...
16 августа 2021 г., 13:28
Горо никогда не позволял себе обойти сражение стороной с тех самых пор, как он поклялся в верности клану Сангономия, что выступил против Указа об Охоте на Глаза Бога. Так началась война между вечностью и справедливостью.
Как генерал, он твердо знает, за что они сражаются, и знает цену их жизням.
Запах дождя и бушующих штормов силен, как и запах крови павших, а ведь битва только началась.
— Сэр, нас оттесняют! Что прикажете делать?
Горо скрипит зубами. Он не стратег, только лишь мастерски владеет оружием и имеет командирский склад ума. Будучи фактически лидером сопротивления в данный момент, он тоже видит, что они проигрывают.
Тэнрё хорошо подготовились к атаке. Горо проклинает самого себя за то, что сопротивление не было готово достаточно, но и атака произошла слишком внезапно, а Ее Превосходительство всё еще отсутствует. Кажется, это предел их силы без нее.
Но поле битвы — это не место, где можно ослабить бдительность.
— Держать строй! Если дрогнем, то проиграем.
Но он знает, что они точно проиграют, и только чудо поможет им выиграть эту схватку.
Он надеется, что Ее Превосходительство вернется вовремя. Верит, что она никогда не бросит своих товарищей в беде.
Может, ему не повезло, что он не был достаточно быстр, чтобы отреагировать на летящую в его сторону стрелу. Лишь секунду генерал смотрит в лицо нападающей, самой Кудзё Сары, прежде чем вражеская стрела пронзает его.
Мгновенная боль; он теряет равновесие, падает на колени; сила элемента электро пронизывает его тело насквозь, зрение становится мутным, и думать он не может ни о чем, только лишь о жгучей боли в животе.
Все случилось так быстро. Едва ли он успевает взглянуть на Сару, ухмыляющуюся холодно и довольно, ведь она смогла так легко вывести его из битвы всего одним выстрелом. Честно сказать, ей очень повезло, что погода сегодня дождлива.
Он не падет. Он не падет, даже если верный слуга самой Сёгун Райден растоптала его гордость.
Но сила Электро бьет его снова, и он теряет сознание, не имея возможности сожалеть или горевать в свои последние минуты.
Генерал пал — и люди запаниковали. Похоже, это конец для всех них.
Однако пузыри поднимаются с земли, Кокоми возвращается, и подкрепление противостоит солдатам Тэнрё, вынудив их отступить.
Кокоми не ждет — она спешит к Горо. Сохраняя самообладание, но с тревогой в сердце, она осматривает рану генерала, затем опускается на колени, концентрирует все свои силы и наклоняется, чтобы поцеловать его.
Словно бы она вдыхает в него жизнь, это секретная техника божественной жрицы с острова Ватацуми. Аура умиротворения окутывает обоих, будто одеяло, и девушка не отстраняется, пока Горо не открывает глаза.
Кокоми смотрит на него и улыбается:
— Проснись и пой, соня.
Он хрипит, будто просыпается после обычного сна, но лицо искажает гримаса боли, а рука тянется к– ох, верно.
Горо смаргивает остатки сна и входит в ступор, однако, как только понимает всю ситуацию, кровь тут же приливает к щекам.
— В-ваше Превосходительство… Вы пришли… Я знал, что вы придете.
Он протягивает к ней слабую руку, которую она нежно берет в свои ладони и снова опускает.
— Тише…
Кокоми снова целует его, чтобы отвлечь или заставить замолчать (впрочем, одно другому не мешает), и рукой касается раны, накладывая исцеляющее заклинание. Ему нужна медицинская помощь, но сейчас она может сделать только это.
Горо больше не хмурится, боль с его лица пропадает. Похоже, он снова спит. Кокоми отстраняется, хладнокровная, как всегда. Она поворачивается и смотрит на солдат, что наблюдали за ними всё это время.
— Все, встречаемся в лагере. Он будет в порядке.
Кокоми вылавливает взглядом из толпы невысокого юношу с рыжей прядью волос и рубиновыми глазами.
— Ты, — зовёт, — пожалуйста, помоги мне.
***
У Сопротивления нет подходящего медицинского оборудования, но им хватает народной медицины и магии Глаза Бога. Кокоми удаётся с помощью магии вытащить Горо с того света и ослабить боль, но рана всё равно требует лечения. На коже и вокруг раны остались ожоги из-за электро элемента, и это в лучшем случае просто больно, в худшем — мучительно. По возвращению на базу Казуха не переставал хмуриться, пока Кокоми рассказывала ему о произошедшем на поле боя и перевязывала рану, предварительно продезинфицировав ее. Горо хоть и без сознания, но все равно иногда вздрагивает и скулит, и двое смотрят на него и друг на друга с беспокойством. Кокоми кладет голову Горо на свои колени, иногда проводит пальцами по волосам, потерявшим мягкость во время ее отсутствия. Она хмурится — им стоит позаботиться об этом, когда они закончат с более насущными делами. Этот жест, кажется, успокаивает раненного, поскольку его дыхание выравнивается. Кокоми и Казуха вздыхают с облегчением. Горо молчит, пока Казуха не уходит, считая свою работу выполненной. — Медицина — совсем не моя область, так что, я надеюсь, вы сможете извинить меня за некоторые неточности, — говорит ронин. Кокоми вежливо ему улыбается: — Всё в порядке, Казуха, спасибо за помощь. Казуха уходит, едва заметив, что Горо начинает просыпаться. Кокоми рядом с ним улыбается ему нежно: — Как ты себя чувствуешь? Ему требуется немного времени, чтобы собраться с мыслями, и на выдохе он говорит: — Отлично. Горо пытается сесть, но боль от раны вежливо просит его этого не делать. — Ай… — Тише, — Кокоми снова укладывает его себе на колени. — Извините, я не хотел, чтобы пострадали другие, — вздыхает он, опустив ушки и смиренно прикрыв глаза. Кокоми ласково проводит по его щеке ладонью, он прижимается к чужой руке. — Это не было в твоей власти, Горо. При самом худшем раскладе ты мог… — слова комом встают в горле, на языке словно остаётся горькое послевкусие. Он кладет руку поверх ее свободной в жесте ободрения, глаза его серьезны. — Я не собираюсь умирать, пока мы не выиграем войну. Хотя… — он морщится, рукой прижимает рану, — мне и правда больно. Кокоми хихикает, ложится рядом, чтобы их лица были на одном уровне. — Хочешь парочку поцелуйчиков? Глаза Горо расширяются, он нетерпеливо кивает, его уши встают торчком. Кокоми улыбается от его вида, чуть наклоняется и целует губы; Горо вытягивается точно по струнке, когда девушка рядом с ним игриво проводит пальчиком по его скулам, из-за чего он вздрагивает, но всё равно притягивает ее ближе к себе. Когда Кокоми отстраняется, они все равно лежат совсем рядом. Горо скулит тихонько: — И всё? Жрица невинно улыбается: — А сколько ты хочешь? — Много! — Горо выпячивает нижнюю губу, словно обидевшись. — Я очень старался, позаботился обо всем, как вы и просили, и мне правда больно, поэтому… — Иди сюда, — Кокоми притягивает его совсем близко, обнимая, но при этом старается не задеть рану. Она игриво чешет ему за ушками, прекрасно зная, как это его раздражает. Горо ненадолго отвлекается на ее прикосновения и тихо поскуливает, но довольно скоро перестает притворяться и снова смотрит на нее почти что обиженно. — Я хотел поцелуев. — Тебе не нравится? — смотрит. — Кокоми… — щеки становятся ярко-красными, объятия — крепче, — Пожалуйста, перестань дразнить. — Хорошо-хорошо, большой щеночек. Кокоми снова тянется к нему, но в этот раз Горо тянет ее на себя, заставив оказаться сверху и опереться на руки; довольный, он тянет ее вниз и целует в губы. Жрица тихо мычит в поцелуй, удивленная его нетерпением. Она игриво прикусывает чужую губу, пока он не отпускает ее, а затем целует его щеки, подбородок и опускается ниже. Руки, скользящие по ее шелковистым волосам, разочарованно сжимаются, из глотки вырывается рык. Кокоми смотрит на Горо, готового снова утянуть ее в поцелуй, но он не трогает ее, просто смотрит. — Моя жрица… Всё, чего я хочу — это заботиться о вас, — Горо утыкается носом в изгиб девичьей шеи, вдыхая едва ощутимый запах морской воды. Он касается кожи губами, нежно укусив; Кокоми против воли ахает. — Эй, никаких укусов, — ругает. Но издаваемые ею звуки, когда до этого он кусал ее несколько раз, выдают с головой. Иногда после укусов он ласково проходится языком по укушенным местам. Само ощущение заставляет Кокоми поёжится, но не отступить. — Ты что… облизнул меня? — Это извинение, — усмехается, пряча лицо в изгибе чужой шее. Она хмурится. В конце концов жрица снова ложится рядом, кладет подбородок на макушку Горо и нежно гладит его волосы, взамен получая множество поцелуев и «укусов», которые он, конечно же, лизнёт, извиняясь. Горо устраивается поудобнее. — Я тебя совсем разбаловала, знаешь. — И мне это нравится. — Не привыкай, генерал. Ты еще нужен на передовой. — Я поправлюсь быстрее, если вы продолжите целовать. — Хм… Весомый аргумент, — Кокоми улыбается и чуть отодвигается, чтобы посмотреть ему в лицо. — Полагаю, мне нужно делать это почаще. — Всё верно. Тогда начнем как можно скорее, вы так не считаете? — Горо берет прядь ее волос, подносит к лицу и ласково целует, чем вгоняет жрицу в краску. Они снова прижимаются к друг другу, целуются беспорядочно, их пальцы переплетены, и она не может точно вспомнить, как именно, но в итоге они оказались в более… частной комнате, где нет места любопытным взглядам. После, как казалось, часов, проведенных вместе (что, впрочем, недалеко от правды), они валяются на кровати, на которой обычно отдыхают члены сопротивления, прижимаются друг к другу в немом желании никогда не отпускать. Хотя это и кроватью-то сложно назвать, просто матрац с минимальным комфортом. Горо часто позволял своим товарищам, раненым в бою, отдыхать здесь, но сегодня вечером он и себе мог позволить подобную роскошь. О, и его возлюбленная, конечно, тоже. Двое некрепко спят в ожидании, когда с восходом солнца война снова даст о себе знать, и они справятся со всем вместе. Но в данный момент они могут отдохнуть в объятиях друг друга. Совершенно беззаботный и интимный момент между двумя лидерами, единственные свидетели которого — они сами и звезды, и никто больше.
