Под серой луной.

      Поздняя ночь. Людей в таверне почти не осталось, каждый спешил покинуть ее до полуночи, вернуться домой лечь спать, а завтра снова придти сюда же. Легкая суета в помещении, а с каждой минутой людей становилось все меньше и меньше.       Только вот один я и не собираюсь двигаться с места.       Я поднимаю на него свой взгляд синих глаз, перед мной стоит прекрасный он. Мой принц; моя безответная, но трепетная любовь. Его глаза как всегда ледяные, хоть и имеют теплый оттенок, по ним видно как хозяин таверны устал.       В голове проносится мысль: либо сейчас, либо никогда.       Жду пока все покинут таверну и оставят нас вдвоём, в такой нужной тишине. Я вижу, как его взгляд падает на меня, как его губы готовы произнести те самые слова:       - Кэйа, вставай и уходи домой, поздно уже, пора закрывать все, - в его голосе нет абсолютно ничего, он обычный, спокойный, боже, и на что я надеюсь?       Поднимаюсь со стула, обхожу барную стойку, заходя в нее и иду к нему. По его лицу я понимаю: он удивлён.       - Кэйа, я же просил покинуть таверну, а не идти ко мне.       Ледяной голос, ужасно. Не смотря на страх, я делаю то, что никогда не делал. Мои руки нежно окольцовывают талию принца, притягивая его к себе.       Я прижимаюсь к нему так, словно если отпущу, то он распадется на мелкие частицы.       - Кэйа, что ты творишь? - голос все еще такой спокойный, но в нем явно есть изменения.       - Прошу, Дилюк, пара минут и я отпущу тебя, мне необходимо это сейчас.       Он молчит и в таком молчании проходит, наверное, минута. Но вдруг я чувствую как он тоже обнимает меня и тоже прижимает. Быть не может. Это же явный сон. Дилюк меня обнимает. Это же правда? Боже, пусть будет так.       Я немного отстранился и взглянул на него.       Близко, мы чертовски близко, просто невыносимо. Яркие глаза из-за приглушенного света стали темнее, губы все в той же грустной улыбке. Я наклоняюсь, тянусь и касаюсь этих губ своими. Прижимаю к стене, а он и не сопротивляется, ему тоже хорошо. Нога между его бедёр. Губы на его шее, легкие укусы и посасывания, расстегиваю жилет, а после рубашку. Рука гладит торс, холодное с жарким, что-то нереальное в низу живота.       Я опускаюсь ниже, мокрая дорожка поцелуев, снимаю ненужные штаны и медленно беру в рот.       Облизываю головку, рукой провожу по длине. Дилюк грубо зарывается в мои волосы. Я постепенно насаживаюсь ртом, проходя по члену языком, делаю впервые, неумело, но видимо ему хватает и этого. Замедляю темп и чувствую, как он насаживает меня сам, я и не сопротивляюсь. Пара минут, несколько движений, и он кончает прямо в мой рот. Намереваюсь проглотить, но резко останавливает:       - Выплюнь или я больше не поцелую тебя, - повинуюсь как пёс, и выплёвываю сперму изо рта. - Пошли в комнату, там удобнее.       Он поднимает меня и целует, тащит до лестницы, держа за руку.       Преодолеваем лестницу, открываю дверь и пихаю его на кровать, прижимаю всем телом. Губы сливаются в поцелуе, а руки сами блуждают по телу. Он стягивает рубашку с моих плеч и меняет позицию. Теперь снизу я.       Но Дилюк встает и наклоняется. Чёрная коробка в его руках, а внутри наручники, поводок и собачьи ушки. Смазка падает куда-то на кровати.       - Надень, - в руках у меня те самые ушки, я повинуюсь.       Снимаю всю одежду, наши тела пылают, обнаженная кожа под моими руками бархатная.       Я раздвигаю его ноги, открываю прекрасный вид. Смазываю палец жидкостью и медленно ввожу. Тихий стон в ладонь и именно сейчас понимаю, что нужно делать. Движение, и Дилюк на животе, руки завожу за спину и скрепляю наручниками.       - Действуй, Кэйа, - меня пробирают мурашки от его хриплого голоса, я уже потерял контроль.       Два пальца в нём, растягиваю его не спеша; не причиню ему ещё больше боль, никогда.       Стоны заполнили комнату. Жар накрывает, но он приятен, смазываю по всей длине и хочу войти.       - Дилюк, ты готов? - я смотрю на него, жду реакции, получив короткий кивок, вхожу, медленно, осторожно.       Половина длины в нем, я прибавляю темп, проникаю все глубже и глубже. Я весь вошёл, чертовски блаженно, темп сбитый, но заводит это еще больше. Дилюк прогибается в спине, тяжело дышит, стонет в подушку. Я придерживаю за талию, ускоряю темп.       Понимаю, что скоро кончу и выхожу, стимулируя рукой себе и ему. Целую лопатки, потом за ухом, после поворачиваю голову и прикасаюсь к пухлым губам. Расстегнув наручники, Дилюк переворачивает и садится на меня, при свете серебряной луны взгляд стал ярче. Длинные волосы немного прилипли к влажному телу, а сам он раздвигает мои ноги, садясь между ними.       Он повторяет мои действия, растягивает, медленно входит, а после набирает темп. Я царапаю его грудь и комнату наполняют мои крики удовольствия; видимо, он нашёл верный угол. Мы опять на пике. Море поцелуев, а на моей груди россыпь алых засосов. Кто же знал, что он такой кусучий?

***

      Обнимаю его в кровати, прижимаю к себе, шепчу все, что так долго копил, а он мне твердит тоже самое...       Я целую его губы, прижимая за талию максимально близко, будто хочу слиться с ним в одно, моя любовь по истине болезнь, но знаешь, я рад, что заболел именно тобой.       Тишина не напрягает, мы и так понимаем друг друга, дополняем.       Оба лежим под лунным светом, счастливые и усталые. Губы припухли, а внизу немного тянет, рука покоится на его талии, и это чертовски правильно, он перебирает мои синие волосы, пока я убираю с глаз его красные. На желанных губах улыбка, а глаза наконец тёплого оттенка.