Из Готэма в Россию с любовью

Когда тебя бросает парень – это как минимум обидно. Когда тебя бросает парень, после того как вы несколько лет прожили в качестве Короля и Королевы Готэма – это обидно вдвойне. Когда тебя бросает парень, с которым ты прожила несколько лет в качестве Королевы Готэма, и на закуску ты узнаешь о существовании подвала, в котором валяются разной степени изуродованности трупы твоих предшественниц – это тянет как минимум на месяц запоя и депрессии. Харли Квин пила и предавалась депрессии так отчаянно, как и полагается дипломированному психиатру, давно не возвращавшемуся к практике. С этим нужно было что-то делать. Кажется, метод изливания стресса беседой она уже опробовала на Флэге и Дэдшоте, после чего у первого начал дергаться глаз при виде Харли, а второй попросил начальника тюрьмы переселить его в бронированную камеру. Катана делала вид, что забыла английский. Вот так взяла и сразу забыла. Так бывает. Крок пока держался, но и он как-то раз обронил, что готов стать вегетарианцем, лишь бы Харли хотя бы на секунду заткнулась. В общем, на друзей надежды не было, а израненное сердечко бывшей королевы Готэма все еще требовало успокоения. И пятая текила уже ни черта не помогала. Харли залпом опрокинула в себя шот и хищно огляделась. В баре, кроме нее, почти никого не было – не считая бармена и какого-то мрачного темноволосого мужчины, напивающегося с методичностью, которая могла поспорить с ее собственной. «Метод попутчика!» – радостно сверкнуло в голове у Харли, и она, пошатываясь, встала и подсела к единственному соседу. – Неделю назад меня бросил мой кексик, – без обиняков провозгласила она, вытащив изо рта чупа-чупс, и добавила, – еще один шот, милый. А у тебя тоже был плохой день? Незнакомец перевел на нее тяжелый взгляд ярко-карих глаз, кивнул и с локтя влил в себя стакан водки. – У меня был хреновый год, – сказал он со странным, сильным рубленым акцентом. Харли облизнула губы и улыбнулась. *** – ...так вот я ради него, – заплетающимся голосом повествовала она, загибая пальцы, – практику бросила! Из Аркхэма ушла! А я ж книги писать хотела... Харли пьяно рыдала, уткнувшись носом в кашемировое плечо собеседника, громко всхлипывая и периодически отхлебывая из девятого шота. – Да плюнь и разотри, – говорил он. – Жизнь знаешь какая длинная. Меня вон лучший друг недавно подстрелил. Я ж ему как брату верил, а он пять пуль в меня всадил. – Я Харлин, – невпопад сказала Харли. – Прям пять пуль? – Прям пять, – подтвердил он. – И все в грудь. Еле откачали. Меня Олегом зовут, кстати. – А... а... – попыталась выговорить Харли. – Ты русский, что ли? Слушай, а правда у вас медведи право голоса имеют? Мне кексик что-то такое рассказывал. Олег прикрыл глаза ладонью и тяжело вздохнул. – Конечно, – сказал он. – Еще как имеют. И право, и не право. Все имеют. Но по ситуации. А красная икра у нас вообще валюта. Мы на нее живем. Еще вопросы? – Нету, – хлюпнула носом Харли и размазала по щекам тушь. – он меня в чан с кислотой ки-и-и-нул... А у меня потом кожа на лице облезла, я страшненькая стала-а-а... Он нахмурился и похлопал Харли по спине. – Эй, ну не реви. Не реви, говорю. Хочешь, покажу, как меня разукрасили? – А давай, – оживилась Харли и предвкушающе улыбнулась. Слезы мигом высохли. Олег раздражающе медленно отвел в сторону серебряный кулон в виде волчьей головы, висящий на черном шнурке на его шее, и принялся расстегивать пуговицы рубашки. Где-то примерно на третьей пуговице Харли поняла, что Джокер марширует ко всем чертям. Быстро и решительно. Даже несмотря на сетку свежих шрамов, по одному из которых Харли, не удержавшись, провела указательным пальцем. – Вот видишь, – заключил он, – а ты говоришь. Мало того, что этот мелкий идиот меня чуть не убил, так он опять вляпался в какое-то дерьмо. А Олежек опять попрется его спасать. К гадалке не ходи. Потому что Олежек тоже идиот. Он снова опрокинул стакан водки, не сгибая локтя, и выдохнул. Харли слушала, подперев подбородок обеими ладонями. – ...из тюрьмы его вытащил, – перечислял Олег, – в Венецию с ним полетел, чтоб он дров не наломал, все дела бросил, а он... Да чего говорить, – он махнул рукой, попутно чуть не сшибив зазевавшегося бармена. – Нахер таких друзей. Только Серый без меня пропадет, мы ж вместе в детдоме росли. – Ясненько... – протянула Харли. – А я всегда хотела семью нормальную, ну чтоб детей двое, дом хороший... А он меня эту гадость заставлял носить, – она с отвращением подергала себя за разноцветную курточку, – и хвостики эти долбаные завязывать. Мне тридцать лет!! Я дипломированный психиатр и мастер спорта по спортивной гимнастике!! Нет, вот ты скажи – кексик не урод после этого?! – Давай я ему яйца отстреляю? – меланхолично предложил Олег. – По одному, чтобы проникся. Харли скуксилась и сунула в рот палочку от чупа-чупса. – Да было бы что отстреливать. Хотя концепция мне нравится. Потом была еще пара шотов. Дальнейшее Харли помнила плохо. Вроде бы, она спела американский гимн. На бис. Вроде бы, она собралась на химзавод «отрывать кексику кое-что нужное», но не пошла, потому что упала обратно на стойку. Почему-то. Вроде бы, она слезно просила Олега купить ей блинов и четыре матрешки, и еще показать ей Красную площадь. С высоты птичьего полета. Потом она ощутила, как чьи-то сильные руки привычным движением закидывают ее на плечо и куда-то несут, и краем глаза заметила непередаваемое выражение лица пролетающего мимо Бэтмена. Потом был гул вертолетного двигателя и короткий, но экспрессивный диалог Олега и какого-то другого русского мужчины за штурвалом. Потом была темнота. *** – Блядь, Олег, ты на задании или в мюзик-холле? – разорялся Вик, держа курс на восток. – Опять какую-то шваль притащил. Я еще от твоего Разумовского не отошел, а ты с новой добычей. На какой помойке ты ее подобрал? Она ж разъебет весь Питер, попомни мои слова... – Не выражайся при даме, – нахмурился Волков. – Это доктор Харлин Квинзель, мой личный психотерапевт. Она смешная и культурная. Я ей буду кексы печь. Она их любит. – Она похожа на эскортницу для старых извращенцев, – обреченно ответил Вик. – Ничему тебя, Олеж, жизнь не учит. То у тебя друг детства с раздвоением личности и манией величия, то американская девка в синих рейтузах. И хрен пойми еще, что хуже. Ладно, проспитесь – разберетесь. Набирая высоту и скорость, вертолет с бывшей королевой Готэма, нетрезвым лидером наемников и недовольным бородатым пилотом летел через бури и океаны прямиком в Россию. К медведям, халявной икре и прочим радостям русской жизни. Россия пока не знала, что ее ждет, и душевно распахивала путникам широкие объятия.