В погоне за "счастьем"

«Сука, как же душно, сейчас помру,» – шумно выдыхаю я и откидываю одеяло на другой конец комнаты. Я не могу заснуть уже несколько часов то ли из-за этой самой духоты, то ли из-за странного чувства, что отзывается некой болью в груди и не поддается описанию. Я приподнялся и присел. Голова кружилась, в глазах все плыло. Тем не менее, я встал. Встал и скорее потянулся к окну, сука, сейчас я рухну, если не открою его. Боже да. Окно распахивается, и я наконец-то делаю такой нужный мне глоток свежего воздуха. За окном ночь, почти полночь, прохладно, и дует довольно сильный ветер, но я все равно оставляю окно настежь открытым. Вскоре я вообще сажусь на подоконник, а еще через пару мгновений разворачиваюсь лицом к окну и свешиваю ноги. Боги, хоть бы соседи не подумали, что я тут суицид решил устроить. Никакого суицида, только сидение на подоконнике, высунув ноги из окна второго этажа. Более того, тут всего метров восемь, не больше, просто так не умрешь, надо постараться!

***

Полночь. Гаснут фонари. Пропадают почти все звуки. Только необычно громкое тиканье настенных часов в моей комнате. Разводы на моем грязном окне перестают быть видными. Да почти все перестаёт быть видным. Зато звезды теперь ярко горят, завораживая. Просто маленькие точки на ночном небе, но какие же прекрасные! Очаровывают так, что не устаешь рассматривать и временно даже перестаешь думать о насущном, ведь эти самые точки — лишь простое напоминание, что мы лишь песчинки, летящие на шаре в каком-то дальнем уголке вселенной, которые скоро исчезнут безвозвратно. И никто не вспомнит нас. И останемся мы лишь цифрами через черточку на камне. А что кроется под этой черточкой? Я опускаю голову – шея безбожно затекла – и начинаю слегка болтать ногами. И смотреть на них, освещенные тусклым светом звезд. А под этой черточкой – вся жизнь. Все эмоции, события, воспоминания: все уйдет и забудется. Невечность – самая пугающая для меня концепция. Смысл этого всего, смысл что-то пытаться делать, если через пару десятилетий это все станет черточкой на камне или просто именем в семейном древе? А потом, еще чуть позже, вообще забудется, когда камень даст трещину, а людям станет похуй, кто там был в их древе четыре поколения назад. Смысл мне сейчас сидеть тут на подоконнике и думать о смысле бытия, если скоро я уйду в небытие? Да, по стандартным меркам мне осталось еще очень долго, мне еще далеко не семьдесят, но время пройдет быстро. Буквально незаметно. Ведь буквально вчера я так расстраивался, когда забывал свою любимую игрушку дома и не мог таскать ее с собой. Ведь буквально вчера я пошел в школу, в первый класс. Ведь буквально вчера я думал, как же тяжело делить в столбик. Ведь только вчера мне было двенадцать. Ведь так?... И эти блаженные воспоминания и ощущения недавней жизни разбиваются о «бренное существование» и то, что мы имеем сейчас. А имеют скорее нас, ведь мне давно уже не двенадцать, и жизнь не такая уж и радужная, как тогда. Я, кажется, пропустил тот момент, когда тот жизнерадостный ребенок внутри меня превратился в сурового депрессивного взрослого. Ведь он тоже не вечен, и как бы я себя не убеждал раньше, что я никогда не стану обычным, серым и унылым, я им стану. Уже стал. Иначе бы уже давно спал, а не сидел тут и не размышлял. Тот внутренний ребенок пропал еще в моем реальном детстве. Он пропал, когда я понял, что не умею мечтать, не умею желать, даже нормально хотеть. Мечты не имеют свойство сбываться. Это я понял уже очень давно. Это удел сказок. Наивность. Ее у меня, к сожалению, или к счастью, не было даже в детстве. Единственное в жизни, что можно было назвать мечтой – и то не сбылось. Сколько себя помню, с самого раннего возраста, я мечтал связать свою жизнь с литературой. И почти сразу же после того, как мне пришла эта мысль, я понял, что ничем большим она не станет. Я даже тогда знал, что в нашей реальности лучше не выбирать мечту, так как «счастье» в стабильности, а это литература вряд ли принесет. И тогда же я принял решение отказаться. И тогда же я перестал мечтать, потому что смысл тратить свое время и энергию на обдумывание чего-то, что не случится никогда. С тех пор все, что я «хочу» – это не мечты и желания, а «было бы неплохо, если б это произошло, но если нет, то поебать, в принципе, будто следовало ожидать чего-то иного». Ах да, то самое «счастье», что должно было прийти вместе с профессией в стабильной сфере. Спойлер: оно не пришло. Еще одно ожидание, разбившееся о жестокую правду. Они убеждали, нет, буквально вдалбливали мне в голову, что у счастья есть одна дефиниция: обычная профессия с постоянным окладом, квартира, машина, жена, дети и прочий базовый набор. Только вот никто не удосужился уточнить, что это работает не всегда. Вообще не всегда. И что после стольких лет упорного труда я пожалею, что обрел это самое мнимое счастье, потеряв всё. Потеряв себя. И что я буду думать: «Когда я вырасту, я свяжу жизнь с литературой», хотя я давно уже вырос. Почему они вдолбили, что шанса исправить не будет, когда тебе стукнет двадцать, а уж тем более, зачем он нужен тебе, такому «успешному» человеку? А вообще, то самое счастье я ощущал лишь однажды, и то, в семнадцать лет, когда мы пошли смотреть на звезды с самым близким и любимым мною людей из всех, кого я когда-либо знал. Я поднял голову и снова посмотрел на звезды. «О, так я же сейчас смотрю на те же звезды, что и тогда,» – буквально осенило меня, и я слегла улыбнулся. А та ночь была хорошей. Тогда были и звезды ярче, и тишина вселяла большее спокойствие, и ветерок приятнее, и жизнь, в принципе, тоже. Только вот ощущать после этого боль и возобновившуюся с новой силой дыру в груди было уже не так приятно. И встречать тот рассвет с опознанием, что я почти два десятилетия не ощущал что-то более похожее на счастье. И что, возможно, это не только первый, но и последний раз. И что я гнался за счастьем, а догнал лишь только осознание, что я без понятия, что это.

***

Они осуждали меня каждый раз, как я проявлял какую бы то не было эмоцию, будь то смех, грусть, гнев или волнение. Они порицали каждое мое проявление человечности. Они говорили, что тебе в жизни не состояться, если ты показываешь свои эмоции. Они говорили прятать все, что я чувствую. Только вот они не сказали, что однажды спрятав, я могу забыть местоположение. Только вот они не сказали, что лучше чувствовать боль, от которой тебя разрывает, чем не чувствовать ничего, ведь я хотя бы ощущаю, что по-настоящему живу, а не что я биологический расходник. А не так, как сейчас. Сейчас я абсолютно пуст. Если сейчас меня заменят, никто подмены не учует, ведь что меня делает уникальным кроме жалоб у окна посреди ночи?

***

Более сильный порыв ветра заставил деревце у моего окна знатно покачнуться. Листва зашумела. И даже цветы на клумбе соседки, казалось, не выдержат. А цветы красивые-то, ромашки, мои любимые. Эх, сейчас бы бегать по полю и собирать ромашки, а не вот это вот все. Тогда, может быть, спокойствие обрела бы не только природа, но и я. Потому что цветы еще выдерживают, а я уже нет. Голова снова кружится, ком в горле, трясутся руки, но, нет, я не плачу, я буквально не умею это делать. Физически. Кто ж знал, что можно опустошиться до такой степени, что почувствуешь боль где-то глубоко в груди. Кто ж знал, что я не смогу терпеть это существование вечность. Монотонное, долгое, бессмысленное. Кто ж знал, что я вдруг перестану принимать факт, что я отказываюсь от мечты и способности мечтать ради того, что должно было называться счастьем, но в итоге больше напоминает пиздец. Кто ж знал, что прятать чувства было не лучшей идеей. Кто ж знал, что они не дают верных советов. Кто ж знал. Кто ж знал? Не я. Уж точно. Надо пойти покурить. Блядь, я же не курю.. А похуй, в принципе, отличный момент, чтоб начать.

***

«Я не могу, я не могу, я не могу, я не могу,» –повторяю я, словно мантру. Не понимаю, кому. Не понимаю, зачем. Не понимаю, что я блять не могу, да я уже ничего, сука, не понимаю! Я не могу нормально дышать, и похуй, что я почти на улице, что воздуха дыши не хочу, что я его остервенело глотаю, его все равно мало. Я не могу. Не могу так больше. Не могу больше думать, еще одна мысль, и башка разорвется. Еще одно движение, и я упаду. Еще одна мысль, и я сам прыгну.

***

Я резко разворачиваюсь, соскакиваю с подоконника и закрываю окно. Ложусь в кровать и накрываюсь одеялом в надежде, что за пол секунды усну. Вот зачем я полез на окно? Мне же даже менее душно не стало! И зачем я думал об этом всем? И зачем я смотрел на звезды и вспоминал моменты, когда хоть что-то чувствовал? Зачем вообще надо было кому-то потакать? Зачем надо было ради не понятно чего отказываться от того, чего я действительно хочу? Зачем вообще надо было так губить свою же жизнь, полностью это осознавая и принимая? Зачем? Зачем. За-че-м…

***

И никто мне не даст ответа. И сам я до него не дойду. И я просто буду ворочаться, пока это не утихнет, и я не усну. И не смирюсь в сотый раз. И не продолжу такую же жизнь.