Нити судьбы.

Приходит день, приходит час,

И понимаешь: все не вечно!

Жизнь бессердечно учит нас

О том, что нужно все ценить,

Беречь все то, что нам дается.

Ведь жизнь как тоненькая нить,

Она порой внезапно рвется…

Первая глава

Виктория Уокер

      Три часа ночи, а я только закончила с документами по практике. Мой рабочий стол весь обвален бумагами с богатым содержанием. Менеджмент — этой сфере я решила отдать свою жизнь. На самом деле, больше не знала, чему поддаться. Психолог? Крах души и собственные психические отклонения не позволили бы мне выслушивать чужие жизненные проблемы. Юрист? Иногда я не могу отстоять даже точку своего зрения, а брать ответственность за другого человека намного серьезнее. К тому же, нужен стальной характер, о котором я могу лишь мечтать. Врач? Хирург? Стоматолог? Не переношу вида крови. Ответственность за жизни людей. Я за своей уследить не в состоянии.       Короче говоря, менеджмент подошел идеально, как последний пазл в цельную картину. Мозговой штурм, беготня в университете, — все это отвлекает меня от моей же жизни. Мне просто необходима эта суматоха, иначе снова кану в ту жизнь, когда я не могла терпеть даже свое отражение в зеркале.       Аккуратно раскладывая файлы с документами в папку, я думала, куда же меня направят на практику. Это волнительный момент, который даже разгоняет мой здоровый сон, необходимый перед таким ответственным шагом.       Я включила телефон, лежащий на столе по правую руку от меня. Яркий свет противно ударил в глаза и осветил мое лицо. Я прищурилась, чаще моргая. Привыкнув к освещению, я посмотрела на часы. 03:22. Спать осталось от силы четыре часа. Глаза опустились к дате на экране телефона. Девятнадцатое октября…       Я прикрыла глаза и тяжело выдохнула. С трудом проглотив горький ком, внезапно образовавшийся в моем горле, я открыла глаза. Они каким-то автоматическим действием упали на фото, которое стояло в рамке на моем рабочем столе за кипой бумаг и книг по менеджменту.       Отодвинув разноцветные учебники с заумным содержанием внутри в сторону, я взяла фото в рамке в руки и откинулась на спинку своего кресла на колесиках, слегка съезжая назад от стола. Дрожащими холодными пальцами я провела по стеклу рамки. Я коснулась двух лиц на снимке, а будто почувствовала теплую кожу своих родителей под ледяными подушечками своих пальцев.       Уголки моих губ дрогнули в мимолетной улыбке, но сердце сжалось от старых ран, которые стали ныть, когда воспоминания прошлого мгновенно врезались в мою память, высвободившись из-за стальной двери, за которой я их держу, словно в плену. Только бы они не терроризировали мое сердце, душу и сознание.       Такие счастливые и беззаботные в цветном, ярком мире. Я вместе со своими родителями громко смеюсь и держу их за руки, весело подпрыгивая на ногах. Два моих хвостика на голове, которые мама всегда прихватывала белыми бантиками так же весело взмывали то вверх, то вниз по мере моих прыжков. Затем воспоминания резко метнулись и прожгли время, переносясь на несколько лет дальше. Мир стал серым. Льет проливной дождь. Мои хвостики обмякли, а светлое розовое платье промокло до нитки. Я стою одна и вместе с дождем, льющимся с неба, роняю соленые слезы с глаз. — Детка, ты точно довольна, что мы едем именно на аттракционы? — Мамочка, я в восторге! Скорее бы уже! — Мчусь, малышка, — весело отозвался папа за водительским рулем и прибавил скорость.       Я снова уткнулась в брошюру, рассматривая место, в которое я еду вместе со своими родителями на мой четырнадцатилетний день рождения. Сколько бы времени не прошло, я всегда буду любить аттракционы, сохраняя в себе детскую забаву. Солнечные блики просачивались сквозь деревья, которые размазывались на глазах от движения машины. Я щурилась и улыбалась, ловя на своем лице короткие лучи дневного солнца. Все было очень хорошо, даже прекрасно. Ничего не предвещало беды, пока я не услышала истошный крик мамы. — Джеймс!       Я подняла глаза. На нас ехала черная «Мазда» на огромной скорости и не думала даже останавливаться или свернуть на свою полосу. Она по какой-то причине ехала к нам навстречу, хотя должна быть на другой стороне отделяющей полосы. — Мама! — Малышка!       Папа резко свернул, но нас это не спасло. Последнее, что я помню, это испуганные глаза матери, которые говорили, как она меня любит. Сильное столкновение, который сотряс весь салон. И после кромешная темнота.       Тогда мне исполнилось четырнадцать лет. В день моего рождения, девятнадцатого октября, случилась страшная трагедия. Я потеряла родителей, единственных родных мне людей по чьей-то ужасной ошибке. Встречная машина, не следующая правилам дорожного движения даже на пустой трассе, привела вот к такому исходу — маленькая девочка, окутанная отныне черной дымкой отчаяния, осталась сиротой. Одна ошибка. Всего одна и какая глобальная катастрофа для меня. Чья-та ошибка стоила жизней моих ничем неповинных родителей со светлой душой, которой наградили и меня.       Пока я лежала в коме, то слышала обрывки фраз. Это как быть в полусне и слышать звуки со стороны, но не просыпаться, поскольку сильно хочешь спать. В моем сознании они уже исказились, а некоторые совсем пропали, но одна фраза запечаталась в моей голове навсегда. Она звучит так больно, что сердце сжимается и мне просто не хотелось просыпаться в то мгновение. «Этот ребенок проснется сиротой, если конечно проснется.»       Фраза несет за собой несравненную ни с чем боль, поэтому настолько запоминающаяся. Вспоминаю я ее часто, но она все равно такая же острая, как и в ее первый день существования, когда она вылетела из уст врачей. И каждый раз, вспоминая ее, она долго крутится в моей голове, пробуждая во мне желание кричать так сильно, чтобы меня услышал весь мир и почувствовал мою боль.       В детском доме я не осталась. Меня удочерила миссис Джульетта. Она являлась лучшей подругой моей матери и мамой моей лучшей подруги Мими. Благодаря им, через три года, после трагедии, я немного взяла себя в руки. Немного, потому что мой внутренний мир все еще хранит в себе неутихающую боль утраты и уничтожающую все мое естество тоску. Они разъедают мое сердце и душу, как серная кислота. Прожигают, оставляя внушительные дыры, через которые вытекает моя счастливая и беззаботная когда-то жизнь. Я будто впала в вечную депрессию. Мне нет ради кого жить. Я угасаю, но живу по инерции и нет смысла искать в себе живой огонек, чтобы он скрасил мой мир, согрел и подарил счастливую жизнь. Я проклята. Такой жизни у меня больше не будет.       Да, я признаю, что опустила руки. Так поступают только слабаки, — говорят окружающие. И это говорят те, кто никогда не прочувствовал такую же жестокую боль, как и я. Она снесла всю мою счастливую жизнь с моего будущего и оставила лишь непроглядную темноту там. Легко рассуждать, когда ты не чувствовал медленно грызущую тебя боль.       Два года я сидела на инвалидной коляске, приняв уже тот факт, что я никогда не встану на ноги. Этот факт я самолично посадила в свою голову и придерживалась ее, энергичнее уничтожая себя. Хлыстовая травма, которая приносила мне адскую боль в области шеи и плечевого пояса. Повреждения заднего мышечно-связочного аппарата.       Более того, помимо этих травм, которые посадили меня в инвалидную коляску и не позволяли сделать лишних движений, мне приносили ноющие, режущие боли ожоги на теле. После столкновения машина загорелась спереди. Огонь не пощадил моих родителей. Пока они горели, защищая меня, приехала скорая и не позволила мне сгореть на заднем сидении, как и мои родители. Огонь охватил живот, спину, плечи. Врачи присвоили моим ожогам вторую степень. Но это не означает, что мне не было до ужаса больно. Многочисленные мази, крема спасали ситуацию и ненадолго могли утихомирить эту ноющую боль. Ожоги будто продолжали гореть под бинтами, напоминая мне о том, что такую же боль испытывали мои родители, даже еще хуже.       И как при таком раскладе пятнадцатилетняя девочка не прибегнет к самоубийству? Я морально и физически устала, и больше просто не могла терпеть. Три случая: многочисленные порезы на руках, приведшие к сильному кровотечению, попытка наглотаться снотворных таблеток и воткнуть нож в грудь, прорывая сердце.       Жизнь меня очень сильно обидела. Не понимаю законов жизни. Неужели я была слишком счастливой, что высшим силам это не понравилось и вот я угодила в такое положение. По моим ощущениям мне казалось, что Он просто отвернулся от меня. Но когда я снова открывала глаза после очередного самоубийства, я все думала, почему я еще жива. Почему Он снова возродил меня? Ему нравится наблюдать за моими мучениями? Если я раньше и верила в Бога, то не сейчас. Он ведь должен оберегать, помогать, как говорит Библия, а вместо этого он отнял у ребенка с чистыми помыслами любимых родителей и обрёк его на вечные терзания души.       Хоть я и смогла встать на ноги, но все же мысли о самоубийстве не покидали меня. Это для меня стало каким-то обыденным. Надо проснуться и вместо завтрака утопиться в ванной. Или поиграться с лезвием? Для меня это будто стало обычным времяпрепровождением, лишать себя жизни. Какой-то игрой, которая приносила мне удовольствие. Поэтому около года я лежала в реабилитационном центре при монастыре. Я попросила, нет, просто умоляла Джульетту забрать меня, говоря, что я уже в норме, только чтобы избавиться от общества монахинь, которые пытались поставить меня на путь истинный.       На Джульетту я совсем не обижалась за такое решение. Она не справлялась и искала помощи, чтобы ей помогли вывести всю дурь с моей головы. Женщина полюбила меня с самого моего рождения и хотела для меня счастья, как и для своей родной дочери. Лишь после приезда из клиники, я увидела в глазах этой доброй женщины горькое отчаяние и нескончаемую боль. Она вкладывает в меня столько сил и денег, а я так отплачиваю ей?       Эгоизму пришел конец. Он раскололся на части, когда я по-настоящему осознанно посмотрела в глаза Джульетты, пытаясь понять ее, на что я ей такая. Увидев в бездонных добрых глазах любовь, я осознала то, что не должна приносить страдания людям, которые помогают мне и искренне любят. Со своим горем я совсем спятила и канула во мрак, не замечая ничего вокруг.       Прочувствовав любовь и поддержку со стороны Джульетты и Мими, в семнадцать лет я взяла себя в руки. Дистанционно, экстерном я закончила программу школы. Во мне будто проснулся какой-то терминатор, который поглощал в себя знания и день и ночь. Я загорелась желанием стать роботом и ничего не чувствовать. Стать бесчувственной запрограммированной девушкой. Так и вышло.       В восемнадцать лет я смогла поступить в престижный университет Лондона. Знаю четыре языка: русский, турецкий, японский и испанский. Играю на скрипке и виолончели. Прекрасно рисую. У меня есть склонности практически ко всему, поскольку сделала из себя железного человека. И пусть моя внешняя оболочка покрыта ранами, внутри я превратила свои чувства в лед, накрыв все пеленой бесчувственности, которая и двигала меня вперед. Ставя перед собой какую-то стальную цель, желая ее достичь всем существом, все получается. Но нужна еще и мотивация. Моей мотивацией стала Джульетта. Я просто желала ей отплатить ее труды и показать, что я способна жить дальше. Но о моем внутреннем разрушенном мире, в котором гуляет холодный ветер, свистящий в пустоте, издавая свое эхо, ей знать не нужно.       Я смахнула слезу со щеки. Она горячая. Когда они выбирались из моих глаз, только тогда я понимала, что осталась лазейка в моей душе и я не смогла уничтожить себя окончательно, заковав в кандалы бесчувственности. В память о своих родителей я оставила маленькую часть теплоты, но до нее трудно достучаться посторонним.       Пережить можно все, даже самую страшную боль. Только лишь нужно что-то, что будет тебя отвлекать. Я нашла, — полностью отдалась учебе и саморазвитию. Мими это не одобрила. Говорила, что лучше бы личную жизнь построила. Но я всегда избегала этого. Мне двадцать, и я даже не думаю о том, что у меня кто-то когда-то появится. Я не принесу счастья никому. Заморожу своим холодом и безразличием. Я уже несу ответственность за Джульетту. Не хочу брать на себя еще кого-то.       Конечно, я еще считаю, что на меня никто и не посмотрит. На теле многочисленные шрамы от ожогов после аварии, от порезов, которые я сама оставила на своих руках. Все не так плохо сейчас, если заглядывать в прошлое. Мне было намного худо. Это все Джульетта, которая не жалела для меня ничего. Многочисленные и дорогостоящие процедуры, препараты.       Джульетта могла мне это дать. У нее процветает гостиничный бизнес, но все же я всю жизнь буду благодарна этой семье. Если они не истощены материально, то точно морально. Они не оставили меня на распутье, перед обрывом, в который я намеревалась броситься при любой возможности. — Твои родители тобой гордятся, детка.       Эти слова миссис Джульетта повторяет мне каждый раз, когда я добиваюсь успеха или, когда у меня что-то не получается. Может я и перестала так яро верить в существование Бога, я верила в то, что их души смотрят на меня. Я всегда чувствую их рядом с собой. Чувствую их присутствие, согревающее мое сердце от лютого холода.       Жить я себя запрограммировала, но ценить ее так и не начала. Ничто не вечно. Так что лучше ничего не ждать. Ведь, когда ничего нет, и терять не страшно. Мой девиз по жизни. Я ничего не жду, ни к чему не привязываюсь и ничего не ценю. Так проще жить.       Я вернула снимок в рамке на прежнее место и вытерла невольно вышедшие слезы из-под глаз.       Мими обещала вернуться к четырем утра. Где эта черноволосая бестия? Я больше не стану прикрывать ее зад перед Джульеттой. Мне кажется, я начала многое ей позволять. Тусуется каждый вечер и совсем скатилась в университете. Она живет развлечениями, забывая о последствиях. Думаю, когда она с ними столкнется, то начнет помнить о них и чувствовать их преследования.       Я встала из-за стола. Потянулась, размяв шею и легла на свою постель, выключая ночник. Укутавшись под одеялом в позе эмбриона, я обняла свою мягкую игрушку и закрыла глаза.       Уснула почти сразу. Усталость дала о себе знать. — Вики! Вики, вставай.       Сознание медленно просыпалось, и я почувствовала, как чьи-то руки трясут меня за плечи. Я приоткрыла глаза и почесала их пальцами, разгоняя с них белую пелену остатков сна. — Явилась? — сонным голосом грозно спросила я подругу. — Ну, мамка не спалила. В семь утра она еще спит, — довольно проговорила Мими и легла рядом со мной. — Ну что, готова покорить самого молодого бизнесмена Лондона? — с коварством спросила она. — С чего ты взяла? — закрытыми глазами спросила я. — Ему нужна ассистентка. Уверена, тебя направят к нему. Ты же такая умница. — А ты так нагло за его жизнью следишь, что даже знаешь о том, есть у него ассистент или нет? Мими, как не стыдно, — укоризненно выдала я. — Да за ним все девушка Лондона следят! — оправдывалась она. — Он же такой горячий. И сексуальный. И важный. И богатый. И красивый. И не женат! — воскликнула последнюю фразу Мими, что я даже резко распахнула глаза, хватаясь за сердце. — Исключение. Я не слежу.       Я встала с постели и направилась в душ. — Вики? — Да? — обернулась я. — Знаю, ты терпеть не можешь этот день, но… С Днем рождения, детка. — Мими повертела в руках подарочной коробочкой с блестящей серебристой оберткой. — Спасибо, ведь, в этот день я родилась второй раз, да? — я подмигнула ей, слегка улыбнулась и зашла в душевую.       Когда раздеваюсь, то даже в зеркало не смотрю. Мои шрамы выглядят не очень то и привлекательно. Даже отвратительно. Ненавижу свое тело.       Я быстро приняла душ, обтерлась полотенцем, высушила волосы и даже нанесла макияж. Сегодня важный день и эта практика в какой-либо компании может принести мне хорошее начало для работы. Скрыв синяки тональным кремом под тон бледной кожи, я нанесла еще немного пудры, тени на глаза бежевого-коричневого цвета, тушь, удлиняющая ресницы, небольшие стрелки и розоватый оттенок помады на губах. Рассматривая свое лицо перед зеркалом я видела впалые бледные щеки. Немного подумав я открыла крышку румян и немного нанесла их на щеки.       Свой стиль я не стала менять. Черная водолазка, которая прикрывает плечи и шею, черные колготки, клетчатая юбка и черные тяжелые ботинки на шнуровке. Это я еще принарядилась. Обычно я хожу в узких или широких джинсах и больших свитерах.       Когда я была готова, Мими передала мне коробочку. То есть, ее подарок. Она устроила жалобную мину, заставив меня улыбнуться и принять ее подношение. Распаковав красиво упакованную коробочку, я нашла из-под обертки бархатную черную ткань на ней с надписью фирмы на крышке «JewelerGraff», вырисованную серебристым цветом. — Нравится? — спросила Мими, когда я открыла коробочку.       Я улыбнулась ей и кивнула. На дне лежал серебряный браслет и приковывал к себе внимание. — Хочу, чтобы он стал твоим оберегом. — Мими взяла браслет и нацепила его на мое запястье. — Спасибо, Мими. — Просто я люблю тебя, — улыбнулась она смущенно. — И я тебя, подруга.       После трогательного момента мы с Мими спустились на кухню. Завтрак уже накрыт и манит своим вкусным ароматом. Миссис Джульетта поцеловала меня в щеку. Так она поздравляет меня С Днем рождения, а на столе в этот день всегда мой любимый пломбирный торт, выполненный на заказ. — Ну что, готова к практике? — спрашивает меня Джульетта, когда мы сидели за столом и пили чай с тортом. — Конечно, — улыбнулась я. — Ничего сверхъестественного нет. — Умница. Мими, сегодня я иду в университет, поговорю с твоим куратором.       Мими поперхнулась своим кофе. Быстрыми движениями обтирала себя салфеткой. Я поджала губы в одну струнку, сдерживая смех. Я предупреждала ее, но она меня не слушала. Думаю, она еще вспомнит о моих наставлениях, которые Мими считала занудством и бесполезными. — Зачем, мамочка? Разве у тебя нет дел? — сдерживая дрожь в голосе затрепетала Мими. — Начала замечать, что слишком мало времени уделяю своим девочкам. — И Мими воспользовалась этим. — Так что дела в сторону. Сейчас я заеду в офис, затем в университет. Приятного аппетита, девочки.       Мими дождалась, когда миссис Джульетта выйдет из особняка и быстро выпалила: — Вики! — я вздрогнула. — Я попала! Меня же там две недели не было! Она мне шею свернет!       Я закатила глаза, ставя чашку на стол и взяла салфетку. — А я говорила, — ни без важности напомнила я. — Приятного аппетита. Я уже опаздываю. — Я встала со стула, но Мими схватила меня за запястье. — Ты вот так вот меня оставишь? — Она устроила жалобную мину, смотря на меня снизу верх. — Учись сама исправлять свои ошибки, милая. Ты ведь так часто говоришь о том, какая ты уже взрослая и сама вольна делать все, что пожелаешь. Пока. — Я поцеловал ее в щеку и высвободилась из ее хватки уходя. — Уже скучаю, — бросила я по пути к выходу. — Вики!       Но я уже выбежала из особняка.       Сев в машину, я выехала со двора в университет.       С машиной такая же долгая история. Я очень боялась водить ее. Всегда представляла, как ко мне навстречу едет какой-то безумец, не следующий правилам и врезается в меня. Но святая и терпеливая женщина Джульетта заставила меня сделать и этот шаг и вот я уже год за рулем, невзирая на свой страх. Благодаря этой женщине я добилась и преодолела много препятствий. Не устану этого повторять.       Через пол часа я уже была в деканате.       Они рассматривали мои документы, а я сидела напротив них и ждала вердикта. Волнения не было. С моими оценками преподаватели точно должны направить меня в хорошую компанию. — Вики, — наконец начала миссис Джейн, мой куратор. — Ты лучшая студентка факультета, так что мы пришли к единому решению отправить тебя в компанию JewelerGraff. — Я вскинула брови в удивлении.       Мне иногда кажется, что Мими ясновидящая. Она была полностью права — меня направили к нему. Мне не жить вечером, она же утопит меня в своих вопросах. — Спасибо. Я могу ехать? — только и сказала я. — Да, мистер Графф ждет тебя.       Я выдохнула и встала со стула, забирая свою характеристику, сделанную куратором и вышла из кабинета.       С одной стороны, мне понравился вариант своей занятости на ближайшие два месяца. Полное отречение от мира. Остается надеяться, что я понравлюсь мистеру Граффу. В деловом смысле, конечно же. Возможно, в будущем, или совместно с учебой я могу работать в его огромной компании, вывалившись из реальность напрочь.       Доехала я до компании быстро. Даже не опоздала. Повезло. По рассказам Мими из его интервью, все знают, какой он пунктуальный перфекционист.       Выйдя из машины, оставив ее на парковке компании, я взглянула на высоченное здание. Оно такое высокое, что мне пришлось вскинуть голову. Да, здесь ему нет конкурентов.       Быстрыми шагами я поднялась по лестнице и, прежде чем войти, я показала охране свой пропуск, после чего меня без проблем пропустили. Я зашла в просторный холл, попутно снимая с себя белый шарф. Белая плитка вычищена просто до блеска и сияет. Смотря на пол, можно увидеть свое отражение и рискнуть поскользнуться как на льду. Внушительных размеров потолок и его габариты не могут не привлекать внимание любого посетителя. На черной сияющей поверхности можно увидеть блеск пола, в то время как на полу отражение потолка.       Я удивилась тому, что в такой огромной компании тихо. Никакой суматохи в отличии от других компаний. Все спокойно ведут свои дела и никуда не торопятся. Идеально. Все тут по струнке ходят. Даже если он и самый молодой бизнесмен в Лондоне, то может преподать урок любому бизнесмену со стажем. Невозможно не восхищаться молодым президентом ювелирной компании, которая стоит на первом месте в мире. — Мисс Уокер? — окликнули меня сзади, и я обернулась. — Да. Это я. — Прошу за мной. Господин Люцифер ждет Вас.       Я последовала за блондинкой в белой блузке и черной юбке карандаш до колен. Пока никакого разврата не вижу, что успокаивает. Даже если в нем еще кипит молодая кровь, в бизнесе и компании у него полный порядок.       Меня всегда удивляло его имя. Как дьявола. Люцифер. Звучит очень необычно и загадочно. Даже величественно, сказала бы я. Не зная человека, но зная одно лишь его имя, можно построить какую-то небольшую характеристику о человеке. Но, если услышать имя Люцифер, то можно подумать лишь об одном — какой этот человек опасный.       Я отбросила эти мысли, когда вошла в просторный лифт. Зачем я буду пугать себя придуманной головой информацией. Стальное покрытие внутренней отделки лифта служит зеркалом. Он едет так тихо, что кажется, мы не едем. Я посмотрела на зону управления и увидела красную кнопку с числом двадцать три. Я тяжело выдохнула, понимая, как долго до него ехать и так же долго от него спускаться.       Двери лифта распахнулись, и мы тут же оказались в умиротворённой обстановке. — Это будет Вашим местом. Напротив, дверь президента, — пояснила девушка.       Никаких длинных коридоров, поворотов. Заблудиться совсем невозможно. Зашел в лифт, нажал на нужную кнопку и поехал. Идеальный перфекционизм. — Дальше уже сами. Кстати, мое имя Эмили. Будем знакомы. — Да, спасибо за помощь.       Она улыбнулась мне доброй улыбкой и зашла обратно в лифт, нажимая на кнопку с числом один.       Я осмотрела приемную. Все такое яркое из-за белых стен, с большими панорамными окнами, через которые просачивается солнце. Все в стиле минимализма и это не может не нравится мне. Рядом с дверью президента стоит огромный цветок с белым диваном. Мой широкий серебристый стол рядом с лифтом, напротив его двери. Единственное, что выделяется в этом интерьере, это и есть его дверь. Она огромная. Коричневое лакированное дерево с многочисленными объёмными узорами сложного характера.       Я сняла с себя верхнюю одежду и расправила плечи. Выдохнув, я направилась к его двери и постучалась. Ожидала слова «Войдите», но ничего. Я пожала плечами и открыла тяжелые двери.       В глаза ударила шикарность этого кабинета. Он круто отличается от моей светлой приемной. Если мои стены белые, то здесь черные. Если моя приемная манит своей мягкой атмосферой, то его кабинет манит своей сдержанностью и великолепием интерьера. Я будто канула в иной мир.       Я направилась вперед, рассматривая кабинет, не в силах этого не делать. Пару ступенек, чтобы спуститься вниз. А если приблизиться к его столу, то нужно подняться на пару ступенек.       Мои глаза упали на внушительную фигуру перед таким же панорамным окном. По всей видимости, это сам Люцифер Графф. Самый обсуждаемый бизнесмен Лондона. Самый загадочный и привлекательный по словам женщин. Он стоял спиной ко мне и наблюдал за жизнью на улице. Правда я не понимаю, что можно разглядеть на такой высоте. — Добрый день, — дала я о себе знать. — Проходи, садись, — не оборачиваясь произнес он.       Я никогда не слышала такого голоса. Низкий, бархатистый и такой…манящий. В каждой букве есть нотки приказа и властности. Я вытянула свою руку и увидела, как она дрожит в воздухе. Я была совершенно спокойной, но когда услышала этот мужественный баритон, тут же мое тело поддалось трясучке.       Я прикусила нижнюю губу и покорно села напротив его стола. Даже стоя ко мне спиной, я уже чувствую его власть и исходящую опасность, и даже суровость. Мое дыхание стало на несколько тон тише и по скорости стало медленнее, а по характеру обрывистее. Я сжимала в руках свою папку, наблюдая за своими выпирающими костяшками на белой натянутой коже.       Он еще некоторое время смотрел в окно. Вскоре медленно обернулся и уставился на меня. Мне открылось его лицо с острыми суровыми чертами. Я сглотнула. Своим слегка прищуренным взглядом он осматривал меня с ног до головы и обратно. Мне даже стало не по себе. Даже жарко, хотя в его кабинете достаточно прохладно. На меня так еще никто не глазел. Проницательные янтарные глаза, которые казались золотыми, рассматривали будто каждую мою деталь. Я чувствовала, как громыхало мое сердце в груди, а прерывистое дыхание говорило о моем волнении. — Добрый день, мисс Уокер, — наконец он вышел из своего зрительного ознакомления со мной и сел за свой стол на мягкое офисное кресло.       Я тут же подала ему папку со своей характеристикой, вытянувшись через его стол. Наши глаза встретились и, мне кажется, что от его взгляда импульс пробежал по моему телу. С обладателями таких выразительных глаз, с таким взглядом, выражающий могущество и суровость, не шутят.       Я вернулась на свое место, чувствуя, как сердцебиение в груди усилилось, а пульс в висках оглушал меня. — И так, — он открыл папку и стал читать. — Четыре языка, пунктуальность, сдержанность, добросовестное отношение…в сторону.       Он захлопнул папку и отодвинул ее, устремив взор своих янтарных глаз на меня. Мужчина положил свои массивные руки на стол, сцепив пальцы в замок. Я проследила за этим действием и, кажется, залипла на его руках. Выпирающие вены будто наполнены прирожденной властью и качеством лидерства, но никак не человеческой кровью. Перстень на его среднем пальце с черным внушительным камнем, окантованный белым золотом, будто говорит о его особом происхождении. Такая внешность, харизма, важный взгляд и мужественные формы свойственны для аристократов. Он воплощение власти. Он сам — власть. — Ты должна появляться здесь в семь утра, раньше меня, — начал он и я тут же подняла свои глаза на его совершенное, редкостной красоты лицо. — Я приезжаю в восемь утра. Чаще намного раньше. На столе должен быть кофе, и ты в моем кабинете с бумагами на экстренную подпись, если таковы имеются. Должна прочитать мое расписание на день. Вон то окно позади тебя с жалюзи всегда должно быть открытым, чтобы я видел тебя. — Я внимательно прислушивалась к его словам. Но этот голос, такой глубокий и хрипловатый так и отвлекает от истинной сути. — Далее, ты должна знать все, что касается меня, должна всегда находиться рядом со мной. Собеседования, собрания, деловые поездки, мероприятия. Везде. — Он немного помолчал, снова осмотрев меня с ног до головы, посылая по моему телу новую порцию волну вибрации, отчего я сжалась. — Что у тебя с личной жизнью?       Этот вопрос привел в ступор. Мои глаза хаотично пробежали по его столу. — Эм… — я прочистила горло. — Ничего. У меня никого нет. — Это хорошо, потому что тебе придется оказаться от этого хотя бы на первое время, пока ты не привыкнешь к темпу работы. — По Вашим правилам, мистер Графф, я уже поняла, что должна отказаться от своей жизни. Мне все нравится, — другим, более оживленном тоном сказала я и мужчина слегка вскинул брови. — Мне по душе данная занятость, когда нет времени на глупые навязчивые мысли и безделье. — Уверен, мы сработаемся, Вики. Ты мне уже нравишься.       Я думала, что от него доброго слова не дождешься, как и похвалы, но ожидания не оправдались. Улыбка сама нарисовалась на моем лице. — Если у Вас нет ассистента, то мне самой предстоит изучить всю работу предшественника? — уточнила я.       Он кивнул. — Надеюсь, ты справишься. Можешь начинать работу за своим местом. Обращайся к Эмили за помощью в крайнем случае. — Благодарю.       Я встала со стула и вышла из кабинета Люцифера, чувствуя на себе его сопровождающий проницательный взгляд. От этого я быстро шла к выходу, желая скорее покинуть его кабинет и унять свое сердцебиение.       Закрыв за собой дверь, я прижалась к ней спиной, обдумывая свое положение и только через несколько секунд направилась к своему столу, на котором стояла коробка со всей необходимой информацией. Все, что я хочу, это практику без приключений.