меня осуждать! Ты делал вещи и похуже, если успел позабыть! — выкрикнула женщина, раздуваясь от злости. Марволо чувствовал себя отнюдь не спокойнее неё. Злость бурлила внутри, но Марволо прекрасно понимал, что Поттер права. — Однако, разговор всë же не обо мне и моих грехах, — более спокойно продолжил Марволо, — Это ты обрекла ребёнка на смерть в юности, но я ни за что не поверю, что у тебя не было гарантий на его выживание. — Гарантии? — устало выдохнула женщина, падая на своё кресло, — Какие гарантии, Марволо? Только слепая вера в то, что эта Завеса найдётся в нужное время и в нужном месте. Я сама была готова из-под земли достать подходящего на эту роль человека, но как ты знаешь сыграла в ящик раньше.       Усталость и горечь сквозило в каждом слове женщины. Словно в подтверждение состояния хозяйки её яркие зелёные глаза потускнели. — Если ты ждёшь, что я раскаюсь, то скорее твоя рама сгниет, — отстранённо проговорил Марволо, не отводя глаз от портрета. — О, нет, — наигранным голосом просипела женщина, — боюсь, что я умру второй раз, если услышу твоё расскаяние. Я к такому ещё не готова… — Очень забавно, — раздражённо выдохнул мужчина, опираясь руками на колени, — но никак не отвечает на вопрос, как найти Завесу. — На самом деле, определённого ритуала нет, — ровно проговорила Лили, теребя своё платье, — Есть только описание того, что эмпат должен сам почувствовать, что его Завеса рядом. — И как это проявляется? — серьёзно спросил Марволо, доставая записную книжку. — Рядом с Завесой Приобретённый не чувствует никаких эмоций, кроме своих. — Есть вероятность спутать это чувство? — уточнил Лорд, продолжая делать пометки. — Я не могу точно сказать, но в книге было написано, что это ощущение невозможно пропустить или спутать, — ответила Лили, откидываясь на спинку сидения, устало потирая глаза. — То есть, нам остаётся уповать на случай? — раздражённо выдохнул мужчина, откладывая книгу из рук. — Знаешь, Марволо, — заискивающе ответила женщина, откидывая голову в нарисованное небо, — Я верю в судьбу. Если дар прижился в теле Гарри, то и его Завеса должна прийти к нему в жизнь.       Оптимистичный тон портрета ввёл Тома в бешенство. Как попосинла эта девчонка говорить ему — Тёмному Лорду — что-то о судьбе? Вся его жизнь это превозмогает той самой судьбы. Вечная борьба с окружением и с самим собой. Каждая минута его жизни — бой, из которого он чаще всего выходил победителем. Том Марволо Реддл никогда не верил в судьбу, только в себя и свои умения. От этого ужаснее казались оптимистичные слова грязнокровки о вере в судьбу и случай. — Судьба есть ни что иное, как итог всех твоих выборов, который ты сделал самостоятельно или под давлением обстоятельств, — прорычал Том, смотря злым взглядом на портрет, — Я всегда сам вершил свою судьбу, поэтому и тут возьму всё в свои руки!       Практически выплюнув эти слова, Марволо одним взмахом волшебной палочки снял всё защитные заклинания и злой поступью выбежал в коридор.

***

      Лили с лёгким удовлетворением смотрела на хлопнувшую перед ней дверь. Да, кто бы мог подумать, что её сын обзаведётся столь мощным защитником. Пусть этот защитник раньше был тем от кого требовалась защита, сейчас это не имело никакого значения и смысла. Да, у неё раньше были свои идеалы и стремления, но после рождения Гарри ей пришлось пересмотреть собственные приоритеты. Если раньше у молодой Лили Поттер в первую очередь стояло сохранность жителей магической Англии, то после рождения сына все мысли о защите касались только его. Миссис Поттер стало плевать на то захлёбываются ли волшебники в собственной крови, её волновала только сохранность собственного дома и ребёнка. Поэтому на предложение Дамболдора о привлечении защитного дара в Гарри Лили ответила согласием. Даже не смотря на ряд неприятностей, которые могли бы возникнуть после этого, Миссис Поттер казалось, что она могла бы выдержать всë.       Они провели ритуал утром в день Самайна. Всё прошло отлично, дар принял носителя и все были безусловно счастливы. На вечер планировалось устроить самый настоящий праздник, но в дверь постучал нежданный гость.       Лорд Волан-де-Морт…       Тот-чье-имя-нельзя-называть стоял на их пороге. Убив Джеймса, который только и успел крикнуть что-то о опасности, Лорд проникнут в дом и пошёл за её маленьким сыном. Эти мгновения чётко отпечатались в её памяти. Мгновения до её смерти. Она помнила как шептала Гарри о своей любви. Помнила, как щелкнула дверь и в помещение зашёл Он. Помнила его требования освободить дорогу к её сыну. И отлично помнила свой отказ и последовавший за ним ответ. Зелёный луч Авады, выпущенный в неё в тот злополучный вечер, она могла нарисовать в мельчайших подробностях. Она не успела ничего понять, кроме того, что умерла. Последней мыслью стало то, что она так и не смогла защитить своего ребёнка.       Но как оказалось, все-таки смогла, пусть и ценой собственной жизни, но её ребёнок жив и здоров. Пусть её самолюбие страдало от того, что Гарри живёт с этим монстром, но что стоил её эгоизм, когда на кону стояло счастье и благополучие ребёнка. Теперь, когда она узнала, что её сын крестраж — всë перестало иметь значение: её прежние убеждения, друзья и враги — всë это осталось там, когда Авада летела в её тело, там где она умерла. Сейчас она будет действовать только в интересах собственного сына и плевать она хотела, кто их будет отстаивать.

***

      Марволо летел по коридорам, словно за ним гналась рассерженная мантикюра. Слова про судьбу до сих пор вертелись в его голове, словно кто-то включил проигрыватель и зациклил запись именно на этом моменте. Почему этому абстрактному понятию уделяется столько внимания?! Марволо верил только в то, что видел своими собственными глазами, а проявления судьбы не представлялись его взору ни разу.       Он видел только стремление и результат, верил только в силу и ум, а остальные переоцененые понятия как удача, счастье и случай оставлял неудачникам, которые могут слепо на такое положиться. Марволо не понимал почему столько людей продолжают верить в что-то столь непостоянное, как везение или судьбу, плотно вплетая их в свою повседневную жизнь, забывая, что исход любого события можно повернуть в благоприятную для себя сторону, используя лишь свои умения и опираясь на стремление. Ожидание чуда Том приравнивал к умственной отсталости. Ждать, что что-то неожиданно свалится тебе в руки — удел слабаков и не одарённых умом людей, которые не понимают банального устройства мира. Вот и в случае с Гарри Том не планировал пускать всё на самотёк. Если есть какой-то человек, который является идеальным компаньоном для его сына, то найти его не должно составить никакого труда. Наверняка есть какая-то закономерность или связь на уровне генных модификаций, которая смогла бы указать на нужного человека. Пусть это исследование и займёт много времени, но должно принести какой-то результат.       Гнев начал понемногу отпускать, когда он поднялся на жилой этаж. В коридоре стоял непривычнвй для этих стен смех, который становился громче по мере приближения Марволо к портретному залу.       Мужчина закатил глаза, поняв, что сын вновь ослушался его запрета на посещение данной комнаты. Настроившись в решительной форме высказать своё недовольство, Марволо дёрнул ручку двери отделяющей его от творящегося внутри веселья. Собственно говоря, картина представшая перед его взором была ожидаемой и ничуть не удивительной.       На полу посреди зала сидел его отпрыск, который сейчас с напуганными глазами, пойманного с поличным преступника, смотрел на него, а за его спиной продолжило хихикать несколько портретов. — Изволь объясниться, что заставило тебя вновь пренебречь моим наказом? — строго спросил он, складывая руки на груди. Ребёнок опустил голову и начал нервно щебетать: — Я…я… — Не мямли, если тебе хватило смелости нарушить мой приказ, то её должно хватить и на ответ за свой проступок! — резко осадил его Марволо, не сводя глаз с виноватого сына.       Ребёнок молчал, видимо собирался с мыслями. Однако это молчание затянулось. Марволо хотел уже было поторопить Гарри с ответом, как в тишине раздалось деликатное покашливание. Подняв взгляд на картинную галерею, Том без труда понял кто привлекает его внимание. — Мама, Вы что-то хотели сказать? — с едва скрываемым раздражением обратил к портрету мужчина, поправляя на рукавах невидимые складки. — Том, не будь строг к мальчику, — хриплым, словно не своим голосом заговорила Меропа, — Он пришёл сюда по нашей просьбе и составил довольно приятную компанию… — Зато Вы не сможете никогда составить такую для него! — рыкнул Марволо, рывком поднимая сына на ноги, — Пойдём отсюда! Живо!       Выходя из портретного зала, Тому даже не пришлось оборачиваться, чтобы понять, что ребёнок спешит за ним, всë так де не поднимая головы. — Неделю ты не имеешь права покидать поместье! Ты будешь заниматься иностранными языками, в том числе и латынью, — не оборачиваясь, сообщил наказание мужчина. — Хорошо, папа, — безропотно согласился ребёнок грустным голосом. В тишине раздался тихий всхлип, который заставил мужчину обернуться, — прости меня, пожалуйста… Я не х-хотел не слушаться тебя… Они так интересно рассказывали о животных… Прости…       Всхлип превратился в ещё один, а потом ещё. Марволо ненавидел слезы, поэтому, чтобы остановить этот слезопад, он притянул сына в свои объятия, заставляя уткнуться носом в свою мантию. — Я же не просто так ставлю эти ограничения. Они служат не для того, чтобы ограничить тебя в чём-то, а обезопасить от вреда, который может нанести то или иное действие, — спокойно начал объяснять Том, зарываясь рукой в детские волосы, — Сегодня эти портреты могли любезно рассказывать тебе весёлые истории, а завтра говорить… — о расчленении грязнокровок, — о чём-то менее приятном и весёлом. Ребёнок в его руках успокоился, отрывая нос от заплаканной мантии. — Я понял, папа, больше никаких разговоров с портретами, — решительно произнёс мальчик, вызывая на лице Марволо приподнятую в усмешке губу. — Я думаю, что не стоит быть столь категоричным, — поучительным тоном осадил отпрыска мужчина, — Тем более у меня на примере есть портрет, который будет не против пообщаться с собой.

***

      Жизнь в виде портреиа оказалась весьма скучной, как успела отметить про себя Лили. Постоянно находиться в лаборатории и ждать пока тебя навестит этот красноглазый монстр, до сих пор казалось ей чём-то на грани фантастики. До настоящего времени она и представить себе не могла что может когда-нибудь оказаться в подобной ситуации. Стать портретом в коллекции своего убийцы. Что может быть ещё фантастичнее?       Чтобы отвлечься от чувства одиночества, Лили считала и изучала всё предметы, находящиеся в комнате. Так, она с уверенностью могла сказать, что на стене этой комнаты пятьсот тридцать кирпичей, а на книжном стеллаже сто пятьдесят восемь книг. Тишина и покой стали её верными спутниками на протяжении этих долгих дней, которые скрашивались приходом Лорда. Обычно он заглядывал ближе к вечеру и оставался на несколько часов, чтобы поработать или уточнить у неё какой-то вопрос. Оттого его приход посреди дня оказался необычным. Дверь в лабораторию заскрипела, и в неё вошли Лорд и очень похожий на него мальчик. Неужели?.. — Мама?..       Тело одеревенело, Лили даже представить не могла, что этот настолько желанный голос может вывести её из равновесия. Ребёнок стоял перед портретом и тоже не шевелился. С маленького, миловилного лица на неё смотрели собственные зелёные глаза. Да, определённо, это её ребёнок. — Гарри…       Разлепить ссохшиеся от потрясения губы было очень тяжело, но она смогла выдавить имя ребёнка раньше, чем они намокли от влаги, что покрывала её лицо вместе со слезами. Глаза ребёнка тоже стали влажными, но он не спешил обтирать глаза, словно боялся прервать зрительный контакт. — Ты так вырос, стал таким взрослым, — на грани шёпота пролепетала Лили, улыбаясь.       Том сдержал своё обещание. Привёл ей живого и здорового ребёнка. Её ребёнка, которого она не смогла уберечь когда была жива. Значит, она сделает это сейчас, будучи портретом. Пусть это будет означать, что ей придётся доверется монстру.       Плевать.       Жизнь сына сейчас была приоритетнее принципов и убеждений.

***