Love me now

Прошло восемь лет с тех пор, как он встретил своих альф, и три года с тех пор, как они поженились. Церемония была, мягко говоря, запутанной, что-то прямо из комедийного скетча, когда священник произносил клятвы шесть раз. В двадцать два года Чимин стал первым адвокатом-омегой и попал в учебники по всему миру. В свой первый год после окончания школы он сделал именно то, что всегда хотел, и принял восемь законов, направленных на улучшение стандартов детских домов и системы опеки. Он ненадолго вернулся в школу и снова преодолел барьер, став первым прокурором омегой, который вел дела по осуждению преступников. Рэп-карьера Юнги пошла в гору, но он не захотел покидать дом и вместо этого стал одним из ведущих музыкальных продюсеров страны. Намджун стал инженером космических кораблей, разрабатывая марсоходы и аппараты для исследования других планет. Джин стал ведущим собственного кулинарного шоу, что послужило толчком к созданию бренда кухонных инструментов и кулинарных книг. Хосок открыл танцевальную студию и стал хореографом самых известных танцевальных групп в Корее, а Тэ и Чонгук стали дизайнерами видеоигр. Каждый из них следовал за своей мечтой и любил то, что делал, независимо от трудностей, с которыми сталкивался. Сейчас, когда Чимин сидел на полу в ванной и шипел, с уколотым мизинцем и чувствуя боль во всех остальных пальцах от девяти тестов, лежащих перед ним, он не знал, что делать. Он прислонился спиной к стене, подтянул колени к груди, закрыл глаза и начал отсчитывать секунды этих двух минут, которые, казалось, длились целую вечность. Зазвонил будильник, и он схватился за тест: положительный. Он ударился головой о стену позади себя, глядя на другие тесты на полу, каждый из которых был другой марки: семь положительных и два отрицательных. Будучи омегой, он не вырабатывал никаких телесных отходов, поэтому не мог сдать обычный анализ мочи, единственным вариантом был анализ крови. Через пятнадцать минут, собравшись с мыслями, он позвонил своему специалисту по омегам и записался на прием. К счастью, свободное место как раз освободилось, и он смог прийти в течение часа. "Я сделал десять тестов, - сказал он врачу, - восемь из них оказались положительными. И меня сильно тошнило и рвало". "Чимин-щи, вы принимаете самые сильные подавляющие и противозачаточные средства, которые у нас есть. Я не думаю, что для вас вообще возможно забеременеть, - сказала бета, - но мне нужно, чтобы вы пришли завтра за результатами. Хорошего дня!"

***

Сказать, что к моменту возвращения домой Чимин был немного взволнован, значит сильно преуменьшить. Как только он вошел в свой большой дом, он понял, что что-то не так. Его сердце упало, когда он услышал крики из одной из комнат. Альфы редко ссорились, но в последнее время некоторые из них были очень напряжены, а у Тэ недавно случился приступ, который вывел из себя всех остальных, из-за чего Чимин целую неделю не мог сидеть прямо. Прислушавшись к звукам, он открыл дверь в комнату и увидел Чонгука, Джина, Намджуна и Тэ, которые сердито спорили, а Юнги и Хосок стояли в стороне и неодобрительно наблюдали за происходящим. Чимин попытался привлечь их внимание: "Ребята". Альфы либо не слышали его, либо намеренно игнорировали. "Ребята", - сказал он громче, но ответа по-прежнему не последовало. "Ребята!" - крикнул он. "Не сейчас, Чимин!"-крикнул Тэ, возвращаясь к спору, о котором Чимин и понятия не имел. Немного обиженный, но крайне разозленный, Чимин уже собирался сказать несколько слов, как вдруг его желудок забурчал, и он бросился в ванную, только едва успел, как его вырвало желчью в унитаз, желудок был пуст из-за того, что он слишком нервничал, чтобы поесть раньше. Он почувствовал теплую руку на своей спине, растирающую успокаивающие круги. После восьми лет совместной жизни ему не нужно было смотреть, чтобы понять, что это Юнги. "Все хорошо, малыш. Все хорошо", - говорил его глубокий, успокаивающий голос. Когда рвота наконец прекратилась, Юнги осторожно поднял его на ноги, подержал у раковины и помог ему вымыть рот. "Давай, Чагия, отнесем тебя в постель", - сказал он, подхватил Чимина на руки и понес к выходу. За дверью стояли другие альфы с обеспокоенным выражением лица, и Юнги не мог удержаться, чтобы не бросить на них сердитый взгляд. Чимину пришлось преодолеть свой страх кричать, когда он наконец попал в зал суда, особенно после того, как он стал прокурором. Много раз свидетели, которых он допрашивал, становились воинственно настроенными, злясь на то, что их допрашивает омега. Но драка в зале суда отличалась от драки дома, и Чимин все еще был очень чувствителен к этому. Юнги направился в свою комнату, прижимая к себе Чимина и пытаясь утешить его, сердечно умиляясь его сопению. Он усадил Чимина на кровать, аккуратно раздев его до трусов и майки, после чего уложил его под одеяло и забрался следом. Он притянул Чимина к своей груди, поглаживая его светлые волосы и целуя в макушку. "Чимини?" - спросил он. "Хм?" - ответил тихий голос. "Тебя тошнит уже в третий раз за неделю", - сказал он, через мгновение прикусив губу, - "ты в порядке?". Чимин застонал: "Мне нужно... Мне нужно, чтобы ты не рассказывал об этом остальным". Юнги сразу же насторожился, так как Чимин редко хранил от них секреты, но он внутренне успокоил себя: "Я не скажу им". "Это прозвучит довольно странно, но у меня было такое чувство, поэтому я купил тест на беременность", - сказал он и почувствовал, как дыхание Юнги слегка затаилось, - "Он показал положительный результат, но я не думал, что это правильно, ведь я принимаю противозачаточные, поэтому купил еще. Большинство из них оказались положительными, так что сегодня я был у специалиста, и он проводит тест. Результаты я узнаю завтра". "...О", - ответил Юнги, пытаясь осмыслить все, что он только что услышал. "Не говори остальным. Это очень маловероятно, поэтому я не хочу, чтобы они думали, что это правда, а потом узнали, что это не так". "Хорошо. Хорошо", - сказал Юнги. "Что... что нам делать, если я беремен?"-спросил Чимин, боясь думать об этом. "Мы вырастим этого ребенка и подарим ему весь мир, - сказал Юнги, и Чимин услышал, что он улыбается, - вырастим его таким же сильным, как его мама*. И ты действительно будешь самой замечательной матерью на свете, Чимин". "А если это будет девочка?"-спросил Чимин. "Если это будет девочка... ей будет очень трудно с шестью отцами-альфами".

***

На следующее утро Чимин получил множество извинений от остальных и специальный завтрак с просмотром его любимого шоу, прежде чем они начали собираться на работу. Юнги решил взять выходной. Как босс собственной компании, он мог делать все, что хотел, поэтому он мог уйти, когда ему вздумается, и он доверял своим сотрудникам, с которыми дружил много лет. Нога Чимина нервно подпрыгивала в машине, пока они ехали к его специалисту. "Успокойся, малыш, - сказал Юнги, положив руку на бедро Чимина, - все будет хорошо. Это либо "да", либо "нет", так что не волнуйся слишком сильно ". Направленный в одну из смотровых комнат, Юнги продолжал успокаивать Чимина, насколько это было возможно до прихода врача. "А, господин Юнги, как поживаете?" - спросил он, пожимая руку альфы. "Очень хорошо, док. А вы?"-ответил Юнги. "Я в полном порядке. А как вы, Чимин-щи?". "Нервничаю", - ответил младший, покачивая своими короткими ножками взад-вперед. "Полагаю, вы уже объяснили господину Юнги, почему вы оба здесь сегодня?" "Да, господин", - ответил Чимин. "Вчера я сказал тебе, что не думаю, что ты можешь забеременеть, - сказал он, приподняв брови с легким недоверием, - я ошибался. Я рад сообщить, что у тебя уже около семи недель беременности". Юнги с радостным криком вскочил со своего места и обнял Чимина, но не слишком крепко. Когда они немного успокоились, и Чимин сидел на коленях у Юнги, врач начал объяснять дальнейшие действия. Если Чимин собирается сохранить беременность, ему необходимо немедленно прекратить прием противозачаточных и подавляющих контрацептивов, так как они могут оказать вредное воздействие на ребенка. Он дал им пакет с информацией, назначил на следующую неделю ультразвуковое исследование и вывел обоих в приемную. Они сели в машину и замолчали, потрясенные всем, что только что произошло. "Чимини?" "Да?" "Я так тебя люблю", - сказал он, глядя на омегу, в его глазах стояли счастливые слезы, - "и я обещаю любить этого ребенка тоже". Увидев, что Юнги плачет, Чимин тоже разрыдался, и им пришлось взять паузу, чтобы собраться с силами, прежде чем отправиться домой. Следующие несколько часов они провели, изучая информацию о беременности мужчин-омег, и ужасались тому, что читали. Эпидуральные операции были неэффективны для мужчин-омег, поэтому оставался только вариант естественных родов или кесарева сечения. Поначалу их это смущало, они задавались вопросом, как вообще мужчина может родить естественным путем, но потом стали читать дальше. Чтобы родить ребенка, тело мужчины-омеги должно было физически измениться, его гениталии должны были стать женскими. "Это единственная киска, которую я когда-либо получу", - сказал вслух Чимин, а Юнги чуть не подавился кофе.

***

К тому времени, когда остальные начали возвращаться домой, Чимин был просто в омерзительном состоянии от прочитанного, в то время как его альфа был невероятно очарован. "Эй, принцесса, - сказал Чонгук, целуя Чимина и ставя сумку с продуктами на стол, - чем вы двое занимались?" "Просто вышли ненадолго", - ответил Чимин, а Юнги спрятал ухмылку. Хосок подбежал к нему сзади и уже собирался поднять мальчика за талию, но замер от панического крика Юнги: "Стой!". "Что? Что случилось?"-обеспокоенно спросил Хосок. "Чимин просто не очень хорошо себя чувствует", - сказал он, пытаясь придумать оправдание. "Что? Ты в порядке, Ангел?" - спросил он, убирая волосы Чимина назад, чтобы видеть его лицо. "Да, я в порядке", - улыбнулся Чимин, подставляя губы для поцелуя. Несмотря на то, что он сказал, остальные были очень осторожны с ним, беспокоясь после того, как он заболел накануне вечером, и явной паники на лице Юнги, когда кто-то приближался к Чимину. Они все вместе сели за стол ужинать, разговаривая о новых проектах, над которыми каждый из них работал. Юнги вдруг заметил, что Чимин сделал паузу во время еды, выглядя неловко. Он положил руки на колени и ущипнул себя за область между большим и указательным пальцами, где, как сказал врач, находится точка давления, помогающая справиться с тошнотой. Через минуту-другую Чимин вроде бы пришел в себя и продолжил есть, но Намджун заметил его первоначальный дискомфорт. "Минни, серьезно, ты в порядке?" - спросил он. Чимин нервно посмотрел на Юнги, а затем повернулся к остальным: "Эм... мне нужно кое-что вам сказать". "О, Боже, ты заболел или что?!"-в панике спросил Тэ, мысленно представив себе худшую из возможных ситуаций. "Нет! Нет, не так", - сказал Чимин. Слова застряли у него в горле: "Я... э-э, - он сделал глубокий вдох и произнес. "Я беременен". Пять челюстей "упали", глаза расширились. "Эм... что?" "Я ходил к специалисту, и я беремен", - сказал он, все больше нервничая от молчания. "Ты серьезно?"-спросил Джин. "Да", - тихо сказал он, прикусив губу, - "видимо, противозачаточные не сработали". "Это не шутка?" Чимин покачал головой: "Я беремен." "У НАС БУДЕТ РЕБЕНОК!"-внезапно закричал Тэ, с улыбкой до ушей. Это, казалось, вывело остальных из шока, и они потеряли рассудок: "У НАС БУДЕТ РЕБЕНОК! У НАС БУДЕТ РЕБЕНОК!" Они подхватили его на руки, целуя и задыхаясь от любви, но при этом бережно относились к его животу. Джин положил руку на живот Чимина: "У нас будет ребенок".

***

Комната была полностью заполнена альфами, столпившимися вокруг стола, когда специалист Чимина откупорил крышку флакона с "Аквасоником" и вылил немного на живот Чимина, распределяя его по всему животу с помощью датчика, когда они начали ультразвуковое исследование. Перемещаясь к различным областям, доктор улыбнулся и указал на крошечную фигуру в центре темного пятна: "Это ваш ребенок, вот здесь". Альфы в изумлении уставились на экран. "Вот это да", - сказал Намджун, раскрыв рот от удивления. Поскольку до Рождества оставалось всего три недели, они придумали план после того, как напечатали снимки УЗИ. Они пригласили свои семьи к себе домой, чтобы собраться вместе в канун Рождества. Мать Намджуна, Дэун, была очень рада снова увидеть Чимина. Они общались почти каждый день, но не виделись год или два. Чоны(семьи Чонгука и Хосока) впервые встретились после свадьбы, и, к счастью, все они отлично поладили (за исключением случая, когда брат Чонгука заигрывал с сестрой Хосока, но был запуган двумя альфами). В гостиной у большой рождественской елки они уселись вокруг и начали открывать подарки. Мамы Тэ, Чонгука, Хосока, Намджуна и Джина ужасно растерялись, когда открыли свои подарки и увидели большие страницы с буквами алфавита. Следуя указаниям, они встали в линию в правильном порядке и прижали страницы друг к другу. "Что здесь написано?"-спросила мама Тэ. "Здесь написано "бабушка", - смущенно ответила сестра Хосока. Дэун первой сообразила, что это значит, и повернулась к Чимину с глазами размером с тарелку: "Не может быть. Ты беремен?" Чимин кивнул, широко улыбаясь, и комната разразилась шумом. Альфы получали поздравительные хлопки по спинам от своих отцов (отец Хосока чуть не сломал плечо Юнги), а Чимина обступили другие члены семьи. "Осталось всего семь с половиной месяцев", - сказала Минсо, мать Тэ, - "мы поможем тебе пройти через это, милый".

***

Джин шел из кухни в одну из других комнат, когда услышал стук в дверь. Через окно он увидел пожилых мужчину и женщину, стоящих рядом друг с другом, и удивился, как они прошли мимо охраны. Он открыл дверь и спросил: "Здравствуйте, могу я вам чем-то помочь?". "Да, вообще-то, - сказала женщина, - мы бы хотели поговорить с Мин Юнги, пожалуйста". Джин был слегка раздражен, предположив, что эти двое хотят подписать контракт на запись музыкального альбома или что-то в этом роде, и уже собирался попросить их покинуть территорию, когда женщина сказала: "Мы его родители". Он удивленно посмотрел на них, зная, что Юнги официально порвал со своей биологической семьей восемь лет назад, через некоторое время после того, как они познакомились с Чимином. "Честно говоря, мисс, я не думаю, что он действительно хотел бы вас видеть", - сказал он, пытаясь скрыть горечь в голосе. Он не мог не злиться на этих двоих за то, как они психологически и эмоционально причинили вред его другу, хотя Чимин был единственным из них, кто знал об этом в полной мере. "Мы просто хотим поговорить с ним. Мы хотим... мы хотим извиниться", - сказала она, и Джин был потрясен выражением лица женщины, поскольку она, похоже, говорила правду. Он глубоко вздохнул: "Хорошо. Заходите, я попробую позвать его, но не удивляйтесь, если он скажет вам убираться". Оба кивнули и последовали за Джином в одну из гостиных. В воздухе витало так много запахов, что они запутались, но один выделялся над всеми, сладкий и нежный. Джин исчез на минуту, а затем вернулся, и Юнги последовал за ним: "Есть несколько человек, которые хотят поговорить с тобой". Как только Юнги увидел их, он сказал: "О, черт, нет. Убери их отсюда". "Подожди! Подожди! Юнги, пожалуйста! Мы ошиблись!" - кричала женщина, отчаяние в ее голосе было настолько явным, что заставило его приостановиться. "Твой брат тоже отдалился от нас через пару лет после тебя. Он женился на девушке-омеге, и мы выгнали его из семьи. Мы как-то оказались вместе на одном мероприятии, и она спасла твоего отца. У него случился сердечный приступ, и она спасла его. Она спасла его как ангел-хранитель, а мы все это время считали ее дьяволом. Мы ошибались, и мне жаль, что наша ненависть ослепила нас настолько, что мы забыли, кто наши дети", - плакала она, слезы текли по ее лицу, в то время как его отец, казалось, сдерживал свои собственные. "Я не жду, что вы нас простите. Мы просто хотим попытаться воссоединиться. Я потеряла обоих своих детей из-за своего невежества, и теперь я вижу это. Прости меня, Юнги". Юнги хотел возненавидеть ее. Хотел презирать ее так сильно, что ему было бы все равно, если бы она умерла, но боль в ее тоне не позволила ему пожелать ей смерти, и в итоге он сел. Они разговаривали некоторое время, Юнги был настороже, и разговор был несколько напряженным. "Есть ли у тебя вторая половинка?" - спросила его мать. Юнги кивнул: "Мой муж, Чимин". "Он был тем омегой, с которым я разговаривал по телефону, верно?" - спросил отец. "Да". "Ого. Значит, вы вместе уже около восьми лет, - сказала она, - ты... как ты думаешь, мы могли бы... встретиться с Чимином?" "Ни в коем случае". Юнги не знал, что именно в этот момент мимо комнаты проходил Чимин, и он просунул голову внутрь. "Хён", - сказал он, удивив альфу не только своим присутствием, но и обращением, которое он слышал только в формальной компании. Чимин махнул ему рукой и тихо закрыл за собой дверь: "Я хочу с ними познакомиться". "Нет. Чимин, нет. Это не очень хорошая идея", - сказал Юнги, скрестив руки. "Послушай, если мне не нравится, как идут дела, я выйду из комнаты. Это же так просто. Я хочу встретиться с ними, пожалуйста". Юнги вздохнул, ущипнув себя за переносицу. Даже спустя столько лет он все еще не мог отказать Чимину и его щенячьему взгляду. "Ладно, подожди здесь минутку". Он вернулся в комнату и сел за стол, сурово глядя на них: "Если вы причините ему хоть малейшую боль или поставите его в неудобное положение, вам конец. Понятно?" "Поняли", - ответили они оба, слегка напуганные защитой в его глазах. "Заходи", - позвал Юнги, и его мать улыбнулась, когда в комнату вошел Чимин. Он положил руку на свой круглый живот, слегка наклонил голову в кивке, не желая кланяться им. "Подожди... ты Пак Чимин. Ты адвокат-омега", - сказал его отец с открытым ртом. Чимин кивнул и встал рядом с Юнги. Альфа был заметно напряжен, ему было не по себе от того, как близко его мальчик находился к двум другим. "Мой зять - Пак Чимин", - удивленно сказала его мать, Хаюн. "Он не твой зять. Ты отреклася от нас, помнишь? Ты потеряла право называть его так", - с горечью сказал Юнги, сжимая кулаки на столе. Чимин придвинулся ближе, слегка прислонился к нему и положил одну из своих маленьких рук на спину Юнги, чтобы успокоить его. "Я виноват перед вами обоими, - сказал его отец, Соджун, - мне очень жаль за все, что я сказал, за все, что я сделал. Меня воспитывали ненавидеть омег и геев, и мне трудно принять что-то еще, когда это было все, что я считал за правду. Я признаю, что был неправ ". Юнги был несколько шокирован. Его отец никогда ни за что не извинялся и ни разу не признавал своих ошибок. Чимин мило улыбнулся. Ему нравилось видеть, как невежественный человек становится просвещенным. Юнги терялся в словах, борясь между желанием выгнать их и больше никогда не видеть и желанием, чтобы их приняли. После того, как Чимин спросил, что заставило их передумать, и его мать снова все объяснила, омега придвинул стул и сел рядом с Юнги, внимательно слушая их. Они услышали приглушенный смех, прежде чем за ними открылась дверь. Намджун застыл, как олень, попавший в свет фар грузовика, когда увидел всех за столом: "О, привет". Еще четыре головы оглянулись, чтобы понять, что происходит. "Привет, кто вы?"-спросил Хосок, расстроенный тем, что видит свою беременную омегу рядом с незнакомцами. "Это родители Юнги-хёна, Хаюн и Соджун", - сказал Чимин. Пятеро, стоявшие в дверях, сразу же вздрогнули. Они знали, как родители Юнги относятся к омегам, и не хотели видеть их рядом со своим мальчиком. "Чимин, отойди от них", - сказал Тэ, глядя на них. "Все в порядке, успокойся, - ответил Чимин, - они просто пришли поговорить". "Чимин, пожалуйста, иди сюда", - сказал Чонгук, чувствуя себя все более неловко с каждой секундой. Чимин вздохнул и повернулся к родителям Юнги: "Я на минутку", - сказал он, встал и вышел вслед за ними из комнаты, чтобы поговорить. "Это были другие его альфы?"-спросила Хаюн. Юнги посмотрел на них, не понимая, откуда они знают. "СМИ раздули из мухи слона, когда узнали, что у него было несколько партнеров. Мы все об этом слышали. Сколько их всего?" "Шесть", - сказал он прямо, - "те же самые, с которыми я жил в колледже". Оба подняли брови: "Значит, вы друг с другом?". "Нет. Только с Чимином". "Так ты знаешь, кто отец ребенка?"-спросил Соджун. "Мы все знаем. Биологически не имеет значения, кто из нас кто. У ребенка будет шесть отцов, независимо от этого", - сказал Юнги, как раз когда в комнату снова вошел Чимин. "Ты самый упрямый человек на свете, Чимини, ты знаешь об этом?"-воскликнул Тэ. "Вот за это ты меня и любишь", - с ухмылкой ответил Чимин через плечо. Они услышали хихиканье других альф, прежде чем закрыть дверь. "Извините за это", - сказал Чимин, возвращаясь на свое место. "На каком ты сроке?"-спросила Хаюн, улыбаясь животу Чимина. "Около пяти месяцев". "Это твой первый ребенок?" Чимин нервно кивнул: "Да. Надеюсь, все пройдет хорошо". "Ты знаешь, мальчик это или девочка?" "Мальчик". "У него уже есть имя?" Юнги напрягся. Вопрос показался слишком личным, особенно с учетом значения имени, которое они выбрали. "Кён, в честь моего отца", - сказал Чимин, похоже, не возражая против того, чтобы поделиться этим. "Он, должно быть, так счастлив", - улыбнулась Хаюн. Юнги внутренне содрогнулся, молясь, чтобы его любимый не расстроился. "О, он больше не с нами, но мне нравится так думать", - сказал Чимин. "Ах, прости", - сказал Соджун и, казалось, собирался спросить, как он умер, но резкий взгляд Юнги заставил его замолчать. "Ты все еще собираешься работать адвокатом?". "Ну, сейчас я просто работаю над законами и исправляю все недочеты в них, но позже я намерен вернуться к прокурорской деятельности, когда ребенок будет нормально обходиться без меня все время. У него будет довольно много отцов, которые будут заботиться о нем, когда меня не будет дома", - весело ответил он. Они разговаривали еще некоторое время, пока Юнги не пришлось отправиться на конференцию, и хотя он не позволил родителям обнять их, но согласился встретиться с ними позже на неделе. "Все прошло гораздо лучше, чем я ожидал", - сказал Чимин, когда они ушли, - "Я горжусь тобой, оппа". "За что?" "За то, что оставался спокойным и слушал их". "Это ты беремен, детка. Я удивлен, что ты не вышел из себя". "О, сначала я хотел. Я был так близок к тому, чтобы ударить твоего отца по лицу, когда увидел его, ты не представляешь, - сказал Чимин, целуя Юнги в щеку, - удачи тебе на твоем вызове. Я люблю тебя". "Я тоже тебя люблю".

***

К тому времени, когда Чимин был на шестом месяце беременности, его гормоны были на пределе. Интенсивность его перепадов настроения была почти комичной. Он переходил от счастья к плачу, от злости к спокойствию меньше чем за минуту, а его пристрастия были совершенно безумными. Однажды Хосок застал его в три часа ночи за приготовлением жареного сыра с карамельным соусом, колбасой и клубничным джемом, он съел целую пинту мороженого с оливками, а потом несколько часов плакал, пока ему не принесли еще. Он также был невероятно нуждающимся, просил, чтобы его трахнули почти каждый час, и становился ужасно возбужденным, когда никого не было. Нередко бывало так, что, войдя в комнату, он заставал там одного из них, и тот выматывал его до такой степени, что они не могли пригласить к себе людей, опасаясь, что у Чимина возникнет желание, которое закончится тем, что кто-то получит в глаз за то, что им не разрешалось видеть. Быть такого маленького роста с таким большим животом было трудно, и у него было несколько срывов из-за того, что он не влезал в одежду. Он не мог нагнуться, чтобы поднять что-то, если уронил, поэтому ему приходилось неловко держаться за что-то и сгибать колени, чтобы дотянуться сзади. О завязывании шнурков не могло быть и речи, поэтому он носил только то, что легко надевалось. Поход по магазинам мог стать либо веселым времяпрепровождением, либо абсолютной катастрофой, в зависимости от того, успеет ли Чимин вовремя купить еду и как далеко ему придется идти. Намджун, как правило, был самым терпеливым, а Юнги - самым спокойным, поэтому именно они обычно брали Чимина с собой. В конце концов, он дошел до такого уровня, что сказал женщине-альфе, создававшей ему проблемы, чтобы она шла на хуй, пока он пил чудовищный молочный коктейль, полный сахара, в магазине торгового центра. Восемь лет назад он никогда бы не сказал ничего подобного, но связываться с беременным Чимином было худшей идеей в мире, и они старались быть на его стороне, чтобы не разозлить его и не навлечь на себя его гнев.

***

Чимин всегда думал, что те передачи или фильмы, где рожающая женщина кричит своему партнеру: "Ты сделал это со мной!", были фальшивыми, но сейчас, когда он лежал в кровати и выталкивал ребенка, ему хотелось убить каждого из своих альф. "Ты так хорошо справляешься, Ангел". "ЗАТКНИСЬ, А ТО Я ТЕБЯ ОТШЛЕПАЮ!" "Успокойся, Минни". "Клянусь Богом, если ты еще раз скажешь мне успокоиться, я разорву тебя на части". В какой-то момент шесть альф (а также врачи и медсестры) испугались за свою жизнь, когда омега начал угрожать убить все, что дышит в комнате. Джин совершил ошибку, тихо хихикнув, думая, что Чимин его не слышит, и застыл в ужасе от смертельного взгляда, который он получил. "Тужься, малыш, тужься!" "На что это похоже?!" Боль не была похожа ни на что, что он когда-либо испытывал, и он поклялся выбить зубы любому, кто скажет, что получить по яйцам хуже, чем роды. В тот момент, когда он думал, что вот-вот потеряет сознание от недостатка кислорода из-за крика, давление в нижней части его тела исчезло, и раздался пронзительный крик. Он рухнул на кровать, все еще испытывая боль от того, что его практически разорвали на части, и смотрел затуманенными глазами, как его альфы помогают перерезать пуповину. Он хотел закричать, когда медсестра начала уходить с его ребенком. "Все в порядке, Цветочек. Она просто должна взвесить и измерить его", - сказал Джин, поглаживая его по беспорядочным волосам. "Нет, я хочу подержать его", - всхлипывал Чимин, слезы снова бежали по его лицу. Они были слишком отвлечены, чтобы заметить беспорядочное движение плаценты, которую врач быстро отодвинул и проверил, нет ли у Чимина кровотечения или других осложнений. Другая медсестра быстро сменила окровавленные простыни, пока Чимин все еще находился в кровати (что показалось бы им впечатляющим, если бы они не были против того, чтобы кто-то находился рядом с их ослабленным малышом). Когда медсестра закончила все необходимые дела, к ним принесли Кёна, чистого, завернутого в светло-голубое одеяло, но громко плачущего. Она поздравила их со здоровым малышом, и как только его положили на руки Чимину, он успокоился. Все тревоги в голове Чимина исчезли, так как он наконец-то смог впервые подержать своего сына на руках, а альфы впервые в жизни увидели, как Юнги плачет. Они не могли его винить, так как сами были в слезах, глядя на двух самых важных людей в своей жизни. Чимин не хотел отпускать Кёна, хотя мужья хотели подержать его на руках. Когда Юнги взял на руки их сына и прижал его к себе, как самую дорогую вещь в галактике, Чимин никогда не был так счастлив за всю свою жизнь. Первую неделю они не позволяли никому, кроме них, держать Кёна на руках, пока мать Намджуна не начала умолять подержать внука, и они следили, как ястребы, чтобы она не причинила ему вреда. Как видно, этот ребенок никогда не должен был беспокоиться о своей безопасности.

***

Через год или около того после рождения Кёна, Чимин снова забеременел. Ему было еще хуже, чем раньше, из-за того, что это была двойня. Они не могли его винить, потому что это, несомненно, было неудобно, особенно учитывая его маленький рост. Хотя с его перепадами настроения было трудно справиться, они изо всех сил старались, чтобы ему было как можно уютнее и спокойнее. Мальчики-близнецы, Джэхёк и Минкю, были непоседливыми. Хотя у мужчин-омег не растут груди, они все равно вырабатывают молоко, и Чимин расстраивался, когда Минкю было трудно кормить. Они знали, что малыш вырастет озорным, и готовились к тому моменту, когда он сможет ходить. Вскоре после этого Чимин забеременел в третий раз, и они решили, что после рождения ребенка Чимину сделают операцию по перевязыванию труб, чтобы предотвратить повторное зачатие, но она также является обратимой, если они когда-нибудь захотят иметь еще детей. Его третья беременность была тяжелой. Он страдал от утренней тошноты, которая была намного сильнее, чем в другие разы, и болей в теле, из-за которых он был почти прикован к постели. В двенадцать недель ему внезапно стало очень плохо, он не мог перевести дыхание, чувствовал сильный холод и головокружение. Его немедленно отвезли в больницу, где ему поставили диагноз "анемия, связанная с беременностью" и предписали начать принимать железо и другие витамины. Роды были трудными, поскольку начались на две недели раньше срока и сопровождались девятнадцатью часами мучительных схваток. Они не слышали криков, когда Чулсу, наконец, родилась, и с ужасом наблюдали, как медицинская бригада начала делать искусственное дыхание, в то время как у Чимина, все еще анемичного, несмотря на повышенное содержание железа, началось сильное кровотечение. Наконец, они услышали крик ребенка, когда врачи оживили его, а медсестрам удалось остановить кровотечение, но Чимин не мог покинуть больницу в течение пяти дней, пока Чулсу находилась в отделении интенсивной терапии новорожденных, вдали от своей страдающей матери. Никто не пытался разлучить Чимина с ребенком, когда они вернулись домой. Омега страдал, не находясь рядом с новорожденным, его материнский инстинкт кричал, что это неправильно. Только после того, как Чулсу исполнился год, Чимин начал возвращаться на свое законное место в зале суда. С шестью отцами-альфами, заботящимися о них, ему не нужно было слишком беспокоиться о том, что он находится вдали от дома. Он выигрывал дело за делом, и они не могли нарадоваться. Некоторые из них были настолько душераздирающими, что Чимин прижимал своих четверых детей как можно ближе к себе, клянясь своей жизнью уберечь их от опасностей этого мира. Хотя он специализировался на преследовании преступлений против детей, к нему обратилась команда адвокатов, которые хотели, чтобы он помог им в чрезвычайно важном деле. Они пытались обвинить известного актера в убийстве его жены омеги и ее подруги и попросили Чимина помочь им, так как он еще никогда не проигрывал дела. После некоторых дебатов и серьезной дискуссии со своими товарищами, Чимин согласился, и дело было показано в прямом эфире на всю страну, на каждом экране в каждом баре и пабе, а люди сидели, приклеившись к телевизорам. Несмотря на окружающее безумие, Чимин сохранял спокойствие и собранность во время судебного процесса, и коллеги-адвокаты похвалили его за профессионализм перед лицом такого безумия. Он даже сохранял спокойствие, когда обвиняемый внезапно бросился на него через свидетельскую трибуну, крича, что он пытается засадить его в тюрьму только потому, что он - омега, а жертва - омега. К концу судебного процесса, длившегося месяц, присяжные были убеждены и вернулись после обсуждения с единогласным обвинительным вердиктом. Если Чимин не был достаточно знаменит раньше, то теперь он точно стал знаменит, и его снова и снова просили выступить в качестве обвинителя по различным делам. Некоторые он принимал, другие отклонял, зная, что для вынесения обвинительного приговора недостаточно. Он предпочитал делать перерывы между делами и ограничивал время работы, потому что, несмотря на то, как сильно он любил свою работу, еще больше он любил свою семью. Ничто и никогда не будет важнее их, и он знал это.