9. Неудачный план. Продолжение.

После тех ужасных событий, которые накануне произошли с Анной по неосмотрительности Якова, он очень хотел все исправить, чем-то порадовать ее и самое главное дать ей понять, что по своей воле он никогда и ни за что не оставит ее. Но при этом очень важно было не смущать ее тем, что ему известны причины ее странного поведения на станции. Боже, как же он мог так сглупить? И ведь ему действительно казалось, что он все продумал до мелочей, а главное затеял то все это только лишь с одной благой целью - обеспечить ей безопасность. Но похоже его одинокий образ жизни играет с ним злую шутку, и ему еще предстоит открыть для себя целый мир навыков, научиться понимать и учитывать интересы и желания любимой женщины, чтобы больше никогда не причинять ей боль. Пол дня Штольман маялся: мучился от ужасного чувства вины, в груди болело и кололо, думать ни о чем и ни о ком, кроме Анны совершенно не получалось. В конце концов, не выдержав, он отправился в больницу. Штольман жутко нервничал перед встречей с Анной, не зная как она отреагирует на его визит. Трясущимися от волнения руками, Яков схватился за ручку двери в ее кабинет, сосчитал до десяти, усмиряя дыхание и натягивая на лицо непринужденную улыбку, и осторожно вошел. Однако Анны в кабинете не оказалось, и он, разочарованно вздохнув, направился к доктору Милцу. Узнав у того, что Анна Викторовна сегодня в больницу не явилась, сославшись на недомогание, Штольман действительно очень испугался. К Мироновым в дом он пойти не мог, но и не пойти тоже не мог, так как очень переживал за Анну. Поколебавшись буквально секунду, он уже несся в сторону пролетки, чтобы ехать к ней, своей любимой. Уже подъезжая к дому Мироновых, Штольман вдруг увидел в глубине парка парочку, неспешно прогуливающуюся меж деревьев и узнал в них Анну и господина Клюева. Остановив извозчика, он ловко спрыгнул с пролетки и начал незаметно приближаться к ним. Те шли медленно, увлеченно разговаривая о чем-то. Штольман тихо проследовал за ними держа приличную дистанцию, но не теряя их из вида. Наконец, он увидел, как они остановились и встали друг напротив друга. Клюев что-то сказал, взял Аннину руку и поцеловал, неприлично долго прижимаясь губами к ее нежной ручке и при этом еще и сладострастно глядя прямо Анне в глаза. Штольман уже было дернулся, чтобы схватить Клюева за грудки и как следует научить его хорошим манерам, но усилием воли сдержал себя. Он увидел, как Аня слегка улыбнулась этому весьма нахальному поклоннику в ответ и потянула свою ручку назад, как будто ей не была приятна эта ласка. Затем они видимо попрощались, потому как Клюев тут же направился в сторону своего дома, а Анна пошла дальше к той скамейке в самой глубине их парка, где она так любила уединяться раньше, пять лет назад, когда Штольман иногда находил ее именно там. Яков разумеется последовал за ней опять же на расстоянии. Когда он, наконец, приблизился, она уже сидела на той скамеечке и выглядела спокойной, но задумчивой. Услышав треск веточек, покрывавших тропинку толстым слоем, Анна вздрогнула и обернулась, встретившись взглядом со Штольманом. На мгновение они оба застыли, но Яков быстро взял себя в руки и улыбнувшись выпалил на одном дыхании: - Здравствуйте, Анна Викторовна, простите, что нарушаю Ваш покой. Зашел узнать как Ваши дела. Позволите? - Здравствуйте, Яков Платонович, - глядя несколько настороженно, ответила ему Анна и, жестом приглашая его присесть рядом, спросила: - А как Вы меня нашли? - Помню, что Вы и раньше любили здесь прятаться, вот и попытал счастье найти Вас здесь опять, - стараясь улыбаться и не выдавать своего волнения, ответил Штольман. - Я вовсе не прячусь, просто здесь… очень тихо и спокойно, - слегка пожав плечами, ответила Анна. И с интересом глядя на него, спросила: - Чем обязана такой заботе? - прекрасно, конечно, понимая чем. Штольман, вздохнув про себя с облегчением, что Анна вроде бы не держит на него зла, продолжил: - Просто вчера мне показалось, что Вы были очень расстроены чем-то, вот и решил зайти проведать Вас. - Ничего страшного, уже все хорошо, - ответила Анна. - Но я благодарна Вам за поддержку, которую Вы мне вчера оказали, - искренне добавила она. - Я очень рад, что теперь все хорошо. И, как я уже сказал вчера, Вы всегда можете на меня положиться, в любом деле, Анна Викторовна, - заверил он ее, обаятельно улыбаясь. - Спасибо, Яков Платонович, - спокойно и даже почти безразлично ответила Анна. - Но я решила отправиться в Париж. Из Франции приехал навестить меня мой однокурсник. И мне захотелось вернуться к учебе. Так что Ваша помощь мне вероятно больше не потребуется. Штольман открыл рот от неожиданности. Слова застыли на языке, он был ни в силах вымолвить ни одного. Он был просто сражен на повал, не ожидая такого жестокого ответного действия от нее. Какое-то время они потерянно смотрели друг на друга, каждый держа за пазухой ворох взаимных обид и претензий. Наконец, немного придя в себя от этой оглушительной новости, глубоко расстроенный Штольман вдруг взял и сказал Анне: - Решать, безусловно Вам, Анна Викторовна, но, - тут он запнулся, поколебался немного и, вздохнув поглубже для смелости, продолжил: - Но без Вас мне жизни нет. И… знайте, что сам бы я ни за что никуда и никогда не уехал бы от Вас по собственной воле. А потом он резко встал, холодно попрощался с Анной и быстрыми шагами направился прочь. Ей показалось, что он чуть не плакал. Уходя, Штольман с досадой подумал, что место это было прямо какое-то заколдованное. Уже не первый раз они с Анной ругаются именно здесь. А еще, чувствуя уже сильное раздражение, он задался риторическим вопросом: откуда они вообще берутся, эти ее поклонники, на его несчастную голову. И что это еще за сокурсник такой? Штольман решил, что непременно тут же им займется. Это хотя бы немного поможет ему отвлечься. А Анна продолжила сидеть на скамейке с отрешенным видом. Она, разумеется услышала Штольмана, но кажется совсем не поняла ценность и глубину его слов. Со вчерашнего дня она была как-будто бы не в себе. Там, на станции в ней что-то перегорело, сломалось, и стало почти все равно, будут они со Штольманом вместе или нет. И вот теперь Анне пришла в голову мысль, что самым лучшим для нее сейчас будет поехать в Париж, чтобы закончить учебу. Об этом она и думала, когда Штольман нашел ее в парке. Больше она не будет бояться, что он однажды возьмет и снова покинет ее, потому что она уедет сама. Несколько дней назад в Затонск приехал ее сокурсник из Парижа. Он был ее поклонником, но Анну тогда не интересовали отношения с мужчинами. Он рассказал много интересного об их учебе и очень сожалел, что Анны с ними не было, когда они заканчивали курс. Штольман, не откладывая, сразу же разыскал этого сокурсника. Он оказался русским разночинцем, отучившимся в Париже на доктора вместе с Анной. Его звали Николай Солнцев. Он приехал в Затонск два дня назад и поселился в гостинице. Штольман зашел туда и все разузнал. Когда он уже собирался уходить, управляющий показал ему на молодого человека, проходящего мимо и сообщил, что это и был господин Солнцев. Штольман, как опытный сыщик, сразу почувствовав что-то неладное, пошел за ним следом. Николай вел себя немного подозрительно, явно направляясь куда-то к окраине Затонска и все время озираясь по сторонам. Дойдя до какого-то заброшенного дома, он вошел внутрь и через несколько минут вышел с довольным видом. А потом вернулся в гостиницу. Якову это не понравилось и он решил, что завтра проверит этот дом и еще последит за этим странным типом. Уже собираясь вечером домой, он заканчивал текущие дела с бумагами, когда к нему в кабинет буквально влетели Мария Тимофеевна и Виктор Иванович Мироновы. Штольман перестал дышать, да и сердце, казалось, сразу остановилось. Когда они сказали, что Анна ушла на ужин по приглашению своего сокурсника и не вернулась, Штольман уже все знал. Не говоря ни слова, он тут же вскочил со стула и, схватив трость, выбежал из полицейского управления. Открыв глаза, Анна обнаружила себя в старом пустом доме, связанной по рукам и ногам и лежащей на какой-то кровати. Оглядевшись по сторонам, она увидела Николая, сидящего на полу возле нее. Он заметил, что она очнулась и, странно улыбаясь, медленно поднялся и подошел к ней. - Это снотворное, моя дорогая. Я подсыпал его тебе за ужином, - сказал он ей, явно довольный собой. - Зачем? - тихо спросила до смерти перепуганная Анна. И он рассказал ей как сходил по ней с ума в Париже, как она упрямо игнорировала его. И как он не выдержал и приехал в Россию, чтобы взять свое. И он снова влил ей в рот растворенный порошок снотворного. А после сказал, что когда оно подействует, то он сделает с Анной то, о чем давно мечтал. Но ничего сделать он не успел, так как раздался выстрел и Николай упал замертво. В комнату вошёл Штольман. По лицу его было видно, что он был злой, как собака. Увидев связанную Анну, он тут же бросился к ней развязывать путы. На самом деле, Яков вполне мог бы и не стрелять, обезвредив преступника и так, но к страшному несчастью того, Штольман услышал его последние слова, произнесенные с интонацией особого извращения, а главное, он услышал дикий крик страха и отчаяния, вырвавшийся после этого у Анны из груди, и тогда он уже намеренно и хладнокровно не стал сдерживать своей ярости. Анна чувствовала себя очень странно, как будто находилась на грани между сном и явью, в голове ее был туман. Погружаясь все глубже в сон, она вдруг услышала какой-то громкий звук, который слегка вернул ее в сознание. Однако единственное, что она различала - это Штольман, который, быстро развязав ее, склонился над ней и нежно прижал к себе ее уже непослушное тело, горячо что-то при этом шепча ей, что в купе с пережитым страхом вдруг подействовало на нее остро возбуждающе. И тогда она протянула руку и дотронулась до того места, до которого дотрагиваться не должна была, и нежно, еле касаясь, погладила Якова. Он от неожиданности дернулся и, отстранившись, вопросительно посмотрел на Анну. Она, ничуть не смущаясь, потянулась к нему губами, прося: “Яков, пожалуйста, я хочу этого”. Штольман громко сглотнул. У него перехватило дыхание и резко участилось сердцебиение. Он тоже очень хотел ее и был готов сразу же окунуться в океан удовольствий с головой, но неуверенно медлил, замерев на месте и продолжая смотреть на нее огромными потрясенными глазами. Момент был совсем не подходящим, да и обстановка не очень. А она уже сгорая от нетерпения, обвила руками его шею и потянула на себя. Прижавшись губами к ее губам, Штольман почувствовал как одна буря эмоций ушла, а другая тут же накрыла его. И тогда оставив все сомнения, он вложил в этот поцелуй столько нерастраченной страсти, что Анну буквально затрясло от желания. А он продолжил осыпать поцелуями ее шею, плечи, декольте, спускаясь все ниже и ниже. Запустив пальцы в его кудрявые волосы, она все сильней подталкивала его двигаться дальше, еще ниже, заставляя ускориться. Наконец, он собрал руками все ее юбки и поднял их, оголяя ее ножки в очаровательных тонких панталончиках. Вздохнув с облегчением, она открыла ему свои бедра, призывая к ласкам. Не в состоянии отвести свой взгляд от нее, он медленно провел дрожащей рукой по разрезу на панталончиках. Анна в ответ приподняла к нему свои бедра и застонала в предвкушении. Сам сгорая от желания, он раздвинул ткань панталончиков, осторожно поцеловал ее, почувствовав губами жар ее вожделеющего тела, и начал ласкать. Наконец, издав последний стон, Анна напряглась всем телом и содрогнулась. Волна наслаждения накрыла ее истосковавшееся по ласкам тело. Штольман поднял голову и посмотрел на нее. Она лежала, запрокинув голову назад, глаза ее были закрыты, на расслабленном лице застыла улыбка, грудь высоко приподнималась от все еще учащенного дыхания, а руки были вытянуты вдоль тела и в кулачках зажата ткань платья. Он тоже улыбнулся уголком рта, наслаждаясь ее неимоверно прекрасным и жутко соблазнительным видом, и испытывая чувство радости, почти блаженства, от того, что смог сделать ее хоть капельку счастливой. "Я люблю тебя, моя упрямая девочка," - прошептал он еле слышно. Еще раз взглянув на ее лицо, Штольман увидел как стали подрагивать реснички ее закрытых глаз, дыхание выровнялось и стало мерным и спокойным, похоже Анна уснула. Видимо снотворное, наконец, окончательно подействовало. Проснулась Анна уже дома в своей постели. В голове первым делом возник Штольман, ласкающий ее так нежно и так приятно. Анна тут же испуганно похолодела от реалистичности своих воспоминаний, но немного подумав, слегка выдохнула, решив, что это скорее всего был только сон, потому что и раньше у нее бывали такие сны и даже похожие ощущения приятной неги в теле тоже случались после таких снов. Однако сейчас она совершенно отчетливо почувствовала себя обновленной, как-будто с нее спала какая-то пелена. “Жаль, что это был сон”, - вздыхая подумала Анна, с замиранием сердца желая, чтобы он непременно получил естественное продолжение следующей же ночью. “А если не сон?” - опять испугалась она, интуитивно все же чувствуя что-то странное и не совсем обычное для себя. Но тут же перейдя на озорной лад, почти с восторгом подумала: “Однако, как же это было чудесно! Ну что ж, Яков Платонович, теперь я требую от Вас продолжения!” Про то, что она собиралась куда-то уезжать, Анна даже и не вспомнила.