Нити судьбы.

«Каждый день — чудо. А ведь так и есть, если рядом она»

Третья глава

Люцифер Графф

      Из ее разговора по мобильному телефону я понял, что у моей ассистентки сегодня день рождения. По какой-то причине ей не понравилось, что ей об этом упомянули. Я так и улавливал сильную энергию ее раздражения. Не могу и не хочу называть эту девушку странной. Она скорее красивая и притягательная книжная обложка, но содержание очень запутанное и сложное. Чтобы вникнуть и разобраться в нем, уйдет не мало времени.             Малейшая, пусть даже не очень доступная моим мозгам информация о Виктории Уокер, заставляет меня задаваться вопросом: «Что ты за женщина?» Женщина, чей внутренний мир настолько недосягаемый, что он кажется забвением для тех, кто не может найти в нем ответы, как взять эту неприступную крепость. Для меня же, это словно войти в место, где я точно смогу найти бриллианты ее красоты, знания и все богатства, которые она скрывает в себе. Я всегда приветствовал сложности, которые перекрывали мне дорогу к цели, потому что всегда мог их решить. Ее сложность тоже манит меня, и я хочу изведать каждый уголок ее души, проникнуть в ее разум, в котором, уверен, много мыслей. Я хочу познать и с жадностью испить все ее секреты. Но с какой целью? Это не может быть обычной прихотью, потому что я не люблю оставлять нерешенные сложности. Я всегда имею цели за ними. Какая цель стоит за этой девушкой?       Когда мы ехали в торговый центр, Виктория не промолвила ни слова. Еще в ресторане я заметил, насколько серьезно она соблюдает этот деловой такт между нами. Эта девушка не позволяет себе ничего лишнего. Будто у нее в голове система некой постройки, как и когда можно общаться с людьми, считаясь с их статусом, которые занимают место в ее жизни. Неприступная холодная леди с глубоким внутренним миром. Решительная и такая отважная. Ее смело можно назвать непревзойдённым произведением искусства, которое стоит дорого и не каждому под силу присвоить себе. Как любая дорогостоящая картина выдающегося художника в музее за витриной, до которой даже коснуться нельзя. Благородная и утонченная, в ней преобладает пленительная и упоительная редкая красота. Она обжигает своим великолепием. От нее исходит дикая самоуверенность и непоколебимая сталь характера. Но рядом с ней так холодно. Кажется, она специально погрузила в себя этот лютый мороз, чтобы от нее держались подальше. Но холод меня манит.       Мне кажется, я уже схожу с ума, глядя на такой экспонат перед собой. Она для меня как редкий камень, благодаря которому я вдохновился и собираюсь создать несравненное ни с чем украшение.       Мы вошли в помещение, где я собираюсь создать новый салон. Виктория держалась от меня на непростительно далеком расстоянии. Как только я приближался к ней, она отдалялась. Такое ощущение, что эта девушка способна легко ускользнуть из любых рук.       В сером необустроенном помещении нас ждал Брайн — мой друг, который недавно занял место отца в строительной компании. Этот торговый центр принадлежит им. К тому же, он лучше меня разбирается в архитектуре и в помещениях в целом, поэтому я неоднократно прошу у него услугу.       — Оу, ты поменял ассистентку? Хотя, чему удивляться, — хмыкнул он.       — Заткнись. Она пока практикант.       Виктория прижала к груди планшет, и будто не обращала внимания на нашу беседу, внимательно осматривая помещение, в котором есть лишь голые серые сены.       — Практикант, который учится сам. Юная леди, позвольте представиться. Меня зовут Брайн. — Он протянул свою руку ладонью вверх, чуть склоняясь перед ней.       — Очень приятно, Виктория, — официально представилась она, стоя в первоначально положении.       — И не протягивай руки, она не отдаст ее, — проговорил я.       — Ясно. Ладно. — Брайн заметно растерялся. Мы оба, да, наверняка и все мужчины мира, когда встречают эту леди, превращаются в каких-то первобытных, ведь такую девушку с холодной неприступностью не встречали никогда.       Около тридцати минут мы бродили по помещению и осматривали каждый уголок, пока продавец помещения рассказывал о прекрасном расположении этого места. Коротко говоря, пускал пыль в голову, чтобы продать место.       — Не вижу никаких препятствий брать, Люцифер, — вынес свой вердикт Брайн, когда внимательно все осмотрел.       — Вики? — обратился я к своей ассистентке.       Она слишком внимательно все осматривала, а на лице я видел сомнения. Поэтому решил услышать ее мнение. Вики заметно напряглась, когда я обратился к ней, не ожидая этого. Она снова окинула своими голубыми глазами территорию и выдохнула, расслабившись.       — Эм…буду честной, если Вы захотели услышать мое мнение. Да, планировка отличная: высокие стены, светло и большое помещение. Можно красиво разместить витрины, повесить плакаты. Дизайн будет непревзойденным на этом месте. Но вот расположение для ваших ювелирных украшений, как по мне, не очень удобное. Пока мы шли сюда, я видела много ювелирных салонов. Несомненно, ювелирные украшения компании JewelerGraff самые привлекательные и необычные. Но очень дорогие. А здесь, в основном, простой народ и они, конечно, будут тянуться к обычным и знакомым салонам. Лучше стоить занять район богатых, они будут в восторге. Да, за место выплатить придется много, но прибыли будет со временем больше, и Вы покройте все убытки. Здесь Вы точно выгоду не получите.       Уголки моих губ поползли вверх. Мое лицо точно выражает удовольствие. Она умна, и я могу ею только восхищаться.       — Уверена, Вы так же считайте. Видимо, это была моя проверка, — догадалась она.       — Правильно думаешь. Учись, Брайн.       — На меня не надо гнать, — возмутился он. — Откуда мне знать ваши тонкости. Я пришел только чтобы рассмотреть помещение.       — Не оправдывайся.       Мы покинули торговый центр с решением, что предложила Вики. Точнее озвучила мои мысли.       Я окинул Викторию взглядом с ног до головы, пока она смотрела в окно.       — Едем в бутик, — приказал я водителю.       Виктория тут же повернула голову и с недопониманием посмотрела на меня.       — Зачем мы туда едем? — издала она свой тонкий голос.       — У нас же по плану посещение аукциона. Тебе нужно платье, — коротко ответил я и развеял ее недопонимание.       — Но…в этом нет необходимости. Я могу переодеться дома, — начала возмущаться она, чему я не удивлен.       А ведь мы вместе только пол дня, а она уже вот так глубоко въелась в клетки моего головного мозга, что я не собираюсь упускать ни одного проявления с ее стороны, знакомого мне или нового. Я невольно изучаю ее и получаю от этого наслаждение.       — Я не вычту это с твоей заплаты, — усмехнулся я.       — Это не причем, — процедила она, явно уже раздражаясь.       Я повернул к ней голову и слегка улыбнулся.       — Разве в твоем уставе указано, что ты должна перечить своему шефу? — мягко спросил я.       Она тут же поджала чуть приоткрытые губы, будто так она была на старте снова кинуть в меня какую-нибудь реплику, но моя оказалась сильнее и ей пришлось замолчать. Виктория скрыла свою злость и снова отвернулась к окну. Она точно ни с кем не считается и всегда стоит на своем твердом решении, но статус «шеф» занимает больше места, чем ее принципы и капризы, и Виктория это осознает.       Через пол часа мы были на месте. Нас тут же встретили консультанты с лучезарными улыбками и радушным приемом.       — Ваша задача сотворит из нее принцессу. — Я указал на Викторию, снова осмотрев ее.       Она все еще сжимала губы в тонкую полоску, а на прекрасном бледном лице искорки злости омрачают ее невинное выражение. Мне нравилось чувствовать это призрачное превосходство над ней. А еще мне не терпелось увидеть ее в роскошном платье. Уверен, оно только подчеркнет ее аристократизм и элегантность.       — Будет сделано, — кивнула девушка и повела Викторию к примерочным.       Она без сопротивлений последовала за консультантом. Хоть ей это и не по душе, но Вики не демонстрирует явно своего недовольства. Мне нравится эта утонченная воспитанность в ней. Виктория с высоко поднятой головой принимает поражение и не закатывает истерик.       Пока наряд подбирали для Вики, мне подобрали костюм. Я сел на кресло в ожидании девушки. Пока сидел, по всей видимости, прошло минут двадцать, поскольку мне уже надоело ждать. Я не из особых терпеливых, поэтому направился в примерочную.       Деликатно постучав в дверь костяшками пальцев, я издал голос:       — Вики, ты готова?       — Можно подобрать другое платье? — послышался ее приглушенный голос.       — Что не так? Ты одета?       — Да, но не заходите.       Если она одета, то почему я не могу войти. Свободно распахнул дверь и оцепенел на месте, успев сделать лишь один шаг вглубь примерочной. Виктория от испуга расширила глаза и отпрянула от меня. Я же был слегка шокирован, поэтому и застыл на месте. Виктория, заметив сожаление и вину в моих глазах, отвернула голову, сжав челюсть и кулаки.       — Я же просила, — тихо произнесла она и закрыла глаза, выдохнув.       Я осмотрел ее. Да, она действительно в этом платье выглядела словно принцесса с королевской кровью из дворца, но мое внимание привлекли следы от ожогов на ее хрупких открытых плечах. Ключицы сильно выпирали, выдавая ее изящество. Виктория безупречна и черт с ними с этими шрамами, которые уже прижились в ее коже, видимо, они с ней с давних времен. Я не почувствовал отвращения, совсем нет. А вот Вики думала иначе. Кажется, они считает, что мне противно смотреть на нее, поэтому необходимо опровергнуть эти глупые идеи. Передо мной сильная девушка, которая столкнулась с некими трудностями в этой жизни и стойко приняла на себе удары, устояв на ногах.       Я молча вышел и помещения, не закрывая дверь, но через несколько секунд уже вернулся с накидкой. Приблизившись к ней, я аккуратно, чтобы не спугнуть уязвимую Викторию, накинул ее на хрупкие плечи. Она все равно вздрогнула, тяжело выдохнув. Ее холодное дыхание коснулось моей груди и прошло через одежду. Пока я закрывал ее плечи, через зеркало увидел еще шрамы на ее лопатах. Видимо, спина тоже покрыта этими гематомами.       — Ты прекрасно выглядишь, Виктория. Это платье идеально на тебе, как и ты сама, — прохрипел я.       — Мне нужны перчатки.       Я опустил взгляд на ее запястья. Она старательно пыталась скрыть руки, обнимая запястья ладонями, прижимала их к животу, но я все равно смог увидеть шрамы от порезов вдоль и поперек. Наверно, я пришел в ужас. Меня сложно потрясти чем-то и удавить, но Виктории удалось вызвать во мне эти эмоции. Я сглотнул, стараясь никак не реагировать и поднял на ее лицо глаза. Вики холодная и неприступная, но я не думал, что она не ценит свою жизнь. Всеми силами я старался сохранять хладнокровие, поскольку боюсь ее напугать. Ей и так тяжело от того, что я увидел ее запретный мир, который доступен только ей лично.       Снова так же молча вышел и вернулся для нее с длинными перчатками выше локтей.       — Наверно, Вам нужны объяснения, — виновато проговорила она, надевая перчатки и будто с радостью она скрывала эти шрамы, чтобы в очередной раз не видеть их. — Я не склонна к суициду, по крайней мере сейчас, — выпалила она, поднимая на меня глаза. — Это было давно. И совсем не из-за неразделенной любви, нет. Просто у каждого человека в жизни может наступить такой переломный момент, когда уже невозможно рассмотреть яркие краски и жить в удовольствие. Серые тона давят и вытягивают все прекрасное из души и сердца. Стоило просто подобрать более закрытое платье и Вам бы не пришлось этого видеть.       — Я уже сказал тебе, что это платье самое то, что тебе нужно, — невозмутимо проговорил я.       От ее повествования внутри меня будто поднялся холодный ветер, навевающий грусть.       — Что Вы теперь думайте обо мне? — опустив глаза, спросила она. Ее плечи напряглись.       — Тебе важно мое мнение?       — Вы мой начальник, конечно. Ведь в характеристике не написано, что я когда-то была психически нестабильной. Да что скрывать, я и сейчас не особо здорова. Моя тетя сделала все, чтобы мое прошлое не всплыло наружу. Чтобы я жила нормальной жизнью.       Я бережно взял ее за подбородок пальцами и вынудил посмотреть на меня. Ее голубые глаза врезались в меня, и я будто наткнулся на айсберг посреди ледяного океана с морозным воздухом.       — Вики, все в норме, — на грани шепота проговорил я. — Не бери в голову. Я может и тиран, но понимающий. В жизни всякое бывает, а в моих глазах ты абсолютно адекватна.       — Спасибо за понимание.       — То есть ты не отрицаешь, что я тиран?       Она рассмеялась, и я подхватил ее тонкий смех. Наконец-то я смог это сделать, пусть даже в такой нагнетающей обстановке. Мне нравится ее улыбка, хоть и за ней скрывается боль и разочарование во всем мире. Я готов вечно шутить, только бы видеть ее улыбку. В этой жизни она наверняка не много раз позволяла ей расцветать. Из этой ситуации я понял, что никогда не буду заводить разговоры с ней на тему ее прошлого. Это табу.       Мы вышли из магазина и снова сели в машину, водитель которой через час тихой езды привез нас в особняк. В салоне я открыл коробку с масками и Вики осмотрев их, бросила на меня недоуменный взгляд.       — Прихоть хозяина, — улыбнулся я и передал ей белую маску.       Надев их, мы вышли из машины. Я согнул руку в локте и смотрел на Вики. Она некоторое время стояла и смотрела на нее, кидая на меня взгляды. Из-под белой маски ее глаза сияли ярче. Голубая лагуна, завлекающая в свои сети своей редкой красотой. Но эта лагуна еще прекраснее, если она холодная. Она подчиняет себе. Я снова невольно вспомнил ее напуганную и смятенную в примерочной. Теперь в полной мере понимаю, почему она такая непокорная и неприступная, как айсберг. Виктория была сломлена и собирала себя сама по крупицам. По осколкам. И собрала ледяную крепость. Она словно возродился из пепла едва терпимых мук и создала себя новую. Как можно не измениться, когда она испытала на себе тяготы, о которых я даже представить не могу? Но пусть она сейчас как ледяная статуя, внутри нее хранятся женственность, редкая красота и нежность, и среди них тлеет маленький огонек, который можно превратить в пожар и разогреть всю ее. Она сохранила его, в надежде, что он когда-нибудь сможет растопить лед, но нужен человек, которому по силам это сделать — возродить ее.       Виктория робко обвила мою руку, и я осторожно накрыл ее ладонь своей второй рукой. Такая хрупкая, что я даже боюсь прикоснуться, но такая воинственная и бесстрашная.       Мы зашли в особняк, где нас встретил роскошный прием. Виктория с восхищением осматривала место, чуть было не открыв рот. Я улыбнулся, улавливая ее неподдельный интерес. Помещение освещалось синими гирляндами и только, отчего из-под белой маски ее голубые глаза сияли еще ярче, освещенные этим синим светом. От нее невозможно оторвать глаз. Мне стало жизненно необходимо говорить ей постоянно о том, как она прекрасна. Даже те шрамы на ее теле не затмевают ее красоту, ведь она начертана болью. Теперь понятно, почему она носит настолько закрытую одежду. У нее жуткие комплексы. Если бы эта девушка была моей, то я бы заставил ее полюбить себя самыми приятными путями.       О чем я подумал только что? Я не слишком хорош для нее.       Мы сели за стол с моим именем на карточке. Прямо перед сценой.       — Какова цель этого аукциона?       — Деньги идут на благотворительность.       — Вы вкладывайте в это деньги? — с изумлением спросила она.       — Сюда я вложил свои украшения.       Вики с уважением посмотрела на меня и робко улыбнулась, после направила свой взор на сцену.       Через пару минут начался аукцион. Чаще всего я мог искать глазами девушку, с которой мог бы расслабиться ночью. Но сегодня я смотрел лишь на Викторию. Она пленила меня нитями неизвестного происхождения. Мне это чертовски сильно не нравится. Я не могу оторвать от нее глаз, и все сильнее во мне горит желание прикоснуться к ней. Но я снова отдергиваю себя от этих желаний, но пекло завораживающе прекрасно, и я хочу прыгнуть туда, не думая о последствиях. Еще никогда мне не доводилось бороться с желаниями. Это чертовски тяжело.       — Какая прелесть, — восхищенно проговорила она.       Я посмотрел на сцену отрываясь от нее, только чтобы посмотреть на то, что ее так заинтересовало. Увидев украшение, я слегка улыбнулся.       — Перед вами четвертый слот — брошь «Крылья ангела», сделанная для сегодняшнего мероприятия специально Люцифером Граффом для земной женщины-ангела без крыльев.       — Вы сами создаете украшения? — удивленно и с восхищением спросила Виктория.       — Хобби, — усмехнулся я.       — Это просто великолепно, — пропела она снова смотря на брошь.       Вспыхнула идея, которая казалась безумной. Я уже упоминал для себя, что хочу видеть радость и улыбку на лице этой девушки, поэтому просто не мог успокоиться и проигнорировать то, что ей очень запала красота этой броши. И повод есть подарить ее ей. Пусть сегодня ее не любимый день, зато я смогу его как-то скрасить.       — Стартовая цена 100 000 фунтов.       Я слегка вытянул руку вверх.       — Господин Люцифер сам решил выкупить свое творение. 100 000 фунтов раз…       — Что Вы делайте? — с непониманием уставилась на меня Вики чуть расширив глаза.       — 150 000 фунтов — выкрикнули позади.       Я усмехнулся.       — 200 000 фунтов.       — 250 000 — не отставал какой-то старикан, который захотел обрадовать свою любовницу. Но я осознал, что этой броши достойна только Вики, поэтому не собираюсь отдавать ее никому.       — 500 000 фунтов и на этом закончили.       — Господин Люцифер, Ваше творение вернулось к Вам же.       Мне передали украшение под аплодисменты. Я посмотрел на Вики и ее недоуменное, с легким ужасом лицо. Достав из коробки брошь, я прикрепил ее на платье чуть выше груди.       — Вы что? — ужаснулась она.       — Считай, что это благодарность за твою будущую кропотливую работу. Ты принята уже не просто как практикантка.       — Господин Люцифер, Вы спятили?! — зашипела она. — Я не могу принять ее! Это слишком дорого и…       — Ты считаешь какое-то украшение ценнее себя? — спросил я ее в лоб.       — Я… — Вики растерялась. Мои слова привели ее в ступор, и она опустила глаза. — Да, так и есть.       Я вздохнул. Именно этого ответа я не хотел слышать. Я хочу, чтобы этой девушке показали, как она прекрасна и утонченная, с редким изяществом и грациозностью. Хочу, чтобы она осознала свою исключительность. И я снова признаюсь себе, что хочу показать ей это сам. Жажду.       Брошь она все же оставила под моими словесными пытками. Она создана для нее. Для Виктории. Пусть ее крылья обшарпаны, сломаны до основания, но она продолжает лететь дальше сквозь боль, проглатывая ее. Она падает, но снова взлетает, будто старается долететь до того самого священного сияния, который заберет у нее всю боль.       Виктория… Она невзначай стала моим вдохновением и все что я хочу создать, лишь с ее образом перед моими глазами.       На аукционе мы просидели еще около часа, затем я отвез ее домой, по тому адресу, который она назвала.       — Платье… — проговорила она, когда собиралась выходить и салона.       — Оставь себе. Не буду же возвращать или сам носить, — усмехнулся я. — Кто твои родители? — Я осмотрел те владения, в которых она жила. — Судя по дому, ты бы, и сама могла владеть бизнесом.       — Я приемная, — ровным голосом ответила она. — У этой женщины своя дочь, моя лучшая подруга. Это ее место. До свидания.       Она вышла из машины и направилась в дом, придерживая подол платья, оставляя меня совершенно обескураженного. К вечеру эта девушка добила меня эмоционально. Я несколько минут сидел и обдумывал сегодняшний день. Меня явно кто-то испытывает на прочность, посылая эту девушку в мою жизнь. Меня тянет к ней физически, но теперь влечет и как-то по-особенному.       Тяжело выдохнув, я повелел водителю ехать домой.