Коммуналка

И никто не хотел быть виноватым без вина, И никто не хотел руками жар загребать. А без музыки на миру смерть не красна, А без музыки не хочется пропадать. Но если есть в кармане пачка сигарет, Значит всё не так уж плохо на сегодняшний день. Кино — Пачка сигарет

Игорь Гром, честный милиционер и примерный советский гражданин, встал с утра пораньше, чтобы поскорее принять душ и отправиться на работу. В общей коммунальной квартире клювом не щëлкай — встал на полчаса позже, жди своей очереди до скончания времён, а опаздывать на службу и подрывать прекрасно отлаженную советскую дисциплину — не есть хорошо. Но быстро прошмыгнуть в ванную, пока все спали, не вышло: опередил Разумовский. Он в целом какой-то странный тип: живёт один в своей крохотной комнатушке, по ночам где-то шляется, приходит только под утро, хотя вроде и не работает. На субботники не ходит, общей работы не делает. В доме поговаривают, что он то ли алкаш, то ли наркоман. Гром уже давно хочет разузнать о нём побольше, да того дома не застать. — Ну что там, долго? — подтянулась пожилая женщина и вопросительно уставилась на мужчину. — Баб Нюр, вы чего так рано встали? Вам бы отдохнуть, — Игорь погладил женщину по плечу. — В гробу отдохну, сынок. Полы, вон, вымыть нужно, этот остолоп Разумовский же ничего не делает. Ты, может, напомнил бы ему как? Ну не по-людски, все вместе же живём. — Как поймаю — обязательно напомню, — мужчина добродушно улыбнулся. Дверь ванной открылась, и оттуда лëгкой походкой вышел Разумовский. На вид он был, как котлета недельной давности, но котлета довольная, слово специально ждавшая заката своей недолгой жизни. — Приношу самые искренние извинения, что заставил ждать, — он показушно поклонился и витиеватой походкой направился восвояси. Гром взглянул на часы в гостиной и тяжело вздохнул: — Проходите, баб Нюр, я подожду. — Ой спасибо, сынок! — женщина натянула улыбку на морщинистое лицо и скрылась за дверью ванной комнаты. Ладно, ещё немного времени у Грома есть, не всю же квартиру он пропускает, ведь так? Старость нужно уважать. — Эй, мент. Игорь обернулся. Как оказалось, странный сосед всё ещё находился здесь и наблюдал картину. — Простите, вы мне? — Какие мы важные! Тебе. Ты ж мент, — он подошёл чуть ближе и без стеснения начал разглядывать мужчину. — На службу не торопишься, да? Чем ты занимаешься? Кошек с деревьев снимаешь да потерявшихся детей домой водишь? — Я работаю на благо счастливого советского общества. — Счастливому обществу милиция не нужна. — А вам, товарищ, заняться нечем? Так взяли бы, да пол на кухне помыли в кои-то веки. — Конечно, щас только героинчику бахну, и сразу за работу! — Сергей посмотрел на мужчину с таким видом, будто тот сказал чушь несусветную. — Вы ж так про меня все думаете, да? Разумовский махнул рукой и скрылся в коридоре. Щëлкнула входная дверь. Странный он всё-таки человек, нужно будет обязательно узнать про него побольше. *** Рабочий день подходил к концу, а Грома зачем-то срочно вызвали в общественную приëмную. Игорь старался никогда не переступать букву закона и всегда помогать людям по мере своих сил. Зачем же его вызвали? Может, кто-то из счастливых граждан хочет отблагодарить его? Каково же было удивление мужчины, когда он увидел Разумовского там, куда обычные граждане приходили заявить о краже или неподобающем поведении соседа. — Какая встреча, — тот растянулся в улыбке. — Добрый вечер, майор. — Что случилось? — Игорь пожал руку коллеге и задержал на нём вопросительный взгляд. — Да вот, этот говорит, что за ним кто-то следит, страшно ему. Вы ж вроде в одной квартире живёте? Ну так проводи его. — Да мне ещё там нужно бумаги заполнить... — Я сам за тебя всё заполню, — взмолился милицейский, перебив Грома, — только забери его от меня, сил уже нет! Игорь вздохнул и перевёл взгляд на визитëра: — Сам не дойдëшь? — А если со мной что случится? — Разумовский театрально завопил: — Неужели вы позволите честному советскому человеку попасть в беду, майор? Не ожидал от вас! — Ладно, пошли, — слова сопровождал ещё более тяжёлый вздох. Как только мужчины покинули отделение милиции, Сергей чиркнул зажигалкой и закурил сигарету. — Хорошо, — затянулся, выдохнул, предложил сигарету спутнику. — Не курю, — Гром лишь бросил беглый взгляд на предложенную сигарету, — и тебе не советую. — Бросьте, майор, вечер, конец рабочего дня, вам тоже нужно расслабиться, — он легонько ткнул мужчину в бок локтëм. — Я предпочитаю расслабляться, не нанося вред своему организму. — Какой вы, однако, скучный, — Разумовский ещё раз затянулся и выдохнул дым прямо Игорю в лицо. Тот раскашлялся и дал спутнику подзатыльник. — Пошли давай. Быстрее дойдëм — быстрее вернусь к делам, — укоризненно посмотрел на Сергея. — За тобой вообще кто-нибудь следит, или ты просто решил меня с работы сорвать? — оглянулся по сторонам и снова взглянул на собеседника. — Можете не верить, — мужчина закатил глаза, потушил сигарету и догнал майора, который уже успел убежать вперёд на несколько шагов. — Да кто за тобой следить будет? Кому ты нужен? — У всяких людей есть враги, майор. — У нормальных людей есть друзья, просто знакомые, жëны, дети. Врагов не должно быть. — А, ну да, у вас врагов нет, как я мог забыть, — Сергей разразился смехом, — вы же примерный гражданин, небось ещё и комсомолец. И пионером были самым примерным, да? Больше всех макулатуры и металлолома собирали. — Ты чë ëрничаешь, я не понимаю. Чë ты так на систему взъелся? — Да что хорошего в вашей системе? Правительство урезает права граждан, душит свободу воли и выбора, а такие, как вы, ей чистые перчаточки подаëте и руки от крови отмываете, — мужчина поморщился. — Такие, как мы? — Фанатики. Целуете правительство в попу, что бы оно не делало. В упор не видите проблем, потому что не хотите, — Разумовский с силой пнул лежащий под ногами камень. — Не хочешь работать? А мы заставим. Будешь до смерти пахать на нас: заводам нужны столяры! Не отрывайся от коллектива! — Если никто работать не будет, жизнь встанет. — Я не против работы как таковой, я против ущемления индивидуальности и ограничения свободы. — А ты сам-то работаешь? — Я, может, больше других работаю. Я придумываю новую систему, где каждый сможет заниматься, чем захочет, где захочет и когда захочет. — Это ты так говоришь, пока тебя за тунеядство не забрали, — Гром усмехнулся. — Вот об этом я и говорю! — Ну, зато медицина и образование бесплатные, квартиры бесплатно выдают. Сергей усмехнулся: — Майор, только честно. Это правительство вам жалкий уголок в коммуналке выделило, или вы по собственной воле загнали себя в это болото? Игорь нахмурился и после минуты раздумий ответил: — Ну, правительство. Но ты же сам понимать должен, квартир на всех не хватает. — О, ну слава Богу, — Разумовский показушно вытер пот со лба, — значит, вы ещё не до конца погрязли в этом. — Да ладно тебе. В тесноте, да не в обиде. Зато все друг друга знают, помогают. — И кости друг другу перемывают, — он поморщился. — Так ты сам виноват, что про тебя всякое придумывают. — Это я-то? — Чаще нужно с соседями общаться, работать, как все. — Ну хватит этих нравоучений, а? Мне нет дела до соседей и их бытовых проблем. Я не хочу, чтобы они что-то знали о моей жизни. — И зря. Хорошо живём, дружно. За границей такого нет. — Откуда знаете? — Разумовский прищурился. — Лично что ли видели? — Ну так известно. — Ну так правительство и говорит вам такое, чтобы такие, как вы, счастливо жили и не тужили в нашей прекрасной стране, не хотели уезжать. — А ты откуда знаешь? Бывал за границей? — Друзья бывали, у меня ещё всё впереди, — мужчина взглянул на дом перед собой. — Ну вот и пришли. — Никто за тобой не следил. — Повезло, — Разумовский пожал плечами. — Бывай, честный советский майор милиции, — непринуждённо помахал рукой, будто старому другу. Странный всё-таки этот человек. Зато со своей идеологией. Игоря это удивило: обычно люди его окружения так же, как и он, трудились, были благодарны за то, что дают, не требовали большего. Конечно, благодаря работе он насмотрелся на всяких отбросов, которые ленились и бухали, но этот — что-то в нём было. *** — Что, опять? — удивился Гром, когда на следующий день снова увидел Разумовского в отделении. — Майор, — Сергей снял воображаемую шляпу и икнул, — моё почтение. — Он не по твою душу, — заключил милицейский, которому вчера не терпелось избавиться от Разумовского, — распитие алкоголя в общественных местах. Штраф заплатит, но сперва в вытрезвитель. Гром отвёл коллегу в сторону и положил руку ему на плечо: — Отпусти его домой, а? У парня горе. — Умер кто? Конечно, вера в светлое будущее у него умерла. — Можно и так сказать. Отпусти, ну. Под мою ответственность. — Ладно, но только штраф всё равно платить надо. — Заплатит, не переживай. Игорь похлопал мужчину по плечу и вернулся к непутëвому соседу. — Ну что, идти можешь? — попытался помочь подняться. — Могу, — тот неуклюже отпихнул руку Грома и резко встал. — Ну вот и хорошо. Давай домой, только без происшествий. — Я не могу, следят ведь... — еле слышно пробурчал Разумовский. Чуть покачнулся и схватился за Грома, чтобы не упасть. — Да не следит за тобой никто, — Игорь почесал затылок. — У меня работа ещё, дотопаешь сам? Сергей лишь тоскливо взглянул на мужчину и как-то очень резко рванул в коридор. Гром ещё раз убедил себя, что не зря отмазал это недоразумение и зашагал обратно. Правда, вернуть мысли к работе не получилось: перед глазами стоял взгляд этого пьяного радикалиста. Вдруг не дойдёт? Бухой, рухнет где-нибудь, всё-таки уже стемнело. Выдохнув, Игорь развернулся и направился вслед за Разумовским. Вышел из здания и огляделся: никого. Не мог же он далеко уйти, здесь где-то. Игорь отошёл на несколько метров вперёд и завернул за угол. Послышались странные звуки из подворотни. Разумовский лежал на земле, скрючившись от боли, а какой-то громила избивал его ногами в живот. В одно мгновение Гром оказался около мужчины, отвлëк выкриком и нанëс ответный удар такой силы, что тот свалился наземь около Сергея. — Ты кто такой? — прокричал Игорь. — Не лезь туда, куда тебе лезть не нужно... — мужчина попробовал подняться, но вышло не сразу. — Из КГБ что ли? — Нет, — попытка встать увенчалась успехом, и он замахнулся на Грома, но тот ловко перехватил удар и завернул ему руку за спину. — Ну раз гражданский, не нарывайся, арестую же! — Ладно, ладно, пусти... — сдался тот. Игорь отпустил. — Что тебе от него надо? — Личные счёты. — Значит так, сводить личные счëты ночью по подворотням не по-человечески. Если он тебе что-то сделал, приходи и напиши заявление. А сейчас уматывай отсюда, пока óн на тебя заявление не накатал. Мужчина молча скрылся за поворотом, а Игорь поспешил к Разумовскому. Одежда оказалась местами порвана, лицо было залито кровью. — Вы вернулись, майор, — он попытался сложить окровавленные губы в улыбку. — М-да, пошли домой, будем тебя в норму приводить. Майор подал Сергею руку и сжал её, как только тот ухватился, но тут же разжал, услышав крик боли. Костяшки опухли, нагрелись. Видимо, попытался дать противнику отпор. — Так дело не пойдёт. Перекинув руку Разумовского через своё плечо, Гром поковылял до дома, периодически спрашивая у своего спутника, всë ли в порядке. Не то чтобы Игорь хотел, чтобы сейчас их кто-то видел, но лучше уж баба Нюра, которая много что повидала и только и сделала, что ахнула, увидев, в каком состоянии её сосед, чем дети или сердобольные женщины. Не то чтобы мужчина вообще хотел, чтобы кто-то видел их с Разумовским вместе. Да, он вроде как уже не считал соседа совсем дураком, но лишнее внимание могло бы не очень хорошо сказаться на его репутации. Опыт в драках Игорю пригождался ни раз, а вот что он хоть когда-нибудь самостоятельно откроет аптечку — мужчина никогда бы не подумал. И вот весь в синяках, с ватками в носу сидит Разумовский перед Громом, дышит на него перегаром. — Зачем бухать-то было? — спрашивает Игорь, бинтуя Сергею пострадавшую руку. — Вас хотел увидеть, майор, — улыбается, словно кот, увидевший сметану. — Расскажешь, кто это был? — Из универа один придурок. Давно окончили, а этот всё не угомонится. Там много кому мои идеи не нравились, — отводит взгляд, думает, а потом раздаётся смехом: — Но я-то видный парень, многие умы не отпускаю. — Ты бы не трепался на каждом шагу о своих революциях, прибьют же где-нибудь в подворотне. Тот снова улыбается: — Почему вы вернулись за мной, майор? — Дурак ты, так и знал, что вляпаешься во что-нибудь. — Обычно людям хватает десяти минут, чтобы возжелать больше со мной не общаться, а вы вот наоборот, — чуть морщится от того, что мужчина закалывает бинт на руке, — вы тянетесь, хотите помочь. Это ваша натура. Вы всем помогаете. А я? Я сам не посеял семя раздора в вашей голове? Повисает пауза, Игорь задумывается. Сергей не упускает момент, пока грозный майор беззащитен, подаётся вперёд и целует его. Сначала мягко, как бы пробует на вкус эти обветренные губы, может, ждёт, что ему сейчас ещё раз заедут по уже сломанному носу, но Игорь отвечает, очень аккуратно, будто боясь ещё что-то повредить. Тогда Серёжа настаивает, уже жадно, по-хозяйски впиваясь в чужие губы, боясь разорвать поцелуй, кусает их, слизывает выступившую уже на собственных губах кровь. Металлический вкус заполняет весь собственный рот, да и чужой тоже, но Серëже всë мало, вот он уже тянется языком к чужому, бессовестно забирая и его к себе в подчинение. Он желает, неимоверно желает, и теперь он уже набрался решимости. Всем телом напирает, наваливается на Грома, обхватывает его лицо руками, завлекая всё больше. Из ноздрей вываливаются ватки, кровь хлещет с новой силой, заливая оба лица, но никто не обращает внимания: силы, неподвластные пониманию, не дают даже вздохнуть, только наслаждаться друг другом. Мужчины сплетают пальцы, и Игорь с силой сдавливает чужую руку. Серёжа невольно разрывает поцелуй и вскрикивает. Игорь чуть отстраняется и томно смотрит на него. — Давай, сначала ты вылечишься. Разумовский неохотно слазит с мужчины, старается восстановить дыхание: — Ловлю вас на слове, майор, — вытирает кровь с лица каким-то попавшимся под руку платком, а затем предлагает его спутнику. В комнату заглядывает баба Нюра. — Ребятки, у вас тут всë хорошо? Я крик слышала. Может, помочь чем? Я по молодости медсестрой работала. *** М-да, вляпался же Игорь в историю. Сперва заботится о том, чтобы его не видели в компании сомнительных граждан, а теперь распивает пиво на крыше собственного дома с этим самым сомнительным гражданином. Выпросил у главного по подъезду ключ под предлогом «плановой проверки», кто ж ему, такому честному и прилежному, откажет? И что там за проверка? А пёс его знает, но раз милиция просит — значит надо. Разумовскому, кстати, такая власть Грома доставляла большое удовольствие, из-за чего фразочки по типу «майор, мне так нравится, когда вы доминируете» проскакивали всё чаще. Ночные прогулки, жаркие поцелуи в подворотнях, алкоголь, простые детские забавы вроде беготни за голубями — Разумовский показал Игорю свою свободу, и, кто бы мог подумать, тот оценил её. Оказывается, жизнь не заканчивается на работе и спортклубах: маленькие неприметные радости могут принести не меньше счастья, особенно, если их будет сопровождать правильный человек. Для Грома это всё в новинку. Ну, жить для себя в новинку, а не отдаваться другим без остатка. — Что есть свобода? Что есть общепринятый рабочий день? — Сергей сделал затяжку. — Когда я приду к власти, таких ограничений не будет. И пропаганды не будет. Люди будут по-настоящему свободны. — За свободу, — Игорь кивнул. Мужчины чокнулись бутылками и отпили немного прямо из горла. — Никто больше не подохнет на этих треклятых заводах! — Разумовский отхлебнул ещё и поймал удивлëнный взгляд собеседника. — Ты ж не думаешь, что я просто какой-то шизик, резко решивший, что власть говно? Отец у меня на заводе работал, детали вытачивал для автомобилей. Мечта у него была: свой собственный бизнес открыть. Чтобы денег на него накопить, пахал на этом заводе сутками, ну вот и помер там. А меня в детдом спихнули. — А мать чего? — Болела чем-то, плохо помню: совсем мелкий был. Тоже недолго протянула, — он вздохнул. — Правительству нужны рабочие, бездумные машины, а не те, кто стремится самореализовываться. Я стремлюсь отдалить от себя участь отца, а ты всё тунеядцем меня зовёшь. — Ну чего ты? Я ж не знал. — В жопу, — он затянулся и махнул рукой, — сигареты есть, уже хорошо. Разумовский взглянул на Грома и протянул ему сигарету. Тот немного поколебался, но всё же взял. Сделал глубокую затяжку и тут же раскашлялся. — Вдыхать дым нужно медленно, — пояснил Серый, — смотри, — взял сигарету из чужих рук, вдохнул дым, приблизился к губам Игоря и медленно выдохнул в его чуть приоткрытый рот, — ну как? — Ладно, теперь понял. — Игорь попытался поймать губы Разумовского, но тот резко отстранился. — Забыл совсем, — он стукнул себя по голове, полез в карман, достал оттуда четыре банкноты по десять рублей и сунул их собеседнику. — Чë это? — Ну штраф же, за распитие в общественном месте. — Забудь, я давно оплатил. — Чего? — Разумовский округлил глаза. — Нахрена ты с моими проблемами разбираешься? — Да откуда у тебя вообще деньги, такие штрафы платить? Я помочь хотел. — Я вообще-то работаю. — Боюсь представить, где ты там работаешь. — Компьютеры собираю, детали для них изготавливаю. Не ожидал, да? — А как же твои разговоры о труде? — Это — труд добровольный. — А чего б тебе мясником не пойти добровольно? Приносил бы домой свежее мясо, задобрил бы соседей. — За компьютерами будущее, балда, — Серый ткнул мужчину в нос горлышком бутылки. — Заграницей их уже вовсю используют. — А мясо — это настоящее, — насупился Гром. — Скажи спасибо, что я больше фильмы прямо в кинотеатре не записываю и не продаю втридорога. — Чего? — Игорь как раз потянулся сделать глоток, но от услышанного поперхнулся. — Как с тобой связался — так сразу перестал. Я же не могу портить репутацию честному майору милиции, — Серый пригладил волосы Грома и невинно улыбнулся. — Ну да, а то ты мне её совсем не испортил. — Обижаете, майор! — он надул губы. — Я само воплощение непогрешимости и целомудрия! — Майор... — Игорь вздохнул, — у меня имя есть. — Не-ет, — положил голову спутнику на плечо, — вы — майор. *** Игорь снова не успел занять ванную раньше, а потому тëрся в проходе с полотенцем и зубной щëткой. Из его комнаты лениво выполз Разумовский, зевая на ходу. Подошёл к мужчине, по-хозяйски залез под халат, обвивая руками торс, и уткнулся в его грудь, закрыв глаза. — Ну вот, ночуешь дома, а не где попало, так на человека стал похож, — Гром похлопал Серого по спине. — Скотина, чего так рано подрываешься? — вяло произнёс тот. — На службу надо. — Прогуляй. А лучше брось работу. Будешь мне помогать со сборкой, — взял чужую руку, покрутил её, рассмотрел со всех сторон, — у тебя пальцы тонкие. Так ювелирно ставишь фингалы. — Вот уж и не мечтай, — рассмеялся Игорь. Из ванной комнаты вышла баба Нюра и немного опешила от увиденной картины. Гром поспешил зайти. — Горячая вода кончается, я не уверена, что на двоих хватит... — Не переживайте, — Разумовский подмигнул, — я прослежу, чтобы он всё не истратил, — зашëл вслед за Игорем и прикрыл дверь, оставив женщину в полном недоумении.