"Любовь" - не просто слово

Вечер. Туман, окутывающий белые стены. Звуки эха с колокольни, слегка волнующие воздух. Восемь часов — значит, скоро отбой. Возможно, даже нарушая правила, Лань Сычжуй сразу после охоты со взрослыми зашёл в цзинши к Ванцзы и Вэй Усяню. — Ты так неожиданно к нам наведался, недавно же виделись. Али уже соскучился, А-Юань? — только здесь он мог услышать данную форму своего имени. Вэй Ин сидел около окна, держа сосуд с Улыбкой Императора, и наблюдал за тем, как Лань Чжань тщательно готовил им бочку с тёплой водой. Лишь увидев в дверях молодого адепта, оба родителя в ту же секунду всегда бросали дела. Усянь просто сполз с окна и присел со своим кувшином вина около столика, а вечно чем-то занимающийся Ванцзы приготовил чай. — Ну что ты там стоишь? Проходи, раз пришёл, — со стороны могло показаться, что Вэй Ин и Лань Чжань относились к незваному гостю как к обычному делу, но, по правде говоря, они каждый раз были несказанно рады визиту любимого сына. — Рассказывай: что тебя привело? Мы внимательно слушаем, — Усяню была очень интересна причина, но не менее любопытен был Лань Чжань, спокойно пьющий ароматный чай. Однако Ванцзы даже не стоило напрягаться, чтобы выведать информацию — его муж всегда сам справлялся с этим отлично. Парень чувствовал себя неуютно, поэтому продолжал пить чай и собирать мысли в кучу. Будучи одним из самых праведных и благородных юношей своего поколения, Лань Сычжуй никогда не интересовался подробностями отношений, выходящих за рамки уважения и дружбы. Одна встреча. Один взгляд. Один человек. Это заставило молодого человека захотеть узнать больше о взаимоотношениях людей. К кому же он мог обратиться с подобным вопросом? Конечно же, к самому олицетворению любви в его глазах — к родителям. Одни сидели и ждали. Другой собирался с духом. Ровно тогда, когда Усянь закончил пить свой третий сосуд с вином, прозвучал уверенный голос: — Что такое любовь? Даже было непонятно: кто из двоих больше удивился, ведь характер Сычжуя был известен каждому, а тут он напрямую спрашивает о чем-то, помимо практических знаний об охоте, заклинаниях и музыки. — Кхм… Неожиданно, ничего не скажешь. Ну, как бы тебе это описать, — тёмный заклинатель принял весь удар на себя. Уши Лань Сычжуя за мгновенье ока стали алыми, а взгляд — упирающимся в пол. Руки нервно мяли одежду: он осмелился задать вопрос, теперь же осталось осмелиться дождаться ответа. Сердце бедного юноши билось настолько громко, что казалось, будто свечи в цзинши окликались на его ритм. «Ох уж это их гусуланевское краснение… Весь в отца пошёл, — Усянь просто не мог не вспомнить смущающегося Ванцзы, — такой милый». — Что ж, молодой человек, думаю, пришло время поведать тебе тайны самого прекрасного и одновременно самого ужасного чувства — любви. Это коварная штука может вскружить голову и сделать так, чтобы жизнь пошла по наклонной. Запомни: нет ничего хуже быть готовым отдать свою жизнь тому человеку, которому она вовсе не нужна. Но если же человек будет готов сделать это в ответ, то ты становишься непобедимым, — Вэй Усянь делал вид мудрейшего в мире. — Звучит запутанно, — задумчиво сказал адепт. — Ага, привыкай, вся жизнь такая, — после грустного подтверждения неопределённости всего мира комнату наполнил звук открывающейся Улыбки Императора. — Вэй Ин, ты уже достаточно выпил, — Лань Чжань взял из рук Усяня сосуд, обратно закрыл и аккуратно поставил в сторону. — Вот видишь: меня лишают радости во благо мне. Но как думаешь, кому бы я ещё позволил это сделать? Правильно: только Хангуан-Цзюню, — старейшина Илин очень любил жаловаться на мужа по поводу и без, но оба знали, что всё это в шутку. — Налей хотя бы чая. От увиденного Лань Сычжуй едва заметно усмехнулся — наблюдать за этими двоими всегда было безумно забавно. — Преданность, — неожиданно прозвучало из уст Лань Чжаня. Печальный и уверенный взгляд будто прожигал столик. — Да… Человек не судит, были действия его любимого верными или ошибочными, но какими бы они ни являлись, он готов нести ответственность за последствия вместе с ним, — сразу же вспомнилось. В это мгновенье Вэй Ин выглядел максимально серьёзно, ведь именно такие слова говорил Ванцзы старшему брату о самом Вэй Усяне. — И это абсолютная правда. Истинная любовь будет находиться с тобой на одной стороне, даже если на другой — весь мир. — Значит, всегда быть за него, — Сычжуй ещё раз повторил для лучшего запоминания. — Что ещё? «А этот мальчишка как всегда ненасытен новой информацией», — Усянь был готов рассказать этим любопытный глазам всё что угодно на свете. — Любовь словно невидимая нить, связывающая две души и делающая их единым целым. — Как это, учитель Вэй? — Ты начинаешь чувствовать то же самое, что и он, думать, как он, хотеть те же вещи, какие желает он, да и вообще отдать полностью себя, — тут начались трудности с логичным высказыванием мыслей. — На какое-то заклинание похоже. — Ага, именно оно и называется любовью. В голове адепта всё окончательно запуталось. Понять такое было не в его силах. — А также возлюбленные разделяют пост… — Вэй Ин! — Лань Чжань не дал договорить мужу, строго на него взглянув. — …постоянные невзгоды и несчастья, — закончил свою мысль Усянь. — Бесстыдник, — это было произнесено так тихо, чтобы услышал только Второй Нефрит. Лань Ванцзы продолжил пить чай с невозмутимым лицом, словно сейчас ничего не было. И лишь одно выдавало его — уши. Хоть он и старался после жизни с мужем скрыть их волосами, но Вэй Ин замечал абсолютно всё. «Предвкушаю сегодняшнюю ночь», — мысли Усяня то и дело уходили куда-то далеко. Никто не мог точно сказать: нравилось ли Усяню находить приключения на свою пятую точку или нет, но делал он это искусно. — И как? Понятнее стало? — тёмный заклинатель никогда не сомневался в собственных способностях объяснять и обучать. — Если честно, то нет, — такой ответ спустил с небес на землю «великого учителя». — Да уж, ну я пытался. Видимо, рассказывать на ночной охоте как убить какое-нибудь чудовище у меня получается лучше. — Однозначно, — подтвердил Сычжуй. — Эй, я вообще-то старался. Это не так-то просто. Если уж быть откровенным, я и сам в любовных делах тот ещё неумеха. Меня многому научил Лань Чжань. В головах супругов мгновенно всплыл первый поцелуй обоих, пусть даже для одного с неизвестным человеком, их первый раз на земле. Лес. Кустарники. Дикие травы. Это было незабываемо. Никто бы и не догадался, что именно Хангуан-Цзюнь был знатоком подобных дел, а не общепринятый совратитель Старейшина Илин. — Лишь сам испытав это чувство, ты сможешь ответить на свой вопрос, — Ванцзы подвёл черту. — Лань Чжань дело говорит. Так что прости, А-Юань, здесь мы тебе не помощники, но всё же абсолютно уверены: ты найдёшь подходящую половинку, — время подходило к концу и задача Вэй Ина как отца заключалась в том, чтобы сын не нарушал лишний раз правила. — Мгм. — Спасибо большое за чай и советы, мне пора уходить, — чем дольше он сидел в их цзинши, тем больше ощущал себя как не в своей тарелке. — Ага, до завтра. — Учитель Вэй, покажете мне завтра утром, как вы сделали тот талисман, которым воспользовались сегодня на охоте? — уже на пороге спросил юноша. Усянь повернулся в сторону любимого и что-то не особо верил в свою способность легко встать на утро. — Без проблем, днём обязательно научу. Лань Сычжуй с лёгкой улыбкой на лице коротко кивнул и наконец оказался на улице. «И что это было? Такое ощущение, что они специально хотели меня запутать, — простояв минуты три, он всё же смог сделать шаг вперёд и пойти подальше от этого места. — Для себя я понял чётко одно: больше никогда не спрашивать у них про любовь, слишком неловко, — звонкий шлепок по обеим щекам привёл мысли в порядок, — просто по их выражениям можно догадаться, насколько тяжело им пришлось отвоёвывать собственную любовь», — неудовлетворенный разговором Сычжуй отправился к себе. — Как думаешь, мы его напугали? — Вэй Ин уже сидел в бочке с тёплой водой, а Лань Ванцзы за его спиной перебирал шелковистые длинные волосы. — Нет, он довольно сообразительный, так что всё понимает, — пусть бочка и была чересчур маленькой для двоих, но от этого мыться по отдельности они не желали. Однако с каждым разом у них всё лучше и лучше получалось не ломать их. Вэй Усяню пришлось как-то извернуться, чтобы оказаться лицом к мужу и теперь они сидели напротив друг друга в тесной деревяшке. — Лань Чжань, — он прикоснулся ладонью гладкой щеки и начал нежно поглаживать большим пальцем. — М? — слово бархат донёсся до ушей Вэй Ина. Одновременно с этим Лань Ванцзы положил свою ладонь на чужую и теперь уже рука тёмного заклинателя стала объектом ласк. — Я знаю, что тебе не нравятся подобные слова, но Лань Чжань, я благодарен тебе. За всё. За заботу, за верность, за поддержку. За твою любовь. Без тебя не было бы меня. Ты удивительный, — глаза Усяня наполнились теплотой, а их серебристый блек словно ослеплял. Вторая рука Ванцзы направилась к лицу возлюбленного, и изящные пальцы начали нежно оглаживать губы человека напротив. — Я знаю, Вэй Ин, всё знаю. Ты для меня также значишь всё в этом мире. Ты самое ценное и важное. Ты — это часть меня, без которой жизнь не имела бы смысла, — что приятнее Второму Нефриту, нежели видеть улыбку любимого? От подобных слов казалось, что вода становилась горячее, а от тел исходил пар. — Если бы не ты… — по щеке медленно пробежала мокрая дорожка от слезы, — ты так много пережил из-за меня… — Не говори так, — Лань Ванцзы проложил собственныую дорожку поцелуев вместо слезы Усяня. — Да что это я, мы же не хотели больше вспоминать прошлую жизнь. Прости, — ему только и оставалось отвернуть голову подальше от взгляда Лань Чжаня. Тяжёлый вздох Лань Ванцзы. Через секунду он поднял возлюбленного на руки, словно пёрышко. Глаза Вэй Ина, полные печали, были направлены на шрам от клейма на груди Лань Чжаня, от вида которого ужасно сжималось сердце. Он еле-еле прикоснулся к нему,  боясь причинить давно утихшуюю боль. — Лань Чжань… — Уже не болит, — Ванцзы пришлось мгновенно перебить собеседника. Он бережно положил на постель обмякшее тело, а сам пристроился напротив. Мозлистые пальцы одного захватили бархатную руку другого, не давая вырваться из плена. — Люблю. От такого у Вэй Усяня вновь начали выступать слёзы. Он развернулся и уткнулся в оголенную рельефную грудь Лань Чжаня. — Я тоже тебя люблю. «Люблю» — одно слово. Но слово, включающее в себя безграничное множество других. Их невозможно передать — их нужно понять и прочувствовать. Свои слова Лань Чжань и Вэй Ин уже давно избрали и прошли.