Колдун и человек с золотыми глазами

Шум летней листвы успокаивает, а трава, будто зная, кто на неё наступает, учтиво кланяется, кончиками ласково оглаживая щиколотки, но не пробираясь куда нельзя. Могучие деревья машут своими толстыми ветвями в знак приветствия и почтения, отчего на губах юноши расцветает солнечная улыбка. Тепло приятно обволакивает лицо и прогревает одежду, заставляя блаженно дышать и прикрывать глаза, медленней поднимаясь в гору. Хонджун очень любит лето. Это именно то время года, когда природа буквально живёт полноценной жизнью и великодушно дарит энергию всему остальному. А ещё парень любит лето, потому что люди вокруг много улыбаются и смеются, заряжая хорошим настроением всех остальных. Малышня играет на пустых улицах, пожилые старушки и дедушки сидят на лавочках и лишь вздыхают, вспоминая свои далёкие годы, а более молодые только начинают жить свою полностью сознательную жизнь. Уже давным давно знакомая тропинка встречает усыпанными по обеим от себя сторонам белоснежными ромашками — в лесу произошло какое-то чудо и природа не может нарадоваться. Интересно. Парень хмыкает. Последний раз такое случилось, когда в одной чащобе родился берёзный дух. Хонджун её видел. Обвитые зеленью большие глаза, длинные прямые волосы, вроде бы белые, как чистые облака, но пятнистые, словно на них капнули чернилами. Фарфоровая кожа, что блестела и переливалась на лучах яркого солнца. Стройная, даже, в какой-то степени, хрупкая, и в общем и целом дух, полностью соответствующий своей позиции. Хонджун поправляет сумку, не специально гремя стеклянными бутылёчками и слегка ускоряет шаг. Да, он живёт в лесу и на полном праве считает его своим родным домом. Но не потому что когда-то давно парень сбежал со столицы от своей семьи, а потому что он первоначально — ребёнок леса. Колдун, которого все вокруг боятся, но одновременно уважают за то, что тот оказывает всяческую помощь простому люду. Варит снадобья, излечивает от разных недугов и многое другое. Однако Хонджун не имеет ничего против всех сказанных слов за своей спиной из-за страха. Потому что нечего винить людей за то, что они не понимают и боятся. Колдунов нынче очень мало — большинство истребляют охотники, поэтому встретить одного в стране или хотя бы городке — очень большая удача и редкость. А природа сделала так, что сберегла Хонджуна от лишнего взора и сокрыла его душу за сотней печатей, дабы охотники не смогли его найти. Всяка любящая мать будет оберегать своё чадо. И Хонджун ей благодарен. Вот, он уже преодолевает арку затейливых плетений из лиан, что сам смастерил и заворачивает направо. Ещё чуть-чуть, ещё совсем чуть-чуть и парень будет дома, где преспокойно завалится на соломенную постель и уснёт глубоким сном, чтобы проснуться только через несколько дней. В столицу ему больше не надобно, ведь сегодня он снабдил жителей всем необходимым на ближайшую неделю. Да и можно не волноваться о том, что ему голубиной почтой пришлют письмо с криками о помощи. Хонджун совершает ещё несколько всё более и более ленивых шагов, печально понимая, что пять дней без нормального сна ему сейчас плохо аукнется и есть вероятность, что колени просто подогнутся, и парень свалится без сознания на землю, однако он стойко держится. А потом трясёт головой в попытках прийти в себя, ведь видит открытый забор. Деревянная калитка поскрипывает от шаловливого ветерка, пробирающегося даже через кроны многовековых деревьев, трава возле сильно помята и потёрта, в некоторых местах даже порвана. Газон, так любимый колдунон, своей красотой оставляет теперь желать лучшего. «И кто это такой смелый? Я вроде бы ясно дал понять Сану, чтобы он свою гномью жопу сюда не волок, когда вздумается.» — Злобно скрипит зубами Хонджун, пересекая преграду и замирая тут же. Под деревцем карликовой берёзы, что Ким посадил рядышком с крылечком, мирно посапывал… Человек?! — Какого енота… Что здесь делают люди? Как он смог найти это место? Он из столицы? Чей он сын? Как его отсюда спровадить? — Вот какие вопросы вихрем крутились в итак порядком забитой голове. А сон как рукой сняло. Вот же… Хонджуну на данный момент хочется всего лишь одного — избавиться от незванного гостя и стереть ему память, чтобы забыл всё. Потому что если из-за него колдуна найдут, то природа снова будет плакать. Это даже не обсуждается с кем-то, обычному человеку нет места в священном лесу. — Вы кто? — Слишком громко оповещает о своём присутствии Хонджун, отчего спящий ранее юноша дёргается от неожиданности и распахивает в страхе глаза. Золотистая радужка смело отражает свет от лучей солнца и ослепила бы колдуна, но тот не в первый раз видит подобное. Довольно часто в этом мире встречаются духи, заточённые в человеческое тело и это совсем не опасно, обычно такой ритуал проводится без риска на здоровье и ради спасения жизни, ведь так как духи — сильные сгустки энергии, то они могут очень долгое время поддерживать организм в удовлетворительном состоянии. Хонджун за всю свою достаточно долгую жизнь проводил данный ритуал двадцать десятков раз. А, судя по внешности юноши перед ним, ему года эдак двадцать четыре. Двадцать четыре года назад колдуна попросили спасти жизнь одному младенцу, что был смертельно болен и не прожил бы даже недели. Человек хлопает пушистым ресницами, кажется, не совсем понимая, кто перед ним стоит и что от него хотят, и где вообще он оказался. А потом губы вытягиваются в удивлённое «о», что Киму кажется довольно забавным. — Вы…тот самый демон? — голос юноши заметно дрогнул на последнем слове, отчего Джун поморщился. Он ненавидел, когда его так называли, потому что сие прозвище несло в себе лишь тупой людской страх и лютую опаску. Но он не держал обиду. Всё, чего люди не понимают — они остерегаются и боятся. — Нет, — всё, что может сказать в этой ситуации колдун, скрещивая руки на груди и испытующе сверля юношу пронизывающим безразличным взглядом. — А кто тогда… — Уходи отсюда. — Резко прерывает человека Хонджун, отчего тот понуро опускает голову и мнёт длиннющими пальцами траву… Теперь здесь. — Я не могу… — тихо бубнит человек, не смея поднимать голову. — Это почему ещё? — Старший щурится, а в его голосе сквозит недовольство. Нет совершенно никакого желания и настроения с кем-то разговаривать, особенно с людьми. Всё окружение колдуна состоит из наглого гнома Сана, лесной дриады Сонхва и духа-змеи Чонхо, и из этих трёх колдун часто виделся только с первым, потому что «мне скучно со своими, так что я буду у тебя на крыше сидеть, понадоблюсь — свистни», и никого вообще не волнует, что Джун свистеть не умеет. Юноша совсем сжался от такого тона и, если слух колдуна не подвёл, даже всхлипнул. И стало как-то даже жалко… — Я… — чужак запнулся на слове, но потом собрал всю силу в кулак и выдал: — заблудился… Вот те раз… Хонджун таращится на юношу, как на ненормального. В теле этого человека сидит дух, а он заплутал в лесу? Это как так? Первоначально все духи, когда покидают физическое тело, перемещаются в священный лес, где скитают до тех пор, пока не найдут пристанище. У Юнхо, похоже, какой-то странный дух, или же не местный… Но такого не может быть, ведь Ким лично искал для него этот сгусток энергии, можно сказать, по всему лесу за ним гонялся, за этим высоченным сгустком… Понародилось, да понаумирало великанов… Как в таких условиях работать вообще?! — Вы… Не могли бы позволить мне переночевать у Вас… А я завтра уйду! — Просит чуть ли не с жалобным криком человек, заставая колдуна врасплох такой наивностью. Он сам назвал его минутами ранее демоном, а теперь просится пережить ночь? Что происходит здесь, позвольте узнать? Ким поджал губы, примерно прикидывая, во сколько нужно будет встать, чтобы проводить этого парня до дома до обеда. От леса до столицы идти полдня пешим ходом. Значит, встать нужно, возможно, в пять утра, чтобы успеть перекусить, найти карту местности, которая человеку обязательно пригодится, и двинуться вместе с ним. Конечно, можно было бы сделать проще — дать ему карту и пусть делает с ней, что захочет, хоть шапку на голову от палящего летнего солнца. Но нет, так нельзя. — Пошли, что сидишь? — Угрюмо ворчит колдун, отчего юноша подскакивает резво на ноги и со счастливой детской улыбкой шагает позади. Ему явно день улыбается! — Как тебя звать то? — Спрашивает Джун, отпирая дверь и заходя первым, чтобы жестом руки пригласить войти. — Ю-юнхо… — неуверенно отвечает человек, проходя внутрь и осматривая неловко помещение. Много сухих венков из веток, везде развешаны пучки различных трав, деревянные ствольные стены, четыре небольших окошка, которые аккуратно обрамляют светлые занавески. И в общем всё, что может сказать о том, кто здесь живёт. — Отлично, Юнхо. Меня зовут Хонджун, — колдун осторожно стягивает с плеча сумку и вешает на гвоздь на стене, а когда поворачивается, то видит, как любопытные руки тянутся к чучелу рыжей лисицы, — и прежде чем ты чего-то здесь будешь касаться, — юноша тут же одёргивает руки, пряча их за спину и скрепляя пальцы между собой, — я попрошу, всё-таки, этого не делать, понятно? — Я понял! Прошу прощения! — опять громко говорит человек, а Хонджун противно морщится, отмахиваясь рукой, будто пытаясь оттолкнуть волну звука от себя. — Простите… — Ничего. Сегодня ты у меня ночуешь, а завтра утром я тебя провожу до дома. — А… — Больше никаких вопросов. Всё завтра. Если попытаешься что-нибудь украсть, найду и запытаю самыми страшными пытками, будешь шуметь и не давать мне спать — зашью рот. У меня нет второй соломенной и лиственной подстилки, так что ложись на мою, когда захочешь спать. — Всё продиктовал Хонджун и после посмотрел серьёзно на человека, у которого глаза выпучены так смешно и рот приоткрыт тоже так смешно, что улыбка сама по себе появляется на лице. Такой милый. — Какой Вы крутой… Я хочу здесь остаться! Можно? — в щенячьих больших глазах искрится восхищение и теперь уже отсутствие какого-либо страха, что колдуну совсем не нравится. — Исключено. — Ну почему? Ну пожалуйста! Я не хочу домой возвращаться! А у Вас здесь так круто, да и лес я люблю! — Стал возражать человек, загибая пальцы, пока перечислял всевозможные причины, чтобы остаться. «Ну да, конечно, а сам заблудился.» — Колдун в открытую усмехается, но, по всей видимости, Юнхо принимает это за вызов, поэтому со сведёнными к переносице бровями, он продолжает: — Я могу стать Вашим помощником и помогать варить и транспортировать зелья! Я выносливый и могу ходить часами! А ещё я…а нет, я много ем...ладно. — Нет. — Я могу колоть дрова и топить печь! — Нет. — Я могу собирать хлопок и могу мастерить постели из него! Хонджун задумался. Ему и правда не помешает нормальное спальное место, а то кости болят спать на соломе, которая за ночь проминается вся. — Я…могу ещё готовить...чуть-чуть… — опять неуверенно говорит Юнхо, смотря с такой мольбой в глазах, что у Хонджуна не остаётся никаких шансов. Во-первых, стоит взять во внимание, что сам лес позволил этому человеку найти колдуна, а значит, ему можно доверять безоговорочно. Во-вторых, такие умелые руки действительно пригодятся в хозяйстве, а Джуну будет в сто раз проще, он сможет даже спать куда больше. В третьих, компания. Потому что понятно почему. В общем практически одни плюсы! Не считая того, что продуктов будет тратиться много, да и денег на одежду. Но с этим можно и смириться. — Уговорил, так уж и быть. Но потом же ты расскажешь мне, почему так решил? — Колдун подходит к человеку на смертельно близкое расстояние и заглядывает так глубоко в золотые глаза. Юнхо чувствует, будто в его разум и душу проникли и теперь тщательно изучают. Такие мысли заставили юношу мгновенно покраснеть и отшатнуться назад. Его не пугал этот демон больше, нет, но от его хитрого прищура было немножко не по себе… — Расскажу. — Соглашается с условием Юнхо и, когда старший отходит от него, принимаясь заниматься распаковкой содержимого сумки, с облегчением выдыхает. Остаток дня обещает быть полным новыми открытиями и успокаивающими обьятиями. А утро тяжёлым, наполненным новыми знакомствами и неожиданностями. И только спустя несколько месяцев Юнхо смог понять, что этот лес — его настоящий дом. И Хонджун — человек, которого не хочется потерять ни за что на свете, и пусть он постоянно проклинает приставучего человека, обещая, что отправит его обратно в столицу, Юнхо знает, что этого не будет.